Поющие во Тьме (СИ) - Воронич Александр - Страница 74

Узнав имя ребёнка, Зерат отреагировал весьма странно. Он произнёс: «неужели история повторяется?». Теперь не было сомнений, Безликий знал, что между Смилодоном Завоевателем и Артуром есть необычная взаимосвязь. Какая именно? Сомнений у Агно практически не осталось: его воспитанник и Покоритель Небесного Пути, он же Смилодон Завоеватель — одна и та же душа или, говоря в терминах шаалистов, две инкарнации одного начала, известного альварам под личиной Малаката, Несущего Смерть.

— Несущий со смертью Миру спасенье, презрев боль и страхи людей… — строчка из пророчества внезапно стала ключом к пониманию. Но Агно все еще цеплялся дрожащими руками за книгу, как будто видел в ней надежду на иной исход.

— Малакат, Губитель, Смилодон, всё это слишком для моего ума, — простонал Агно.

Не в силах сдерживаться, он вернулся к чтению. Патетическая форма литературного экзерсиса, вышедшего из-под пера Мракориса Теодорского, более не смущала мастера. Он как будто не видел ничего, кроме оживших картинок, доносящих историю Мира.

«Когда Фаргал незадолго до рассвета покинул Завоевателя, тот еще не знал, что жить ему осталось не больше часа. Шаал-Дуран, известный под именем Шуастры Злобного, возник из телепорта в военном шатре полководца. Владеющий силой Девайла, которая оказалась сильнее ярости Смилодона, он сокрушил первого и последнего императора Хотху, очевидно сделав это по просьбе туранских влиятельных семейств. Впрочем, данный вопрос, бередит умы историков и по сей день. Не все согласны с таким простым ответом на вопрос тысячелетия

Оставшись без полководца, варварские легионы отступили в Долину Костей на следующий же день. Они могли бы завершить начатое и стать титульной нацией Золотого Эрегиона, но не желали того из-за Кодекса Харай. Весь этот многолетний поход был их данью уважения одной личности, и, оставшись без него, они утратили смысл пребывать в Королевствах. Белый Крондор остался не разграблен, но варвары всё же взяли своё. За годы военной компании они угнали на родину десятки тысяч рабов, переправили неисчислимые богатства из поверженных городов. Больше их здесь ничто не держало, и Хотху ушли из Золотого Эрегиона».

Агно устало протёр глаза и отложил книгу в сторону. Он был измучен и больше не мог воспринимать полотно текста. Отправившись спать, Покинутый не заметил, как кто-то мелкий и проворный вдоль стены юркнул к столу, чтобы краем глаза охватить содержимое текста, столь взволновавшего мастера.

***

В библиотеку он вернулся не сразу, а через пару дней. Покинутый многое должен был обдумать и осознать, вот почему он сделал этот перерыв. Однако по возвращении мастер не колеблясь открыл потрёпанный фолиант, на обложке которого витийствовало название «Эрфины во Благо Мира, специальная редакция пояснений ко второму тому Шасс-Цебби».

Агно вздрогнул. Он знал, что для альваров Шасс-Цебби нечто сродни священной книги, и не поверил сразу, что нечто подобное вообще имеет перевод на человеческий язык. Пролистав первые страницы, Агно разочарованно крякнул. Каракули на неизвестном языке, возможно, забытом, ни о чём ему не сказали. Смысл нескольких абзацев на эльфийском наречии также ускользнул от понимания. Но затем он наткнулся на главу, целиком изложенную на туранском. Глаза мастера лихорадочно заблестели. Неужели, что-то путное?

«И возжелал Алчущий править Миром единолично. Нести смерть неугодным ему и управлять всеми тремя Столпами Жизненной Энергии — Эрфие, Крио и Мэлос. Однако на пути Алчущего Душ стояла непоколебимая преграда. То были Владыки Возвышения — Перворождённые Великой Оси, именуемые Эрфинами и Лордами-Драконами. Они должны были спасти Мир и жизнь, ими сотворённую…»

Одна страница была вырвана. Агно раздражённо выругался и продолжил чтение со следующей.

«… бесконечное Безумие Тьмы обуяло всемогущую душу Алчущего. Орудия Яростной Тальвании, для него сотворённые, были опасны для всех и каждого. Бич Тлена, Саркофаг Чёрного Сотворения, Шары Вмещения Каруси и Копьё Неназываемого Зверя. Эти Орудия должны были выжать всю силу из Эрфинов и передать её Алчущему.

Час Великой Битвы приблизился.

Эрфины снизошли из Трезубца в Центр Оси, именуемый Голубым Рубиконом. Алчущий также покинул свою обитель, затерянную в Чёрном Озере Нечестивого Пламени. Площадь Амадиции, породившая Столп Мэлос, стала местом сражения хозяев Возвышения и Господина Безумия. Смертельная Битва началась…

На стороне Алчущего выступали инфернальные легионы, азгалуки и церферы, ведомые в бой Лордами-Зверями, а также многочисленная Ветвь Пепла. На стороне Перворождённых — непобедимые Лорды-Драконы, ангельская рать и Ветвь Природы. Эта битва могла уничтожить сами принципы мироздания, и каждый из её участников понимал всю степень опасности… И был готов идти до конца.

Но вышло иначе. Антеймо — предательский заговор Тосов — породил ужасающий Вуларго, и континент раскололся на части…»

И снова страница была вырвана, вплоть до очередного текста на незнакомом языке.

Агно раздражённо выругался.

— Ситас, что за ересь. Это же какой-то бред сумасшедшего! Но если хотя бы на секунду допустить мысль, что это правда, тогда вся картина принимает совершенно фантастический вид.

Мастер с первых же строчек догадался, что книга повествует о богах, про которых он вёл беседу с Артуром, когда они находились в Дан-Мире. Впервые он услышал о них много лет назад в древнем храме, который затерялся в горах Сагиб-Атар посреди тропического острова Данху. К удивлению мастера оказалось, что Артур что-то знал о них, по крайней мере, он сразу же произнёс название плеяды, хотя сам Агно успел его позабыть. Перворождённые или Эрфины!

Агно вздрогнул. Казалось, по его телу прошёл разряд электричества.

Так и есть. Это ещё одно доказательство! Сам того не осознавая, Артур помнит нечто о времени, столь далёком, что о нём уже позабыла сама земля. Эта часть памяти сокрыта глубоко в нём, но иногда она прорывается наружу в виде спонтанных озарений. Значит, это все-таки правда. Мой мальчик — Губитель! В это невозможно поверить, но и не верить тоже нельзя.

Агно исступленно ударил кулаком по столу, выплескивая негативные эмоции, скопившиеся за последние несколько минут. Но облегчение не пришло.

— Ситас тебя побери, малыш, — прорычал мастер, не замечая недоуменного взгляда своего бесшумного соглядатая. — Что ты являешь собой? Кто такой Губитель? За эти сведения я бы отдал полжизни.

Агно поднялся из-за стола и собрался уже уходить, как вдруг его взгляд наткнулся на краешек листа, выглядывающий меж страниц книги. Дыхание Агно участилось. Он почувствовал, что этот лист может стать важной зацепкой в его поисках. Аккуратно вытянув его на свет, мастер впился глазами в древнюю потрескавшуюся бумагу.

— Книга Мудрости «Шасс-Цебби», акт триста тринадцатый, альварский цикл, — прочитал воин, — пророчества возрождения Малаката, катра первая, путь Обретения Истории.

— Испепели Ямат мою бренную плоть, — пробормотал Агно, — если я хоть что-нибудь понимаю. Какие-то эльфийские пророчества, подтверждающие приход Губителя? Так значит не только Менестрель и Ханга отличились в этом смысле?

Знамение Первое — И будет рождён вновь сын Хаоса и Тьмы, Лорд Малакат. Его тело будет отмечено знаком древнего Зла, возникшего по воле Аканти — символом Древа Безумия. И каждый смертный познает прикосновение священного ужаса, когда Он вновь обретёт Мечи Птолиана, сотворённые для взаимной ненависти.

Знамение Второе — Ярость Золотого Жреца рассыплется в прах от взгляда Его. Ярость Кровавого Вестника обратится в Истину, открывающую глаза. Но одно касание Незнакомки из Бремара заставит Его позабыть обо всём. Трижды Отмеченный Роком сам сложит оружие пред Девой Огня.

Следующие два абзаца настолько стёрлись от времени, что Агно, как ни старался, не сумел разобрать ни слова. Но пятое знамение оказалось вполне читаемым.

Знамение Пятое — Дикие племена Рыжей Кости вновь преклонят колени пред Ним и подчинятся воле Его. И назовут Его именем Зверя, что бежит меж Тенью и Светом. И станет Он тем, кто «Ходит-Сам-По-Себе».