Дом малых теней - Нэвилл Адам - Страница 36

Кэтрин продолжила свой путь по наклонной тропке. Обочины здесь были крутые — надо думать, деревенька была привычна к переполохам, которые устраивают ливни и паводки. Ее взгляд вдруг привлекло какое-то мельтешение, там, в конце дороги. А еще Кэтрин показалось — впрочем, полной уверенности у нее не было,— что желтая занавеска в окне коттеджа, от которого она успела отойти, только что отодвинулась в сторону.

Она быстро подняла глаза прямо перед собой, и ей пришлось схватиться за стену, чтобы удержать равновесие. Возможно, она снова ошиблась, но за край ее глаза что-то зацепилось — некий темный контур позади занавески — в глубине окна, в темноте спальни.

Кажется, деревня была не так пуста, как показалось на первый взгляд. В спешке повернув за угол, Кэтрин обнаружила глухой тупик.

Ее присутствие пробудило некую тайную деятельность — теперь Кэтрин была на все сто уверена, что видела еще одно лицо, бледное пятно в окне коттеджа в считаных футах от себя. Незнакомец не производил впечатления наблюдателя — скорее, ждал, когда она пройдет мимо его жилища, ждал ее приближения. А это было еще хуже, чем простое любопытство.

Отвернувшись, Кэтрин сделала вид, что роется в сумочке, сама исподтишка бросая взгляды на окно. На этом сетки не было. Дома в тупичке были еще более убогими и заброшенными, чем те, что окружали главную площадь.

Да, кто-то там, в той комнате за окном, определенно был. Человек стоял близко к раме, но спиной к улице. Какая-то маленькая женщина, подумалось Кэтрин, одетая во что-то вроде длинного темного платья. Не то смотрит в невидимый с позиций Кэтрин телевизор, не то просто таращится в стену. Волосы определенно черные, но кажутся неухоженными — этакое гнездо на голове. Что-то еще разглядеть было трудно — а задерживаясь, Кэтрин рисковала привлечь к себе нежелательное внимание. Но зачем эта женщина просто стоит, не двигаясь, в запыленном квадрате оконного света, опустив руку на спинку стула? Рука была настолько бледной, что иначе чем надетой перчаткой такой цвет объяснить было сложно. Кэтрин быстро-быстро зашагала дальше.

Дойдя до конца улицы, упиравшейся во владения церквушки, она нашла еще один магазин и перешла через дорогу, чтобы заглянуть внутрь. И этот пуст. На окне ни завеси, ни защитной гофры. Чем магазин когда-то торговал, догадаться не выходило. Деревянный навес был окрашен густой коричневой эмульсией цвета креозота. Забавно, но табличка на двери возвещала, что магазин открыт — даром что свет был выключен и витрины пустовали. В углу широкого деревяннoгo лотка в окне трепыхалась крупная моль, за стойкой у стены Кэтрин разглядела архаичную швейную машину и несколько отрезов ткани. Часть стойки была отгорожена панелью из матового стекла — мутные контуры конторской меблировки так и манили подойти и убедиться, что движение где-то в глубине магазина — лишь иллюзия. Вот только стоило Кэтрин отвернуться от пыльной витрины, как это самое движение стало вполне очевидным.

Кэтрин пригнулась, опустилась на корточки в дорожную грязь. Кто-то вставал, видимо, с кресла, но так медленно, что это выглядело очень странно. Человек за стойкой не то не собирался, не то не мог распрямиться до конца. Его фигура так и замерла где-то там, в полутьме конторки, со склоненной головой, укрытой метелкой нездоровых тонких волос. И что он там делает? Разглядывает пол — или ее?

По шее Кэтрин пробежал холодок. Она оглянулась и окинула улицу взглядом, ища тех, кто мог бы сейчас подглядывать за ней. Лица в окнах.

Никого. Обветшалые фасады, окна со старыми москитными сетками или занавесками, иные даже без них. И все.

Кэтрин снова перевела взгляд на магазин. Кого бы она там, внутри, не потревожила, тот уже явно куда-то скрылся. Почему-то не желая сталкиваться с этим странным человеком нос к носу, она поспешила к церкви. Та была маленькой, исконно англосаксонской. Когда-то в ее стенах проповедовал Мэйсон. Все окна в церквушке были заколочены разбухшими от влаги досками, да и кладбище при ней заросло высокими сорняками. Главные высокие двери кто-то и вовсе перегородил крест-накрест, доска с расписанием церковных служб над резной скамеечкой была девственно чиста. Как и сам городок, здешняя конгрегация вымерла. Кэтрин подумала о том, не потеряли ли деревенские веру как раз тогда, когда М. Г. Мэйсон отвернулся от Бога.

Позади церкви, занимая последний островок ухоженной земли перед низкой каменной оградой кладбища, стояло единственное свидетельство того, что люди вообще имели какой-то интерес оставаться в Магбар-Вуд — вытянутое дощатое бунгало с проржавевшей до цвета рябины крышей. На двойных дверях висела цепь с замком, трепещущая на ветру растяжка над ними сообщала: П ДСТА ЕНИЯ.

У самого входа стояло нечто вроде будки билетера, к коей на расползшуюся в хлопья ржавчины кнопку был пришпилен пожелтевший лист бумаги — афиша «представлений», что бы они собой не являли. Правда, никаких дат и указаний на то, в каком году было дело, афиша не предоставляла. Одни названия, никаких уточнений.

ОБЕЗДОЛЕННЫЕ СЛЕПЦЫ ИЗ БЕТНАЛ-ГРИН.

ОТПРЫСКИ ДЕРЕВА.

ФАУСТ.

РОЖДЕНИЕ АРЛЕКИНА.

ЗЕЛЕНЫЙ ЗМИЙ.

Когда первая холодная дождевая капля ударила ее по щеке, Кэтрин решила вернуться в Красный Дом. Черт с ним, лучше уж там, чем здесь. И еще надо обогнуть тот жуткий коттедж с комнатой без дверей. Пробегая мимо, она увидела, что дверь дома открыта — и, более того, оттуда доносится чей-то голос. Старческий, ослабленный годами, но все еще густовато-грубый, отмеченный печатью местного диалекта:

— Ты фидель йо? Пршу прщения. Фиделя?

Кэтрин сбавила шаг против своего желания пройти мимо — голос явно не сулил продуктивной беседы, на которую она рассчитывала бы. В какой-то миг, все еще немного сбитая с толку и напуганная этим внезапным явлением, она сначала подумала, что ее по какой-то причине перепутали с Фиделем Кастро. Только потом до нее дошло, что у нее спрашивают, видела ли она кого-то, а загадочное «йо» — на самом деле «ее».

Она осторожно подошла к двери, готовая в любой момент рвануть назад.

— Извините, вы ко мне обращаетесь?

— Ти их рашбудила, ти иди ушпакаивай. Рано ишшо.

— Простите?..

Из темной щелки между дверью и косяком доносился какой-то приглушенный шум. Дверь скребли ногтями с той стороны. Казалось, что странный обитатель дома не то напуган присутствием Кэтрин, не то, судя по тихому смешку, напротив, радуется — что было бы, конечно же, хуже. Она решила не подходить ближе.

— Вам нужна помощь…— Она почти сказала «миссис», но потом осеклась, поняв, что по голосу было не определить пол говорящего. Видимо, та самая старушка в белых перчатках, увиденная ею через окно — значит, все-таки «миссис»?

Запах грязного лежалого тряпья распространялся от дома, доползая до самой дорожки. Наверняка внутри одна плесень; света нет, и как там только кто-то живет?

— Tи була фдоме? Фиделя йо, она ушла фдом?

— Кто? Простите, я не вполне понимаю…

— Фсе нитак прошто, а? Как думаиш. Фремя штарухи ишшо не вышло?

Как по сломанному телефону говорить. Впрочем, чему удивляться — сама деревенька была сломана, вот и единственный житель ей под стать. Но некая уверенность, некая жуткая серьезность старушечьего голоса не давали Кэтрин просто развернуться и уйти. Ей казалось, что собеседница воспринимала ее как человека полностью осведомленного о каком-то событии, вокруг которого она и хотела выстроить разговор. Удалиться, не разобравшись, было бы грубо.

— Простите, я не понимаю. Если вы объясните, в чем дело, я попробую помочь вам.

— Фот, фот. Фошьми это. Шхади в махасин и принеши мне пол фунту.— За край двери высунулась тонкая рука. Чуть повыше торчал пучок седых волос, отмечая голову, почти целиком скрытую. Какой маленькой, должно быть, была старушка — еле-еле доставала Кэтрин до плеча, а ведь стоило учитывать еще и то, что порог был чуть поднят над уровнем земли.