Сердце огня и льда. Леди (СИ) - Серина Гэлбрэйт - Страница 59

Надо вмешаться, пока Рейнхарт не причинил вреда Веледе, и я пытаюсь выйти из-за портьеры, но Нордан крепче сжимает меня в объятиях, удерживая на месте.

– Как её звали? – голос Веледы тих, глух.

– Что? – старший растерялся на мгновение.

– Как звали мою маму? У неё ведь было имя?

Опять пауза, на сей раз выжидающая, напряжённая.

– Было, разумеется.

– Так как её звали?

– Не знаю.

Смешок, короткий, горький.

– Ты, тот, кто всю мою жизнь называл себя моим отцом, кого я искренне считала своим папой, и даже не знаешь имени женщины, родившей тебе ребёнка? – голос девушки звучит всё громче, всё звонче, и я понимаю, что она сама с трудом сдерживает рыдания, отчаянные, безысходные. – Или я попросту не твоя дочь? Дитя другого собрата ордена и девушки из лунных, да?

– С кем ты говорила? – требовательный вопрос. – Артефакт у меня, Дрэйк занят своей девкой, Нордан – этой невесть откуда выползшей ламией, остаётся предатель.

– Не важно, кто и что мне сказал или не сказал, – Веледа цедила яростно, на тонкой грани истерики. – Сейчас я спрашиваю тебя: это правда? Я дочь другого собрата и лунной и обоих убил ты?

– Значит, Беван, – усталый, полный разочарования вздох. – Меньше всего я полагал, что ты окажешься настолько падкой на смазливую мордашку и избитые комплименты. Выходит, плохо я тебя воспитал.

– Ты убил моих родителей! Лишил меня нормальной жизни!

Нордан поморщился от раскатившегося по столовой крика, разжал объятия, жестом велев мне оставаться на месте, шагнул к краю портьеры. Развернулся, отодвинул ткань, осматривая помещение. Мне ничего не видно, но по возобновившейся нервной дроби каблуков я догадалась – Веледа опять заметалась по столовой.

– У меня ничего не было: ни настоящей семьи, ни детства, ни друзей. Я не жила, а существовала, спала годами, десятилетиями, не живая и не мёртвая! Ещё не призрак, но уже тень за гранью!

– Я спас тебя, если бы не я, тебе перерезали бы горло вместе с твоими родителями ещё два с лишним века назад, – возразил Рейнхарт спокойно. – И это вся твоя благодарность, моя роза? Вся твоя дочерняя любовь и преданность развеялись в один миг, стоило языкатому красавчику появиться на горизонте и подмигнуть тебе?

Нордан бросил на меня предупреждающий взгляд и стремительно вышел из ниши.

– Что поделать, такова участь всех отцов дочерей, – объявил Нордан громко, нарочито радостно. – Однажды маленькие девочки превращаются во взрослых красавиц и отдают предпочтение трепливым смазливым типчикам, позабыв о своём стареньком батюшке. Впрочем, я, по крайней мере, могу уже не беспокоиться насчёт Бева.

Неожиданно я услышала глухой звук удара и, не удержавшись, следом за Норданом выскочила из тени ниши. Метнулась к мужчине и замерла, удивлённая.

Веледа застыла по другую сторону стола, сжимая обеими руками массивный позолоченный канделябр, дыша тяжело, прерывисто. Рейнхарта нет в поле моего зрения, я огляделась в растерянности и не сразу поняла, что старший собрат лежит, оглушённый, у ног девушки.

* * *

Наверное, прошла минута или две, не больше, но для меня время словно застыло скованной льдом водой. Стоя рядом с Норданом, я смотрела на Рейнхарта, на неподвижное тело без сознания, и хотела, чтобы он умер. Нет, даже не умер – сдох, как говорил Беван. Прямо сейчас, в это самое мгновение, просто взял и не очнулся бы. Понимаю, что нельзя так думать, нельзя желать другому смерти, что бы он ни сделал. Когда-то в храме нас учили ценить человеческую жизнь превыше всего – мы вольны выбирать только за себя, вольны оборвать свою, если возникнет в том необходимость, но чужая неприкосновенна, мы не должны уподобляться тем, кто воображает себя богом, решает высокомерно, кому жить, а кому навсегда исчезнуть за гранью. И всё же я не могла сразу избавиться от мысли, вёрткой, настойчивой, как было бы хорошо, если бы Рейнхарт умер.

Я перевела взгляд на Веледу и увидела, как в глазах её теснится похожее желание, безмерное удивление собственным действиям, растерянность, непонимание происходящего. Она так и застыла, высокая, тоненькая, с лицом, сравнявшимся цветом с её белым платьем, и только сжимаемый обеими руками канделябр начал дрожать.

– Метко, – одобрительно произнёс Нордан наконец.

Резко хлопнула дверь – другая, не та, через которую вошли мы, – и в столовую ворвался Беван, на ходу снимая маску с лица.

– Что-то припозднился рыцарь в сверкающих доспехах, – добавил Нордан.

– По-твоему, так легко следить за Рейнхартом и одновременно оставаться незамеченным? – Беван приблизился к Веледе, окинул быстрым взглядом тело на полу. – Вы-то что здесь делаете? Хотя нет, не говори, меня это не касается.

– И не собирался. Вполне достаточно, что ты сам лезешь в сферы, никак тебя не касающиеся.

– Чем на сей раз я не угодил вашему нордическому величеству? – спросил Беван с вызовом, скрывающим раздражение.

– Прекратите немедленно, – вмешалась я. – Как скоро он… очнётся?

– Вряд ли кто-нибудь когда-нибудь засекал, но сомневаюсь, что он вырубился надолго, – ответил Беван.

Веледа поджала губы, сунула канделябр в руки Бевану и опустилась на корточки возле Рейнхарта. Потянулась было к бабочке, но Беван, поставив нечаянное оружие на стол, наклонился, отвёл мелко дрожащие руки девушки.

– У меня быстрее получится.

– И что вы делаете? – спросил Нордан.

– Обворовываем Рейнхарта, а что, ты против?

– Мы оставим его здесь? – мысли об убийстве не покидают меня, пуская крепкие корни в сознании. Я помню, как когда-то Нордан убил человека, заморозив и разбив ему голову, помню россыпь ледяных осколков на полу. Члены братства бессмертны, но едва ли даже им по силам собрать по кусочкам и наново прирастить разбитую, будто хрупкая фарфоровая ваза, голову.

– Во-первых, он может очнуться в любую минуту, поэтому чем дальше от него мы будем находиться в этот момент, тем лучше, – Беван ловко, споро извлекает из-под тугого воротничка цепочку с золотым кольцом, срывает одним движением, протягивает Веледе. Девушка хватает кольцо, снимает и отбрасывает цепочку. – Во-вторых, как бы нам того ни хотелось, убить его мы не можем.

– Мы чувствуем силу друг друга, она для нас как раздражитель, независимо от нашего состояния, – пояснил Нордан, словно догадавшись, о чём я думала. – Если кто-то из нас или мы оба применим её к Рейнхарту, он сразу почует и это лишь вынудит его очнуться скорее. К тому же на нас, в отличие от обычных людей, она действует в разы слабее.

Веледа надела кольцо на средний палец, поднялась. Коснулась матового чёрного камня, нахмурилась. Нашего обсуждения, как убить того, кого она считала своим отцом, девушка будто и не слышала.

– В противном случае мы бы только и делали, что калечили друг друга, восстанавливались и снова калечили, – добавил Беван и выпрямился.

– А если… меч или… топор, – я оглядела картины на стенах, отстранённо удивляясь собственной кровожадности.

– Возможно, – проследив за моим взглядом, согласился Нордан. – Но чего нет в нашем распоряжении, того нет. И Дрэйк пока возражает против настолько радикальных мер. Хотя соблазн, признаться, велик…

– Всё, расходимся, – велел Беван и обнял Веледу за плечи. Девушка не отреагировала, продолжая хмуриться озабоченно. – Передай Дрэйку, что план немного поменялся. Я справлюсь сам, а вы там особо не задерживайтесь.

Нордан взял меня за руку, кивнул бывшему собрату и повёл меня к двери, через которую пришёл Беван и, скорее всего, Веледа с Рейнхартом. За створками галерея, длинная, широкая, наверняка идущая параллельно первой.

– Странно это, – заметил Нордан.

Мы шли быстро и чем ближе двустворчатые двери в противоположном конце галереи, тем громче музыка.

– Что именно?

– Тебе не кажется, что всё слишком легко и просто? Если верить словам этой девицы, Рейнхарт прятал её ото всех целую диргову прорву лет, а теперь мало того, что выставил на всеобщее обозрение, так ещё и позволил забрать её?