Поющие во Тьме (СИ) - Воронич Александр - Страница 15

— Какой? — недружелюбно зыркнул владыка.

— Что помешало вам убить сына?

Ксеноф вздрогнул. События той страшной ночи навсегда отпечатались в его памяти.

— Он, — граф непроизвольно понизил голос, — использовал трюк с глазами. Не знаю, что это было. Я видел Тьму, или Тенебрис, как тебе угодно. Она была в нём, в моём сыне. Он сам был ею, воплотившись после долгого заточения в подходящем физическом теле. Не знаю, как это объяснить иначе. Тьма явилась в наш мир, чтобы разрушить его, и от ее вида я чуть не ослеп, — Ксеноф замолчал, собираясь с мыслями.

Покинутый сразу же понял, о чём идёт речь.

— Вот как! Тогда скажу вам, папаша, у вас действительно особенный ребёнок. Этот трюк, как вы выразились, ничто иное, как заклятие Кровавого Рогула третьей степени, более известное как «Глаза Смерти». Но меня удивляет другое. Этот двеомер относится к секретной технике, которой обучаются далеко не все Токра. Не каждый учитель Ордена владеет им. Судя по всему, любезный граф, ваш сынок обещает стать настоящим гением.

— Мне это не интересно, — оборвал Ксеноф. — Забирайте ребёнка и проваливайте из города. А я, так и быть, постараюсь забыть обо всём случившемся. Надеюсь, однажды я смогу убедить себя в том, что это был просто дурной сон. Фольтест, принеси Деймоса.

Старик тяжёло поднялся, с трудом подавив стон.

«Ситас побери, — подумал он, — я уже не мальчик, чтобы бегать по всему замку на побегушках. Тьфу!».

Советник вышел, и граф остался наедине с Покинутым. Оба молчали, рассматривая друг друга тяжёлыми взглядами.

— Могу я задать один вопрос? — спросил внезапно граф.

— Отчего же нельзя, — улыбнулся Агно. Его улыбка была холодней, чем тот лёд, который Ксеноф добавлял в горячительные напитки.

— В прошлый раз вас было трое, а сейчас…

— Год назад я прибыл в Арканию вместе с выпускниками моего Ордена. Они сдавали свой последний экзамен по внедрению в среду обывателей, коими, прошу прощения, считаетесь вы, люди. В этот раз я прибыл с единственной целью — забрать вашего сына, и поэтому решил не брать с собой студентов.

Внезапно Покинутый повернулся к двери и с удивлением спросил:

— Вы ждёте ещё кого-то, граф?

— Нет, а что?

— Сюда идут люди. Так, постойте, я слышу голос этого старика, вашего советника. И ещё один, вроде бы женский. Да, точно. Это женщина. И, судя по всему, она в истерике.

Прошла минута, и Ксеноф тоже услышал голоса приближающихся людей. Граф с изумлением покачал головой. Некоторые сказки о Токра начинали подтверждаться, в частности те, которые рассказывали о феноменальных способностях Покинутых.

Вскоре в комнату ввалился Фольтест с Деймосом на руках. За ним, цепляясь за одежду советника, вбежала молодая девушка со слезами на глазах. Она была перепугана, но вместе с тем на её лице застыла решимость, столь необычная для служанки.

— Пошла прочь, Мила, — закричал Ксеноф. — Или завтра окажешься в руках палача.

Столь страшная угроза никак не подействовала на девушку. Её разум был замутнён внутренними рыданиями, мешая адекватно реагировать на слова и события.

— Что вы хотите с ним сделать? — выкрикнула в сердцах Мила. Её взгляд скользнул по кабинету и остановился на грозной фигуре Покинутого.

— Мила, — сердито зарычал Ксеноф, — повторяю в последний раз. Оставь нас.

— Нет, ни за что, — воспротивилась фрейлина. — Зачем вам Деймос? Что вы задумали с ним сделать? Отвечайте.

— Фольтест, вызови гвардейцев. Можно Трюша. Пусть уберёт отсюда эту дуру.

Агно напряжённо застыл, рассматривая девушку. Он пытался понять, какую роль она занимает в этой истории.

— Чего ты стоишь? Забирай своё исчадие, — заорал на Покинутого граф. — И убирайся прочь из моего замка. Вместе с ним.

— Нет, — в глазах Милы зажёгся огонь безумия. — Одумайтесь, милорд. Это же ваш сын, не убивайте его, — девушка захлебнулась в словах, которые перешли в бессвязный истерический вопль.

— Фольтест, я же сказал, убери её.

Советник пожал плечами и силой увлёк девушку за собой. Вытолкнув её за порог, он захлопнул дверь и привалился к ней спиной. Агно обратил свой взор на малыша. Тот, непричастный ко всему, ползал по деревянному покрытию пола и что-то бурчал себе под нос. Агно склонился над ребёнком и подхватил его на руки.

— О да, — удовлетворённо зажмурился воин, — я чувствую его силу. Она бурлит в нём.

— Прекрасно, — чеканя слова, заявил граф, — а теперь уходите. И никогда больше не возвращайтесь в моё графство.

Агно накинул на голову капюшон и с Деймосом на руках медленно подошёл к двери. Фольтест поспешил отскочить в сторону.

— Один вопрос, — остановился Покинутый, — что будет с этой девушкой?

На лице графа отразилось удивление.

— А вам не всё равно, милейший?

Агно задумчиво покачал головой и, не ответив, вышел из комнаты.

— Дорогу показывать не нужно, — донёсся снаружи его голос. — Сам найду.

В ту же секунду в кабинет вбежала Мила, всем своим видом напоминая яростную тигрицу, у которой отобрали котёнка. В её глазах бушевал гнев, руки сжимались в кулаки.

— Я всё знаю, — закричала она, уставившись на графа. — Вы ненавидите сына за то, что он не совершал. Вы эгоистично вините его в смерти леди Эйвил! И поэтому по какой-то чудовищной логике вы решили… избавиться от ребенка. Но в первый раз у вас ничего не получилось. Случайно я проснулась раньше, чем убийство было совершено. Но вы не успокоились, нет. Наняли душегуба, чтобы он исполнил за вас это… это мерзкое…злодеяние.

— Мила, успокойся.

— Нет, — в отчаянии заламывая руки, крикнула девушка. — Я не стану успокаиваться. Сегодня же я покидаю Тарагоф и направляюсь в Картузан. В столицу. И я добьюсь того, чтобы император выслушал меня, а тогда…

— Ты угрожаешь мне, детка? — граф приподнял левую бровь. — Напрасно. Советник, вызови Трюша, немедленно.

— Я здесь, — раздался почтительный голос. — Ваш гость уже ушёл, и я подумал…

— Заткнитесь, сквайр. Препроводите эту особу в каземат. Она только что совершила на меня покушение. Вот оружие, — в руках графа оказался метательный кинжал.

— Мила пыталась вас убить? — недоверчиво протянул Трюш. Шрам на его лице от волнения покраснел.

— Да, — жёстко рявкнул Ксеноф. — Фольтест — свидетель. А теперь выполняйте мой приказ.

Трюш недоумённо пожал плечами и шагнул к девушке. Когда его сильные пальцы сжали тонкую руку, она отчаянно закричала и попыталась вырваться. Но силы были неравны. Вскоре в комнате остались только граф и его советник.

— Наконец-то, милорд, — довольно потирая руки, протянул Фольтест, — наконец-то вы избавитесь от этой наглой фрейлины. Она никогда мне не нравилась.

— Замолкни, Фольтест, — граф обернулся к советнику и посмотрел тому в глаза. Лицо владыки Криниспана ужасало, губы подрагивали, ноздри раздувались, словно у хищного зверя, а в глазах притаилось бешенство. — Неужели ты думаешь, что я приказал заточить Милу только для того, чтобы удовлетворить твои извращённые желания? Глупец! Эта наглая девушка позволила себе лишнего и поэтому поплатится жизнью. Ясно?

— Да, мой господин, — советник покорно склонил голову, — мне всё ясно.

***

Агно повторял путь, пройденный ранее, но уже в обратном направлении. За спиной воина, в специальной сумке, притороченной сбоку от меча, барахтался маленький ребёнок.

— Утихни, — буркнул Покинутый, когда Деймос жалобно заскулил.

Удивительное дело, но малыш как будто понял слова воина и замолчал. Вскоре показались каменные ворота, ведущие в Трущобы Петрарки. Несколько секунд Агно колебался. Стоит ли идти этой дорогой? Теперь он не один, а рисковать малышом нельзя. С другой стороны, дорога через трущобы была наиболее коротким и, соответственно, удобным путём к южным городским воротам. Приняв решение, Покинутый решительно направился вперёд. Вскоре он углубился в запутанный лабиринт приземистых лачуг, среди которых лишь изредка встречались таверны и небольшие гостиницы, да и те казались неприспособленными для нормальной жизни — перекошенные, порой с обвалившимися крышами. Несколько раз Агно замечал сбоку тени крадущихся людей. Несомненно, очередные душегубы, терпеливо караулившие беспомощных жертв. Однако Покинутый не был таковым. Напасть на воина с ребёнком бандиты так и не решились. Очевидно, узнали того, кто недавно расправился с бандой Хорька, самого отмороженного ублюдка в Трущобах Петрарки.