Выхожу тебя искать - Данилова Анна - Страница 68

– Нет, пока нет… Хотя звонил Сазонов и просил передать, что ни в Затоне, ни на Гуселке, словом, нигде в тех районах, где прежде обнаруживали тела убитых женщин, Юли нет… Женечка, я понимаю, что ты не в себе, но тебе надо бы поесть. Я принесла тебе из ресторана холодные котлеты и пирог с вишней. Поешь?

– Ты прямо как мама родная, – грустно улыбнулся Крымов. – Конечно, поем… Спасибо. Шубин не появлялся?

– Нет… А что в кукольном театре?

– Судя по всему, Герман Кленов – настоящий Герман Кленов – прикрывал пианиста, работая на него непонятно на каких условиях. А сейчас в Крым улетел, судя по всему, на полученные от него деньги… Что касается Шонина, то я думаю, он решил возвратиться к себе в Москву. Уверен, что он приезжал сюда не из-за Инны, это как пить дать. Ведь кто такой Олег Шонин? Крупный бизнесмен, который не мог, поверь мне, столько времени потратить впустую. Он наверняка проворачивал здесь какие-то свои коммерческие или какие другие дела. А чтобы его пребывание в городе выглядело более-менее правдоподобным – не надо забывать, что такие люди, как он, слишком заметны, чтобы местные власти не обратили на него внимание, – он придумал историю с поминками… Ты помнишь, что рассказывала Юля про поминки? Там народу-то почти никого не было, так, какие-то случайные знакомые… Кроме того, Шонин не жил на квартире сестры, он жил в гостинице, а это наводит на мысль, что человек или люди, с которыми он общался здесь по своим делам, тоже наверняка жили в гостинице… И про кольцо Инны он тоже, как мне кажется, все придумал, чтобы каким-то образом выразить свое недоверие к нам и чтобы наше расследование в конечном счете зашло в тупик… Ведь на эксгумации трупа своей сестры он не настаивал, более того – даже ни разу не зашел к Корнилову и не предложил ему ни денег, ничего такого, из-за чего бы тот мог расстараться. Все это – спектакль: и любовь к покойной сестре, и обида на Юлю, купившую кольцо с бриллиантами у Иноземцева… Думаю, что Иноземцев с Ивонтьевым действительно лечили какую-то женщину несколько лет назад, но доказать, что человек, который их нанял, расплачивался драгоценностями Инны, – невозможно! Разве кто-нибудь, кроме Олега, может подтвердить, что это кольцо и цепочка с Нефертити принадлежали именно Инне? Похожих колец сколько угодно… как и цепочек. Я справлялся в центральном ювелирном магазине насчет кулона с Нефертити – эта бессмертная головка была модной во все времена, и в советские… Ты же не изъяла у своего гинеколога кулон?

– Я бы в крайнем случае могла его у него купить, – развела руками Надя. – Но посмотреть цепочку можно хоть сейчас…

– Это тебе только так кажется… Уверен, что твой доктор, равно как и Ивонтьев, – оба сделают вид, что впервые об этом слышат… Знаю я этих людей.

– Тебе кофе с молоком или чай с лимоном?

– Кофе без сахара и без молока… Надя, ты-то как себя чувствуешь?

– Никак. Пока не найдем Юлю, я не успокоюсь. Как представлю себе, где она и что с ней могут сделать, так сразу реву… Давай-ка лучше будем говорить только о делах. Это отвлекает… Ты мне обещал показать письмо Шонина. А вдруг это не его письмо? Я уже, знаешь, ничему не удивлюсь…

– Пожалуйста… – Крымов вытащил из кармана смятый конверт и протянул его Наде.

– Женя!..

– Господи, что это ты так громко? Что случилось? – Крымов, поднесший к губам чашку, чуть не захлебнулся, услышав вскрик Щукиной. – В конверте оказался таракан?

– Неужели ты ничего не заметил?

– А что такого я должен был заметить?

– Письмо написано темно-вишневыми чернилами, вернее, гелем… точно таким же, как и письмо Инны! Ты как хочешь, но я срочно еду в НИЛСЭ… Что-то здесь не так. Если Шубин не появится, запри агентство…

Крымов, не успев ничего возразить, увидел сквозь оконное стекло, как Щукина перебегает дорогу и останавливает такси.

– Чертовщина… Дьявольщина…

Люди Сазонова вошли в подъезд дома, где жила Лаврова, но вышли оттуда спустя несколько минут в том же составе: в квартире хозяйки не оказалось. Шубин, дождавшись, когда машина с опергруппой уедет, вышел из своего укрытия и направился к Лоре, соседке Лавровой.

Лора встретила его неестественной улыбкой – так улыбаются под дулом пистолета.

– Если вы, молодой человек, насчет Веры, то она еще не возвращалась…

– Бог с ней, с этой Верой, тем более что ее уже нашли…

– Но тогда зачем же вы ко мне пришли? – Лора, в розовом шелковом халате, распахнутом на груди и прозрачном донельзя, стояла на пороге и, похоже, не собиралась пускать нежданного гостя.

– А ты думаешь, Лора, что мы сделаны из другого теста? – Шубин поймал ее за руку и почти втолкнул в квартиру. – Запрись-ка поскорее, я не хочу, чтобы меня увидели твои соседи…

– А мы уже на «ты»? – Лора не знала, как себя вести. С одной стороны, она видела перед собой коллегу Земцовой, а значит – сыщика, но, с другой стороны, перед ней стоял молодой и сильный мужчина. Тело ее, привычное к каждодневному сексу, натренированное и болезненно-чувствительное, ощутив не дряхлое и жирное шестидесятилетнее «мясо», которое надлежало ублажать за деньги, а здоровую свежую плоть, заволновалось… – Ты что, пришел ко мне просто так?

– Нет, не просто так… – Шубин, уже успевший забыть, как пахнут женская кожа и волосы, каким податливым и нежным бывает тело женщины, прикоснувшись к Лоре, этой еще недавно раздражавшей его женщине, вдруг почувствовал приятное томление внизу живота. – Мы– рабы своего инстинкта…

Он сказал чистую правду. Но еще большей правдой стал тот факт, что он вдруг понял, почему захотел эту женщину – она принадлежала многим мужчинам, и этот ореол порочности и испорченности сделал ее желанной… Раз она сама выбрала такой образ жизни, так пусть и покажет, на что способна…

Шубин смотрел, как вздымается ее грудь в глубоком вырезе шелестящего тончайшего халата, как блестят ее широко раскрытые глаза, как раскрываются в немом вопросе влажные пухлые губы, созданные для поцелуев… Он вдруг понял всех тех мужчин, которые, сбежав от суеты серых будней, от политики, от неотложных дел и семейных проблем, прятались в этой просторной квартире, чистой и уютной, где к их услугам было все: и ледяная водка с изысканной закуской, и роскошное женское тело, с которым можно делать все, что только заблагорассудится…

Лора обладала притягательной силой, она возбуждала своим сливочным телом, своими плавными изгибами, ароматом кожи, свободными и мягкими движениями… В ней все дышало сексом, этим настроением был напоен даже ее голос, который из высокого и девичьего вдруг превратился в хрипловато-порочный и страстный…

– Тебя зовут Борис, – прошептала она, чувствуя, как этот почти незнакомый ей мужчина обнимает ее крепкими руками и прижимает к себе. – Я же помню…

Шубин вспомнил: когда Лора давала им ключи от квартиры Веры Лавровой, Юля действительно назвала его нарочно Борисом – ради конспирации, и он еще тогда посмеялся над ней в душе…

Так, обнимаясь, они прошли в комнату. Шубин спросил:

– Ты одна? К тебе сейчас никто не должен прийти?

– Нет, никто…

– Ты не переживай, у меня есть деньги…

– Не надо об этом…

Шубин достал из кармана рубашки презерватив и протянул Лоре. Она какое-то мгновение смотрела на него. Потом молча кивнула. Очевидно, это был хорошо отрепетированный прием: сделать вид, что не понимаешь, что все это значит. Она как бы говорила: разве можно в такую минуту думать о болезнях, о беременности, СПИДе?..

Шубин, опрокидывая на диван послушную Лору, поймал себя на мысли, что впервые ложится в постель с проституткой. Но вместо того чтобы овладеть ею грубо и насытиться до тошноты, до боли, Игорь обрушил на эту притихшую и испуганную новыми ощущениями женщину столько нежности и ласки, сколько накопилось в нем за последние месяцы одиночества… Ведь с тех пор, как он ушел от жены, предавшей его, он был практически один, если не считать нескольких случайных связей…

Он не помнил, сколько прошло времени, но прозвучавшие в темной комнате слова долго не выходили из памяти, вызывая самые разные и противоречивые чувства: «Не уходи…»