Император Вечерних Звезд (ЛП) - Таласса Лаура - Страница 17

Как я должен поймать отца? Король Теней столь же несущественен, как и я. У нас нет ничего, что может удержать нас или сломать.

Внезапно его сила взрывается, протекая сквозь тьму. Думаю, что она пройдет через меня, но вместо этого врезается в то, что ощущается грудью.

Я задыхаюсь, когда его сила врывается в меня, заставляя мое тело воплощаться.

Так, по-видимому, делается несущественное существенным.

Я проявляюсь в воздухе; мое тело затвердевает. Вокруг меня мерцают звезды. На мгновение я чувствую себя еще одним из них — мельчайшим светом в бесконечной Вселенной.

И тогда вспоминаю, что я — не свет, а тьма. И прямо сейчас мое тело жестко заперто; я даже не темнота, а просто плоть.

Я начинаю падать с неба, пока заклинание Галлегара блокирует движения моих конечностей. Я пытаюсь рассеяться назад в тени, но не могу.

— Глупый мальчишка, — шепчет мне ночь вокруг меня, — думал, что можешь побить меня в моей же игре? Я был ночью задолго до того, когда ты родился.

Его магия замораживает почти каждую часть меня; чувствую, как заклинание ползет по моей коже, скользя по венам и входя в мой костный мозг. Каждая пройденная секунда приближает меня к земле.

Она добирается до сердца, и, если не остановлю сейчас заклинание, то мне не придется беспокоиться о том, что тело разобьется о землю, — чары заморозят сердце задолго до этого.

Есть какая-то часть меня, которая хочет сдаться. Моя жизнь состояла из последовательных усилий и борьбы, которая начиналась сразу после окончания следующей. Намного легче просто уступить неизбежному и умереть.

Беда в том, что когда ничего не приходит легко, ты привыкаешь к борьбе. Иногда даже жаждешь ее…

Я испускаю магию — даже она движется вяло — и смотрю на землю, всего в нескольких секундах от того, чтобы шмякнуться на нее.

Сжимая зубы, я высвобождаю силу и вытесняю ее. За одну драгоценную секунду ничего не происходит, но потом, сразу же чары Галлегара разрушаются, растворяясь в кровеносном потоке. Остальная часть силы вырывается наружу, сотрясая ночное небо.

Крылья расправляются, и я быстро начинаю их раскачивать. Тело вздымается обратно вверх. Когти мерцают при лунном свете.

Галлегар останавливается, повиснув по середине неба, и смотрит на мои крылья — на копию своих, раскрытых позади него.

— Моя погибель… — говорит он так тихо, что я едва слышу.

Моментально его тело опять растворяется во тьме. Я следую за ним, исчезая в ночи и преследуя, готовясь к очередной его атаке.

Но она не появляется.

Галлегар появляется в одном из дворцовых дворов, в мгновение полностью формируя свое тело. Я присоединяюсь к нему секундой позже, и мы сталкиваемся лицом к лицу.

После случившегося в тронном зале, охрана уже поджидает меня. Как только они замечают нас с королем во дворе, солдаты начинают приближаться со всех сторон, бросая связывающие заклинания, из-за которых рябит воздух. Прежде чем у кого-либо может выпасть шанс ударить меня, я даю волю тьме.

Тени вздымаются волнами и плещутся через край, жадно поедая заклинания гвардии, словно обычную еду, прежде чем сбить с ног самих солдат секундой позже. У них не было даже шанса вскрикнуть; на них обрушивается ночь. Только их кости с оружием выживают после атаки, ударяясь о землю моментом позже.

Я направляю тени к Галлегару, но они расходятся вокруг него, словно течение вокруг скалы.

Отец, который бездейственно наблюдал за мной, как убивал его солдат, теперь сужает на меня взгляд.

— Если бы ты лучше понимал свою силу, то бы знал, что ночь не кормится собой.

Затем Галлегар вынимает меч из темного металла, свободно держа его у бедра.

Железо. Должно быть, он смелый, раз носит с собой такое оружие. Один порез о его собственную кожу ослабит его, и, когда оно войдет в бой, шансы, что лезвие заденет его, удваиваются.

— Ты хочешь мое королевство? — спрашивает отец. — Ты никогда его не получишь.

Я рявкаю на него с горьким смешком:

— Думаешь, я здесь из-за этого?

Он не отвечает, а просто хмурится на меня.

Я двигаюсь вперед, ощущая в руке пустоту из-за отсутствия меча; его отобрали перед тем, как мне разрешили войти во дворец.

— Я здесь, потому ты убил ее. Юриель.

Мою мать. Странно называть ее по имени, которое она дала себе при Галлегаре. Из-за этого она кажется важнее и более чужой для меня. И она… была столькими фейри до того, как стала моей материю. Шпион, дева, любовница, боец. И ценой знаний о них стала ее смерть.

Я продвигаюсь к внешнему краю внутреннего двора, чтобы схватить один из упавших мечей солдат с земли. Думая отвлечь меня, Галлегар кидает стрелу магии в мою сторону. Я поднимаю предплечье и издаю глухой звук от удара о мои наручи. Моя военная броня была зачарована защищать от такого рода атак.

Я выпрямляюсь, стряхивая руку от напряжения, пока другой поднимаю меч.

— Ты должен был знать, что это не сработает.

— Такой удар ранее убил много фейри, — говорит Галлегар.

Я двигаюсь к нему, ослабляя запястье.

— Они все были детьми? Или только некоторые из них?

Мышца на его челюсти дергается. Король Ночи, может, и гнусный мужчина, но он точно не любит, когда о нем так думают. Дракон, который хочет стать рыцарем. Как необычно.

Мы с отцом начинаем кружить поступью. Вокруг нас я слышу крики, и смутно осознаю, что к нам направляется больше солдат, но тьма быстро разбирается с ними.

— Ты умрешь за это, — говорит Галлегар. — Смерть будет медленной, и, когда ты подумаешь, что пришел конец, вернешься обратно к жизни. Прежде чем ты умрешь, я буду ломать тебя столько раз, что забудешь свое собственное имя.

Я ухмыляюсь, не удосуживаясь отвечать.

— Посмотри, какой ты гордый, — произносит он, осматривая меня.

Его беспокоит моя уверенность. Как необычно, должно быть, для него встретить кого-то, кто не напуган им.

Затем отец насмехается:

— Можно было бы подумать, что ты — уже коронованный властитель. Но ты — не король, рожденный от шлюхи, выросший как бастард, которому суждено жениться на рабыне.

Я чуть ли не оступаюсь.

Как он узнал о моей паре?

Он улыбается с жестоким выражением лица.

— Ох, я знаю все о слабом Десмонде Флинне.

Как?

Ему шепчут тени также, как и мне?

Я скармливаю ночи немного магии. Может ли он слышать вас? — спрашиваю я их.

…не может нас понимать…

…не так, как ты…

Значит, он не спрашивал это у теней.

— Скажи мне, — продолжает отец, — мне любопытно, ты знаешь, что тебе было суждено воссоединиться с одной из этих тупых свиней?

Хватка на мече крепчает, а теплая ярость протекает сквозь тело. Я пытаюсь заглушить все это. Галлегар хочет разозлить меня, хочет сбить меня с толку и разжечь ярость внутри, чтобы она горела как солнце.

Но я — самая дальняя, самая холодная область ночи. Я — непроницаемая тьма. Мертвая, далекая, равнодушная. Не этот мужчина будет моей погибелью, а я его.

— Я почти этому не поверил, — не унимается он. — Не моя кровь. Но, учитывая твое воспитание, — отец закругляет верхнюю губу, — думаю, ты взял больше от матери, чем от меня.

Моя мама спасла меня, в то время как он хотел убить. Вместо того, чтобы ненавидеть меня, потому что я был от него, она любила меня, так как я был и ее.

— Молю богов, чтобы это было правдой, — произношу я. — Но боюсь, что это не так. Когда я смотрюсь в зеркало, то вижу его, а не маму.

Галлегар продолжает двигаться по двору, перешагивая через кости его уже мертвых солдат.

— Получается, все это время ты прятался у меня в армии, — говорит отец. — Как горько, наверное, тебе было — сражаться за меня.

Да, какое-то время. Но больше нет.

— Армия принесла мне приватность с тобой, — уточняю я.

Он смеется; звук такой пустой, что звучит фальшиво.

— Ну, убьешь ты меня, и что дальше? Захватишь мое королевство? Народ никогда тебя не зауважает, помойное отродье.

Даже после всего, он беспокоится только об этом? О возможности украсть его королевство?