Саван для блудниц - Данилова Анна - Страница 80

– Все-таки Пермитина! – воскликнул Крымов и стукнул кулаком по столу. – Я так и знал, что все эти страсти-мордасти крутятся вокруг него. Он мне сразу не понравился…

– Виктор Львович, что вы знаете о нем? – спросила Надя. – Ведь есть же что-то такое, о чем вы не рассказали нам. Кто этот человек? Кем он был и где жил до того, как приехать в наш город? Он преступник? Он сбежал из тюрьмы?

– Если бы… Мы сделали официальный запрос в Якутию, связались с поселком Дражный и буквально на днях получили такую характеристику на Пермитина, что его хоть в святые записывай: и лучший работник на прииске, и с людьми умеет ладить, и семьянин прекрасный… Пять лет тому назад он женился там же, в Дражном, на молоденькой поварихе и, решив, что пора обзаводиться детьми, уволился с прииска, покинул Якутию вместе с женой и перебрался на Волгу, к нам, в С. Понятное дело, что за пятнадцать лет работы на прииске Пермитин скопил достаточно средств, чтобы купить здесь хорошую квартиру и обустроиться…

– А фотографию его вам не прислали, может, это вовсе не тот Пермитин? – спросила Надя.

– Мы сами вместе с запросом отправили туда его фотографию, которую пересняли с его военного билета, после чего получили подтверждение, что да, действительно, это Пермитин Михаил Яковлевич… Вот и выходит, что он – всеми уважаемый и вполне достойный человек.

– А откуда у вас его военный билет? – насторожился Крымов. – Он что, сам вам его отдал?

– Мы нашли его на даче Ларчиковой, среди документов на право владения земельным участком…

– Странно, – задумалась Надя, – военный билет на даче?

– Мы отвлеклись. Что было после того, как убили Ларчикову и ты понял, что мы почти вплотную подошли к Пермитину? Ты поспешил к самому Бурмистрову, чтобы перестраховаться и предупредить его о том, что охота на лис началась? Что в расследовании начали появляться первые результаты?..

– Нет! Его люди сами пришли ко мне. Эти ребята много не говорят. Просто намекнули, чтобы Пермитина не трогали. Ну а я, в свою очередь, предупредил тебя…

– А я предупредил Земцову с Шубиным… Ты хоть понимаешь, что они сейчас в опасности! Мало того что убили Ларчикову и ранили Драницыну, так еще и Зверева пристрелили прямо возле нашего агентства, на глазах у Земцовой.

– А почему же ты не позвонил мне? Как вы могли оставить труп у себя? Вы что, с ума сошли?

– Да потому, что так надо было. Ты думаешь, что мы такие идиоты и ничего не почувствовали? Думаешь, Шубин не понял, что ты намеренно тормозишь следствие и не даешь нам возможности работать на полную катушку?

– Неужели и Зверев имел какое-то отношение ко всем этим делам? – Корнилов явно пытался перевести внимание с себя на только что появившийся в деле труп Зверева.

– Вот ты нам об этом и расскажешь. Но только после ужина. Надечка, у тебя там ничего не сгорит?

– Нет, там давно все готово, наверное, даже остыло. Пойдемте на кухню, а то Леша там уже заждался вас…

Корнилов тяжело вздохнул: сейчас ему меньше всего хотелось видеть чудом оставшегося в живых Чайкина.

– Подожди… – Виктор Львович удержал Крымова за рукав и показал ему на бутылку виски. – Давай прихватим с собой.

Глава 17

Позвонив в дверь Пермитина и убедившись в том, что его нет дома, Юля вышла на улицу, немного прогулялась в расположенном неподалеку сквере, съела мороженое и вернулась обратно спустя полчаса – примерно столько, рассудила она, потребуется Ирине Драницыной, чтобы прийти в себя после тяжелого разговора с нахальной сыщицей.

Нажав несколько раз на тугую черную кнопку звонка на случай, если она просмотрела его и Пермитин уже дома, Юля достала из кармана приготовленные заранее шарики мягкой жевательной резинки, залепила ими глазки на двух соседних дверях и быстро, насколько это только было возможно, принялась отпирать, один за другим, бесчисленные замки. В любую минуту на лестничной площадке могли появиться соседи, знающие Пермитина. Последствия этого угадать было нетрудно: звонок в милицию и куча неприятностей…

Когда был открыт последний замок и Юля, слыша только биение своего сердца и чувствуя, как по вискам течет пот, уже почти вошла в квартиру и хотела было уже закрыть за собой дверь, как какая-то неведомая сила втянула ее в прихожую и прижала лицом к мягкой поверхности одежды, висящей в самом углу, справа от двери.

– Не бойся, это я, – услышала она знакомый голос и от волнения чуть не рухнула без чувств.

Харыбин с минуту подержал ее в объятиях, чтобы она успокоилась, после чего поцеловал в макушку:

– Все? Теперь можно похозяйничать в квартире одного из самых состоятельных людей города? Это таким, значит, методам учит вас Крымов? Молодец, ничего не скажешь.

– Ты всегда будешь меня так пугать? – Юля легонько ущипнула его через рукав. – А если бы я выстрелила?

– К сожалению, ты пока еще не умеешь этого делать – не обучена. Но если будешь всегда со мной, я тебя многому научу. Ладно, не станем тратить времени. Я знал, что рано или поздно ты придешь сюда и постараешься найти здесь доказательства причастности Пермитина ко всем своим делам… Вообще-то, мы уже давно следим за «дядей Мишей», да только он всегда чувствует, когда ему угрожает опасность. Ты себе представить не можешь, насколько у этого человека развит инстинкт самосохранения.

Квартира Пермитина выглядела довольно скромно и меньше всего напоминала жилище «одного из самых состоятельных людей», как его охарактеризовал Дмитрий. И, уж конечно, сильно отличалась от квартиры, в которой он жил раньше, а теперь жила Лариса Белотелова. Либо деньги у Пермитина кончились, а вместе с ними изменилось его мироощущение в целом, либо он слишком дорого заплатил за любовь Тани Ларчиковой…

Ничего особенного в его вещах и документах Юля с Харыбиным не нашли. Несколько кассет с хоровой музыкой, обнаруженных в изголовье большой кровати в спальне, – единственное, что отличало его от других таких же, как он, скучающих пенсионеров. Даже обширная коллекция порнофильмов и коробка из-под обуви, в которой Пермитин хранил несколько безобидных игрушек из секс-шопа, никого не удивили: чем бы пенсионер ни тешился…

В мусорном ведре на кухне, где Юля, помня о находках Крымова, пыталась найти нечто такое, что могло бы решить судьбу Пермитина, они тоже не отыскали ничего, кроме самого обычного бытового мусора.

– Скажи, а что бы ты хотела здесь обнаружить? Как ты вообще представляешь себе роль Пермитина в происшедших убийствах?

– Ты спрашиваешь меня об этом так, словно я твоя ученица и сдаю тебе экзамен по криминалистике. Если честно, то я ожидала здесь увидеть нечто связанное хотя бы с фотографией, которой он занимался… Где его фотопринадлежности? Где фотоаппаратура, пленки?

Говоря это, она подошла к двери ванной комнаты и хотела уже пройти мимо, потому что они там уже были, осматривали и содержимое шкафчиков, и висевшие на стене купальные халаты, и даже нюхали содержимое пузырьков и баночек на стеклянной полочке над раковиной, но почему-то включила свет и вошла туда еще раз. Осмотрелась. Нечто, что она увидела, но, быть может, не осознала его важность, присутствовало здесь, но ее взгляд еще не был готов поймать эту деталь. Что это? Где это?

– Ну что, пойдем?

Она никак не отреагировала на слова Дмитрия и продолжала смотреть на стены ванной комнаты.

– Скажи, зачем нужна эта занавеска? – спросила Юля, приподнимая край тонкой полиэтиленовой занавески, висящей вдоль ванны.

– Скажешь тоже – чтобы, когда принимаешь душ, вода не попала на пол… Разве у тебя дома нет такой?

– Есть. Но она вполовину меньше, и ее хватает едва от стены до стены, а эта зачем-то заворачивается по периметру ванны. Кроме того, обрати внимание, какая маленькая у него ванна. А ведь он крупный мужчина…

– И все равно не понимаю твоей мысли. Пойдем, ты тратишь время попусту, ведь в любую минуту может вернуться Пермитин, и что ты ему тогда скажешь?

– А я так его и спрошу: где помещение, в котором он занимается фотографией? И послушаю, что он мне ответит. Дело в том, что Оля Драницына, по словам ее матери, приходила к нему исключительно для того, чтобы поучиться у него фотографировать, проявлять пленки… Если вдруг окажется, что никакими фотографиями он НЕ ЗАНИМАЛСЯ ВООБЩЕ, ему придется ответить, чему же он тогда обучал Олю, несовершеннолетнюю соседку, которую, между прочим, изнасиловали перед тем, как выстрелить ей в голову… А что, если это было не насилие? Что, если Пермитин жил с Олей и после свидания с ней здесь, в этой квартире, именно он повез ее на дачу Ларчиковой, чтобы продолжить свидание… Или же наоборот – они сразу же поехали с Олей на дачу к Ларчиковой, расположились там, на втором этаже, в спальне, а в это время неожиданно для них на дачу приехала сама хозяйка, увидела их, раскричалась или даже стала угрожать Пермитину тем, что заявит на него в милицию за связь с несовершеннолетней… И он в приступе гнева убивает Ларчикову прямо на глазах Оли… Та решает сбежать, выпрыгивает, к примеру, из окна, а Пермитин – за ней… Он догоняет ее в лесу и стреляет в нее…