Химмельстранд - Линдквист Йон Айвиде - Страница 11

Нам бы, нам бы, нам бы

В мини-юбке хамбу!

И пока тают последние аккорды, он понимает, что сейчас наступит оргазм. Петер еле успел выпростать из шорт мощно напрягшийся, разбухший член... Два прикосновения — и наступило извержение такой силы и сладости, что у него подогнулись ноги.

Покой. Он ничего не чувствует, кроме покоя и умиротворения.

***

Бенни поднял голову и поднял ухо: новый звук. Посмотрел на Хозяина и Хозяйку — сидят за столом и, похоже, ничего не замечают. Бенни потихоньку прокрался вдоль колеблющейся нейлоновой стенки к выходу и выглянул. Несколько штук. Он, еще один Он, Она, еще Она... не сосчитать. Идут к ним. Но что это за звук?

Бенни обернулся и увидел, как Хозяин достает из шкафа рядом с его корзиной жестяные банки. Это Бенни знакомо — не раз так было. Все начинают громко разговаривать, норовят погладить «собачку»... Бенни это совершенно не по нраву.

Поэтому он набрался храбрости и выскользнул из палатки.

Он, Он, и Она, и еще одна Она... сколько их... пролезли в палатку, и Бенни воспользовался случаем обследовать окрестности. Но что это за звук? Похож на те, что иногда доносятся из коробки на столе у Хозяина.

Отсутствие запахов очень тревожно. Метить ревир — бесполезно: какой смысл, когда все равно никого нет? Но на всякий случай... мало ли что: вдруг невесть откуда прибежит Лиса, или другой Пес, или Кошка обнаглеет.

Бенни посмотрел на кошачий кемпер. Там сейчас никого, кроме Кошки, нет. Может, забежать и показать ей, где раки зимуют?

И еще новый звук — какой-то скрип. Он подошел поближе.

Маленький Он и Маленькая Она. С Маленькими Людьми надо быть осторожным. Никогда не знаешь, что от них ждать. Могут за хвост дернуть, к примеру. У них много гадостей в запасе. Он остановился на приличном расстоянии и склонил голову набок — интересно, чем они там занимаются? Открыли люк...

Бенни ясно чувствовал, что они делают что-то такое, что им делать запрещено. По Ней не скажешь, а по Нему — сразу видно. Бенни знает по себе — если тебе запретили подходить к сосискам, а ты все же не удержался и стянул парочку, у тебя будет точно такой же вид. У Бенни много табу, он очень хорошо знает разницу между Правильно и Неправильно. И этот Маленький... он знает, что поступает неправильно, и ему обязательно за это влетит. Рано или поздно.

***

Майвор замужем за Дональдом уже сорок шесть лет. Он сделал ей предложение как раз на свой день рождения — ему исполнилось двадцать шесть, и она согласилась. Не видела причин для отказа. В то время Дональд работал на пилораме, но Майвор знала, что у него есть потенциал и он обязательно поднимется. И оказалась права.

Родила четырех сыновей, и все вышли в люди. Вела большое хозяйство, готовила, мыла посуду, стирала, убиралась и делала покупки. И никогда не жаловалась на мужа — не видела причин.

Никогда пальцем ее не тронул, даже когда бывал пьян. Изменял ли? Наверное, изменял, но, по ее рассуждению, в разумных пределах. Мужчины есть мужчины... конечно, несколько раз всплакнула, обнаружив, что его сорочка пахнет чужими духами, но нашла силы заставить себя забыть и не задавать вопросов.

Ходил с ней в церковь по воскресеньям — большой подвиг с его стороны, если учесть, что он не разделяет ее веру. А она никогда не пыталась заниматься миссионерством и навязывать ему свое представление о вере и кротости.

А так, если посмотреть,— обоим повезло. Оба из бедных семей, никаких особых талантов — и воспитали четверых благополучных сыновей, купили виллу у моря на двести квадратных метров, две машины, катер... Бог не оставлял их, лик Его всегда был обращен к ним с сочувствием — грех жаловаться.

Майвор не знала что и думать. Наверняка вмешательство Бога, как и все остальное на земле. Появится удобный случай — попробует спросить Господа. Но Он вряд ли ответит... придется, как и всегда, полагаться на себя. Так и должно быть.

Но в ближайшие часы уединиться вряд ли удастся. Соседи по предложению Дональда собираются в их палатке. Надо принять их достойно. Она — замечательная хозяйка. Это Майвор слышала тысячу раз.

Надо оставаться самой собой, доброй и приветливой Майвор. Что бы ни случилось.

***

— И почему мы должны это делать?

— Потому что это весело, вот и все.

— Почему весело?

— Увидишь, глупый щен!

— Я не хочу больше играть в собак. Скажи сейчас.

— Что тебе сказать?

— Ну, насчет этого... с чудовищем.

— Не-а.

— Ты же обещала! Сказала, что...

— Сначала я должна быть уверена, что ты никому не разболтаешь.

— Никому.

— Клянешься?

— Да! Клянусь!

— Клянешься мамой? Повторяй: если я кому-то расскажу, пусть мама умрет!

— Ты что?!

— Вот видишь... точно разболтаешь.

— Сказал же — никому. Клянусь!

— Клянешься мамой?

Эмиль уставился на Молли как на сумасшедшую.

— Клянешься мамой?

— Клянусь.

— Нет, не так. Говори: если я кому-нибудь расскажу, пусть мама умрет.

— Если я кому-нибудь расскажу, пусть мама... нет, не хочу.

— Значит, достанешься монстру.

***

За столом в палатке у Дональда собрались семь человек. По трое по бокам и Дональд на председательском месте. Только перед Стефаном и Дональдом банки с пивом; остальные пьют воду, лимонад или вообще ничего не пьют — все-таки еще утро... наверное. Если верить часам — утро.

Дональд поделился открытием — работающее радио. Транзистор по-прежнему исправно гудел, и они, переглядываясь, прослушали «Хамбустинту в мини-юбке». Потом, без всякого представления, начался следующий лот — голоса диктора они так и не услышали.

Совещанием это можно было назвать с большой натяжкой — настроение подавленное. То и дело оглядывались на откинутый полог входа в палатку — не подошли ли остальные. Никто не произнес ни слова. Почему-то казалось важным, чтобы присутствовали все.

Дональд сделал большой глоток пива, откинулся на стульчике, положил руки на живот.

— Вот так вот...

Все закивали, подтверждая справедливость высказанной мысли, а Стефан даже сказал: «Да уж...» — что скорее прозвучало как благодарность за пиво.

Майвор обратила внимание: у Изабеллы сильно дрожат руки. Положила ладонь ей на предплечье.

— Вы нездоровы, дорогая?

Изабелла звучно проглотила слюну.

— Может быть, у вас найдется конфета?.. «Дайм» или «Марс»... все равно что.

Дональд хмыкнул:

— На сладенькое потянуло? Ну что ж, сладким — сладкое...

Он победоносно завертел головой, но никто даже не улыбнулся его шутке. Напрягся, чтобы придумать еще что-то в этом роде, но поймал на себе укоризненный взгляд Майвор и молча отпил еще глоток пива.

— Я позавчера испекла булочки,— сказала Майвор .

Изабелла сложила руки крестом и зябко потерла предплечья.

— Спасибо, пойдет.

Майвор, покряхтывая, поднялась по лесенке и скрылась за дверью.

Дональд неодобрительно посмотрел ей вслед, повернулся к Стефану, хотел что-то сказать, но раздумал. В палатке вновь воцарилось тягостное молчание.

Он обвел взглядом присутствующих и будто впервые заметил Леннарта и Улофа. Те устроились друг напротив друга в конце стола.

— А вы? — спросил Дональд.— Вы что за фигуры?

— Леннарт,— сказал Леннарт.

— Улоф,— сказал Улоф.— Леннарт и Улоф.

— Как бывшие лидеры нашей партии. Партии центра.

— Не помню таких. Фельдина5 помню, а остальных нет. Зато могу перечислить всех американских президентов.

— Ничего себе...— сказал Леннарт.

— Ничего себе...— как эхо, повторил Улоф.

Глаза Дональда сузились — уж не насмехаются ли над ним эти дуболомы? Похоже, нет. Смотрят с интересом. Он начал загибать пальцы.