Тата и медведь (СИ) - Маш Диана - Страница 31

— Тата, хочу в тебя, — прохрипел оборотень, отодвигая ткань и погружая палец в мое влажное лоно.

— Да! — простонала я, желая большего. Не знала, чего именно, но понимала, что дать мне это мог только этот медведь.

Мир, со мной на руках направился к берегу. Дул прохладный ветерок, но луна и страстное желание обдавало меня таким жаром, что я и думать ни о чем не могла. Я хотела только его руки, его рот, его тело на мне и во мне. Никогда в жизни я не испытывала ничего подобного и это немного пугало.

Между тем Мирослав приблизился к тому самому дереву, из-за которого я вчера за ним наблюдала и уложил меня под ним, на траву, а сам лег сверху, удерживая свой вес на локтях. Он всегда казался мне огромным, но сейчас я ощущала себя маленькой Дюймовочкой, на которую позарился великан. И глаза у него стали не привычно голубыми, а будто их заволокла кровавая пелена, которую я наблюдала при его обращении. Его выдохи были низким раскатистым рычанием, возбуждавшим меня еще сильнее, если только такое было возможно.

— Я не хочу принуждать тебя, девочка, — пробасил Загородский хриплым голосом мне прямо в ушко, — поэтому ответь сейчас, пока я еще могу держать себя в руках. Ты хочешь меня?

Даже пугаясь собственных чувств и дальнейших последствий наших действий, я не могла оттолкнуть его и уйти, все внутри сопротивлялось этому.

— Да, да… пожалуйста, — простонала я в ответ, прижимая его руками к себе и обнимая ногами за талию.

В этот же момент над нашими головами небо прорезала молния и на землю хлынул теплый дождь, но забывшись в страстном поцелуе, нам до этого не было никакого дела. Руками я прижимала Мира за плечи к себе, когда вдруг почувствовала, что его тело забугрилось новыми мышцами и стало покрываться шерсткой, а язык ощупывал увеличившиеся в размерах клыки оборотня. Он прошелся пальцами по моим трусикам, а затем разрезал их когтем и зарычал от удовлетворения, почувствовав какая я была мокрая и готовая к его вторжению.

Казалось, у кого-то вошло в привычку приводить в негодность мое нижнее белье, но сейчас мне было совершенно не до этого.

— Руки… за головой… — прохрипел он, резким движением раздвигая еще шире мои бедра и устраиваясь между ними.

Я послушалась и Мир начал изучать языком все мое тело, пройдясь от шеи к соскам, спустившись к животу, и закончил осмотр, сосредоточив все свое внимание на чувствительном бугорке между моих ног. Он прошелся по нему языком и меня как будто током пронзило. Я выгнула спину ему навстречу, а руками зарылась в его волосы, притягивая все ближе к себе.

Когда вербер оторвал голову от своего занятия и взглянул на меня, я отчетливо различила медвежьи черты.

— Ты… обращаешься… почему? — не сдержала я удивленного вздоха. Нет, мне не было страшно, но не является ли это одним из признаков нахождения истинной пары? Или я ошибаюсь, и у них каждая близость ознаменовалась обращением? В этот момент мне больше всего на свете хотелось, чтобы правдой был первый вариант, и я являлась той самой для него, потому что он, кажется, был тем самым для меня.

— Истинная, — прорычал Мирослав и резко встав на ноги, схватил меня за руку и приподняв, повернул к себе спиной и заставил опереться о дерево.

Казалось, в мое тело вселился кто-то посторонний: кто-то чувственный и агрессивный. И этот кто-то выполнял все его приказы. Я почувствовала, как его мощная эрекция скользнула по моей спине и толкнулась между ног.

Я сходила с ума от переполнявших ощущений, от запаха ночи, от горячих каплей дождя касавшихся моей кожи и от мужчины, раздвинувшего мои ноги и готовящего меня к своему вторжению.

Ощущая себя такой пустой, я с томительной болью ожидала, когда медведь перейдет к основному действию, но он почему-то медлил, заставляя меня покачивать бедрами, будто призывая его.

— Не делай этого, — прорычал Мир, — это твой первый раз и я должен сделать все нежно, а я еле себя контролирую.

Его ладонь легла на мою попку, и он сжал руку, удерживая ее неподвижно. Я понимала, что не сдерживай он себя, его плоть могла бы разорвать меня пополам и мне бы сейчас оттолкнуть его и убежать подальше, а я вместо этого покачиваюсь туда-сюда, пытаясь привлечь медведя.

— Я мечтал о том, чтобы оказаться внутри тебя, — прохрипел он, второй рукой сжимая мою грудь и продолжая тереться плотью о мои ягодицы.

— Великая богиня, Мир, пожалуйста…

— Пожалуйста — что?

— Пожалуйста, дай мне… — стонала я, находясь на грани оргазма. А когда его пальца сжали сосок, закричала от пронзившего все тело наслаждения, извиваясь в его руках.

Когда взрыв ощущений прекратился, я обмякла и точно упала бы на землю, не продолжай этот вербер крепко прижимать меня к себе.

Мир бережно опустил меня обратно на землю, а сам продолжал стоять рядом. Я смотрела снизу вверх на его силуэт, четко видимый на фоне вспыхивающих молний. Даже полностью обратившись, для меня он был самым красивым, напоминая древнее божество, которому я была готова поклоняться ночи напролет.

Сильнейшее желания вновь пронзило мое тело, заставляя раздвинуть ноги и коснуться рукой себя между ног, чтобы подразнить оборотня. Мир усмехнулся и снова опустился сверху на меня, устраиваясь между моих бедер. Он просунул одну руку мне под голову, слегка касаясь губами моих опухших, от поцелуев, губ. Я подалась вперед, навстречу ему, но он остановил меня, пройдясь по влажным складкам и приставляя конец к тому месту, что больше всего на свете желало быть заполненным этим медведем.

— Ведьмочка, как же долго я мечтал об этом, — прошептал Мир и обхватил меня за талию, удерживая неподвижно, — наконец-то сделаю тебя своей.

С этими словами он резко вошел в меня и в этот раз я закричала уже от боли.

— Такая… узкая, — простонал он, оскалившись.

Мир снова подался бедрами вперед, но, похоже я так сильно сжалась вокруг него, что он едва мог двинуться. Боль была обжигающей, и из-за нее на глаза навернулись слезы.

— Тише, малышка, не плачь, скоро все пройдет, — он перестал двигаться, но его огромный член продолжал пульсировать внутри меня. Затем его рука, державшая меня за талию, спустилась ниже, и Мир начал гладить меня между ног, пока я снова не ощутила чуть было не упорхнувшее вожделение, но сейчас это чувство стало сильнее, так как я уже понимала, чего хочу. А хотела я большего.

Настойчиво качнув бедрами, я услышала тихий рык.

— Можно?

— Д-да…

Мир снова схватил меня за бедра и медленно вышел, а затем вошел еще глубже. Боли не было и застонала я уже от нахлынувшего наслаждения. Медведь со стоном произнес мое имя, но его голос изменился. Он остался таким же хриплым, но стал почти… звериным. Я слышала ответное рычание и только краем сознания понимала, что уже сама издаю эти звуки.

Удовольствие нарастало. Каждый раз, когда Мир медленно отстранялся, я жалобно хныкала, а каждый раз, когда его тело соприкасалось с моим, радостно стонала, требуя большего. Казалось, воздух вокруг нас наэлектризовался.

Очень скоро я достигла пика наслаждения, выкрикивая в экстазе его имя, откинув голову назад, и притягивая его к себе, чтобы вновь ощутить вкус его поцелуя.

— Господи, да! — закричал Мир, и стиснул зубы. Именно в этот момент я ощутила струю семени, жарким фонтаном извергшуюся в самую глубину моего тела.

Но даже придя к оргазму оборотень не прекратил своих движений. Затем, вдруг выйдя из меня, он перевернул меня на живот, приподнял за бедра и прижал мою голову к земле, заставив выгнуться в спине, и резко вошел сзади. Теперь все было жестко и интенсивно. Бербер будто ставил на мне клеймо, а я и рада была, извиваясь под ним от страсти.

Мир почувствовал, как болезненно зачесались клыки, побуждая его вонзить их в ложбинку между плечом и шеей ведьмочки, чтобы заклеймить ее, привязать навсегда к себе и никогда не отпускать. Он понимал, что это один из признаков того, что Тата является его истиной парой, его единственной на всю оставшуюся жизнь, той, чувство собственности к которой заполнило его изнутри. Она принадлежит ему. Он ее нашел. Он в своем праве получить от нее все, что хочет.