Мир Чаши. Дочь алхимика - Крамер Филипп - Страница 80

— Если вы говорите о долговязом господине с дурацким именем, то я как человек на королевской службе должен сказать, что понятия не имею, в каком из казематов Кор Мара он сейчас гниет.

— За что его туда отправили?

— Шпионаж, кажется. Палата имела отношение к этому делу постольку-поскольку, так что у меня сведений немного.

— Кстати, о Кор Мара, — Жозефина сложила пальцы шпилем, — какова гарантия, что на выходе из башни королевская стража не закует меня в кандалы и не отправит в те самые казематы или сразу под топор палача?

— Моего слова мало? — иронично поинтересовался силач.

— Вы решаете далеко не все. Вы можете обещать мне неприкосновенность, но король может отдать совершенно другой приказ другим людям.

— Прощение и возвращение всех регалий и бенефиций с королевской печатью?

— Пожалуй, — кивнула девушка. — И еще: вы поможете мне в поиске моих спутников? Время играет против нас.

Марц вздохнул, резко, со свистом, выпустив воздух сквозь зубы.

— Строго говоря, я готов сделать все, что угодно, чтобы вы согласились остановить эту треклятую штуковину.

— Я дала согласие, — непреклонно отозвалась Жозефина, — и, если бы не произошедшее, уже отправилась бы с вами в столицу.

— Вам дороги ваши люди? — неожиданно поинтересовался Алый.

— Разумеется.

— Понимаю, — и он опустил глаза, со всем вниманием разглядывая заполированный сучок в столешнице. — Когда мы поняли, что наши талисманы опасны, мы начали скупать их. Насколько я знаю, ваши люди так и не продали их — не иначе как по вашему прямому указанию. Вы готовы пожертвовать одними своими людьми в столице, чтобы спасти других, которых не знаете даже, где искать?

Он снова давил, но это было не так уж важно; важным было лишь то, что Жозефина действительно не подумала о своих домочадцах.

— Это шантаж, господин Марц.

— Нет, это реальность, и она могла бы не случиться, если бы вы отдали перстень!

— Это было невозможно.

— Послушайте: да, у нас с вами совершенно разные позиции, но я умею признавать ошибки.

— Отец не желал его отдавать, — отрезала Жозефина. — Если Первый алхимик не желал отдавать Первый перстень своим последователям, никто не вправе оспаривать это решение.

— Да не был он никаким Первым алхимиком! — рявкнул Марц, окончательно сбрасывая свое внешнее спокойствие. — Он был последним заклинателем, который решил отомстить за свою груду камней! Вы готовы мстить вместе с ним людям, которые не несут вины за ту… за те события?

— Я поступала так, как считала нужным. И сейчас, согласившись идти с вами в башню, я поступаю так, как считаю нужным.

— Ну так вперед, — бросил Марц. — Вы знаете, где она.

— Пока я здесь, я хочу сделать еще одну вещь, пока не поздно. Господин Леонард, вы поможете мне? — Зелено-карие глаза пересеклись с серыми, и в них было согласие, но тут вновь заговорил Алый. Слова падали, как удары молота:

— Я не знаю, сколько времени у нас осталось, но я обвиню вас, если по вашей вине оно будет упущено. На мне ответственность перед королевством, по всей реке сейчас гибнут люди во имя мести, которая предназначена не им. Если из-за ваших проволочек мы не успеем, ваши гербы будут забелены, вас и ваших людей объявят мятежниками и государственными преступниками, а ваше имя будет навсегда покрыто позором.

Она могла бы сказать ему в ответ очень многое.

Что лаской можно добиться больше, чем таской.

Что угрожать спустить на твоего родича неживого убийцу, а потом требовать от тебя сделать благое дело — не самая разумная мысль.

Что есть долг и Долг, честь и Честь и что о вторых Алым даже слышать никогда не приходилось.

Что ей есть дело только до того, как ее имя звучит в устах тех, кто следует за ней.

Что начинать надо со спокойного разговора, а не с угроз.

Что честь делают не только те, кто идут следом, но и тот, за кем следуешь.

Она могла бы сказать многое. Но он был прав, говоря о Мартине, Большой и Маленькой Адах, Агнес, Серже и Капрале с Солдатом. Они тоже были и оставались ее людьми, и она своими руками подставила их под удар.

И она сказала так, и голос ее был ледяным, и никто не видел, как она сдерживает слезы:

— Я промолчу, но имейте в виду — если, спасая безразличную мне столицу, я потеряю тех, кто мне дорог, то вам, господин Марц, тоже не жить, — и, несколько мгновений посмотрев в упор ему в глаза, закончила, не дав вставить ни слова: — Собирайтесь.

Тот только медленно склонил голову.

— Наш друг Леонард откроет Врата к стенам столицы, и дальше поедем верхами.

Меченый подхватил свою сумку и вышел во двор. Открыть Врата можно было и с помощью дешевого свитка, и без всякой подготовки создав плетение, но существовали такие недолго и вполне могли выкинуть тех, кто прошел сквозь них, не у земли, а с некоторой высоты; сейчас же требовался надежный проход для десятка человек с лошадьми и Зверями. Потому открытие Врат требовало подготовки — и то же самое время было необходимо на сборы.

Пока Меченый чертил магическую звезду, а бойцы выводили лошадей и складывали в седельные сумки запас еды, Жозефина отвела Гара в сторону.

— У тебя есть люди, чтобы защитить поместье?

— Не волнуйся, люди есть. Я бы попросил тебя оставить двух Всадников. Три Всадника — серьезная сила на Севере.

Это разыгрывать в кости было нельзя, и Жозефина сама известила Вита и Брэнда о том, что они остаются в поместье. Остальные седлали лошадей и всем видом выражали готовность идти за своей госпожой до конца.

Разумно ли показываться в столице с легендарными Небесными Зверями?

— Вы готовы оставить Зверей? — обратилась Жозефина к своим бойцам.

— Нет! — хором отозвались они.

— А меня?

— Нет!

Вот и решили.

Она двинула рукой, призывая парней встать ближе, и они сомкнулись плотным кругом, готовые услышать и исполнить все, что скажет госпожа.

— Слушайте мой приказ, — заговорила девушка. — Если я погибну в башне, вы должны прикончить Марца и найти Фердинанда. Но сначала убедитесь в том, что я действительно мертва.

— Сделаем, госпожа, — отозвались бойцы.

Приказа искать Зверя не было, и никто не спросил почему.

Все знали, что вместе со Всадником умирает и Зверь.

Круг распался, и люди, лошади и Звери подошли к магической звезде как раз в тот миг, когда ее линии засветились и в льдистом сиянии прорисовалась арка Врат. Ведя лошадь под уздцы, первой туда шагнула Каталин с вьющейся у ног мантикорой.

Лесная дорога встретила их тишиной, как и трактир, угнездившийся у обочины.

— Ведите, господин Марц.

— Сейчас. Здесь меня должны ждать парни из моего эскорта… Да, мне с моим положением положен эскорт, — пояснил он и скрылся за дверью трактира. — Что за?!

Внутри лязгнули клинки, и в следующий миг Алый вылетел кубарем из окна; клинок и держащая его рука были залиты кровью. Следом за ним, высадив в полете остатки рамы, выпрыгнул тот, о ком многие только читали или слышали в легендах и преданиях — покрытая мехом помесь волка, медведя и человека, сжимающая в лапе-ладони кривой скимитар. Еще двое зверолюдов выбежали из дверей и сразу ринулись в атаку. В грудь одному из них вонзилась стрела Каталин; даже не покачнувшись, он прыгнул вперед, на людей, на следующем шаге воткнулся в Щит Жозефины — и тут же получил от Уилласа и Шэнана два клинка в брюхо. Откуда-то сбоку ударила вспышка Силы, раздался вой и поплыл запах паленой шерсти — Меченый держал оборону на своем фланге вместе с Брэндом и в помощи явно не нуждался. Последний зверолюд с ревом взмахнул скимитаром, собираясь распластать лежащего Марца пополам, но его тоже сдержал Щит — и тяжелый палаш Алого до половины вошел под мохнатые ребра, а следующим движением перерубил горло.

— Я слышал, у них хорошая регенерация, — произнес Марц, деловито отрубая огромную башку.

Жозефина молча опустилась на одно колено в пропитанную темной кровью дорожную пыль и вонзила мизерикордию по очереди в каждое из тел. Дунувший ветер развеял оставшийся от них пепел.