Кион-Тократ (СИ) - Воронич Александр - Страница 20

— Артур Смилодон, — буркнул юноша.

— Какое чудное имя, — восхитился Крил. — Когда-то оно было символом, ведущим в бой тысячи рыжеволосых варваров. Эх, хорошее было времечко. Сколько денег тогда заработала моя гильдия, даже не подсчитать.

Артур искренне удивился. Неужели эти Фарготы ведут родословную ещё с тех незапамятных времён? Три тысячи лет — не каждая императорская династия в Саул Тай могла похвастаться таким древом.

— Итак, что же привело в мой шатёр двух горячих юношей? Неужели, вас не привлекли другие чудеса в моём лагере? Без ложной скромности могу заверить, что здесь можно отыскать весьма примечательные штучки.

— Любопытно! Вот значит, как вы называете тех несчастных, с которыми обошлись хуже, чем принято обращаться с животными.

В голосе юноши было столько гнева и негодования, что это не могло не вызвать у Крила всплеск интереса.

— Хм, кажется, ты действительно зол на меня. Могу я поинтересоваться, чем моя скромная персона вызвала такую реакцию?

Вместо Артура ответил Келноз.

— Кажется, он переживает за рабов, которых вы привезли на продажу.

Крил задумчиво покачал головой. Казалось, он прикидывает, стоит ли верить словам Граникуса, или это просто глупая шутка.

— Действительно, любопытно. Работорговля всегда занимала значительную долю в семье Фаргот. Оно и не удивительно. Люди рождаются в огромном количестве, с другой стороны, многие нуждаются в рабочих руках. Так что глупо было бы отказываться от этой статьи доходов. Опять же, кому-то нужны особые виды рабов, за которых готовы предложить в разы больше. Кион-Тократ как раз из таких избирательных покупателей. Вам не достаточно простого ширпотреба, который я мог бы в изобилии получить на любом базаре Альтаира или Ариф-Кангурана. Нет, Ордену нужен отборный материал — бойцы различных рас, юные девы, чьи прелести, так и не будут показаны супругу, поскольку у этих несчастных иной печальный конец…

— Достаточно, — оборвал купца побледневший Артур.

— Почему же? — с ехидцей спросил Крил. — Вот только что, например, я продал Дому Вентар почти семьдесят альваров. Эксклюзивный товар, и весьма недешёвый.

Граникус недоуменно изогнул бровь:

— Семьдесят альваров? Зачем им столько?

— Тебе, пожалуй, лучше знать. Ведь и остальные Дома приобрели эльфийское отродье. Кроме того, впервые за много лет вам понадобились исполины и огры. Один Ситас знает, чего мне стоило раздобыть этих опасных нелюдей.

Артур покачал головой. Целая когорта пленников-эльфов, плюс полуразумные твари, когда-то выступавшие на стороне Терфиады. Не иначе, в Кион-Тократ что-то затевается.

Граникуса осенило первым:

— Ну конечно же. Турнир Белой Цапли. С последнего прошло почти семь лет.

Артур с неудовольствием констатировал правоту своего извечного визави. А это значит, что уже через несколько месяцев произойдёт самое крупное состязание среди студентов Ордена.

— Ребята, не желаете ли промочить горло? — вдруг спохватился Крил, как будто в нём проснулся гостеприимный хозяин.

— В нашем распоряжении есть вина, напитки, молоко птарха. А может быть кофе? — на лице торговца возникла лукавая улыбка. — Ваш брат не очень-то жалует этот напиток, а как по мне — это лучшее, что придумали в мире.

Артур с опаской покосился на чашку в пухлой руке Фаргота.

— Ну, если только попробовать, — неуверенно произнёс юноша. Непривычный запах уже давно дразнил его нос.

— А я буду вино, — решился Граникус.

— Кальцог, — рявкнул торговец, — приготовь поднос с напитками для наших гостей. Бокал вина из моей коллекции и чашку горького кофе. И не забудь добавить молоко птарха.

Прошло несколько минут. Крил непринуждённо болтал с Покинутыми, то и дело изрекая шутки и смешные истории. А затем откуда-то появился лысый старик с подносом в руках. Как оказалось, шатёр имел несколько «комнат», разделённых лёгкими циновками. На подносе стояли бокал, наполненный тёмным вином, и две пиалы: одна для Артура, вторая для хозяина.

— Угощайтесь, друзья мои, — с улыбкой сказал Крил, принимая из рук Кальцога свою порцию.

Келноз осторожно взял бокал и пригубил. Артур также поднёс чашку ко рту и сделал большой глоток. Тёплая жидкость устремилась по горлу, оказавшись невероятно вкусной и вместе с тем непривычной.

— Ну как? — спросил толстяк, смотря в первую очередь на Смилодона.

— Великолепно, — не стал скрывать Артур.

На лице Крила отразилось недоверие:

— Что, правда? Неужели нравится? Твои сородичи не выносят даже запаха кофе, а уж попробовав, так и вовсе плюются. Ты не шутишь, мальчик?

— Да нет же. Мне действительно понравилось.

Крил удивлённо покачал головой. Воистину, каждый день может удивить тебя, — подумал он. Внезапно взгляд торговца упал на пояс юноши, на котором висели ножны с кинжалом. Рукоять Шершня отливала благородным оттенком, не вызывая сомнений в стоимости оружия.

— Что это у тебя? Судя по набалдашнику, пситронийская дага? Будь добр, покажи сам клинок.

Перстни на пухлых пальчиках заиграли в свете лампад, когда руки купца алчно затряслись от предвкушения. Артур с гордостью кивнул. Смысла скрывать клинок он не видел, поэтому с лёгким сердцем достал его из потёртых ножен.

— Ба! — вскричал Крил. — Так и знал. Чёрный адамант. Не думал, что ученикам или студентам Кион-Тократ доступно такое оружие. К тому же, судя по рунам, это древний клинок времён правления Ауритеса Крегадра, одного из пситронийских императоров. Учитывая древнее происхождение клинка и материал, думаю, его цена на аукционе составит от… тысячи дублонов.

— Меня это не интересует. Я не собираюсь продавать Шершень, ведь он напоминает мне о тех днях, когда я был гораздо счастливее, чем сейчас.

Купец брезгливо скривился:

— Ты говоришь так, словно прожил уже полжизни.

Келноз рассмеялся:

— Прямо в точку. Он всегда такой. Любит напустить на себя важности, как будто он лучше остальных. Так и хочется иногда проучить его, чтобы не задирал нос.

Артур надменно посмотрел на Граникуса, а потом вдруг осознал, как нелепо это выглядит. И уже через секунду позволил улыбке появиться на лице.

— Хорошо, сынок, — промычал купец, прихлёбывая из пиалы. — Вернёмся к нашим баранам. Так и быть, только ради тебя и вопреки здравому смыслу, я готов заплатить тебе за ножик тысячу двести дублонов, и точка. Подумай только о такой куче денег.

Артур флегматично пожал плечами.

— Зачем мне ваши деньги? Я живу в мире, где они не имеют никакой ценности.

Крил разочарованно вздохнул. Уж очень ему приглянулся кинжал Покинутого, и он уже мысленно примерял его к своей парадной мантии.

— Ну нет, так нет, — смирился торговец, понимая, что у него не осталось рычагов давления.

Внезапно охранники снова лязгнули ятаганами, и Артур обернулся ко входу.

— Ты посмотри, — хриплый голос Тарчета всколыхнул воздух, а сам он вошел внутрь, принеся с собой морозец и запахи конского навоза. — Я отправил их осмотреть лагерь, а они, хитренькие, шмыг — и в тёпленькое. Хорошие же студенты теперь пошли, нечего сказать.

Крил вскочил на ноги и подбежал к Покинутому.

— Малициус, давненько не виделись, старый ты дурак.

— Два года прошло, скупердяй. А ты, кажется, стал ещё толще. Растёшь, как на дрожжах. Не подумывал о диете? Или о тренировках? Уж я бы за пару месяцев сделал из тебя мускулистого атлета.

Артур удивлённо покачал головой. Отношения между Хряком и Скупым Крилом очевидно были не самыми деловыми. Такой теплоты в голосе Малициуса студенты никогда раньше не слышали.

— Кидай кости, дружище, — предложил купец, возвращаясь к своей, ещё не остывшей, пиале.

— Чем это ты угостил моих парней? — с подозрением покосился на студентов учитель. — Келноз, ты сюда работать прибыл, а не вино хлестать. А ты, Смилодон, какого Ситаса там цедишь?

Крил весело улыбнулся.

— Да брось ты. Я угостил его превосходным напитком, который только в вашей маленькой клоаке, по какой-то странной причуде богов, не вызывает должного почтения.