Мир Чаши. Дочь алхимика - Крамер Филипп - Страница 60

Все произошло почти одновременно: Каталин выдвинулась вперед, закрывая собой госпожу, над Ордисом замерцал купол Щита, а стражей схватили и оттащили в стороны их же друзья.

— Мы не хотели, не хотели, это магия! — Их весьма нежно уложили на пол, отобрали оружие и связали под горячие благодарности: преступление, совершенное против воли, — все равно преступление, а жить преступниками они точно не хотели.

Убедившись, что бойцы справятся, Жозефина вновь повернулась к алхимику. За короткие мгновения нападения с ним что-то случилось: голова клонилась все ниже, и вот он шатнулся и упал набок, дыша с присвистом, как дышат получившие стрелу в грудь. Жизнь утекала из него, и Искусство целительницы оказалось бессильным: он словно истекал кровью из десятков ран и невозможно было заткнуть все.

— От кого привет?! — Самые безумные мысли роились в ее голове. Быть может, отец все же нашел способ передать послание?..

Снова медленная улыбка, исполненная нездешнего спокойствия. Такою же сиял Алан перед тем, как получить свое избавление.

— Не только Север служит честно… — прошептал охрипший голос.

— Служить надо не только честно, но и честному, — ответила Жозефина и опустила его голову на каменный пол. Убрала повязку и почти нежно закрыла невидящие глаза.

В углу комнаты стражники вытрясли все из кошелей, сняли все побрякушки и разделись донага, внимательно осматривая друг друга.

— Есть ли алхимические талисманы? — спросила Жозефина, подходя к ним. Нагота ее не смущала: целителей учат отказываться от своего естества, дабы не отвлекаться ни на моральные условности, ни на позывы собственной плоти, мешающие делу исцеления, а исцелять приходится самые разные места, да и не разглядишь сквозь одежду все как есть. Посему и стражники не стали отгонять девицу, а заговорили как с Верховным магом, пола не имеющим:

— Да, вот, два только. На базаре брали, еще лет пять тому назад… один от сглаза, второй от стрел… — Стражники ежились и в ужасе глядели на талисманы.

— Опыт говорит, — Жозефина тщательно подбирала слова, — что алхимические талисманы могут служить привязкой для наведения заклинаний. Будьте осторожней впредь. — Она не успела протянуть руку, чтобы забрать талисманы и развеять их Силу, как воины уже разбили и растоптали их в пыль.

— Госпожа де Крисси, не могли бы вы выпустить меня отсюда? — подал голос Ордис, все еще заключенный в Щит и, кажется, боявшийся даже пошевелиться. — Мне хотелось бы отдать некоторые распоряжения…

— Вы можете ходить под Щитом, так будет безопаснее.

Ордис прошелся по оружейной, взглянул на мага.

— Тело убрать, этого — в темницу. — Трое стражников, успевших одеться, подхватили копья и принялись исполнять приказ. — Маг не щепка, после войны его можно будет обменять на кого-нибудь из наших. Паршивец, конечно, заслужил свое, но не убивать же беспомощного.

— Он всего лишь гонец, — мягко произнесла Жозефина, — и исполнял приказ.

— А вчера он пробивал ворота города и жег магией наших людей! — От Предводителя ударила волна силы и гнева. — Закатайте его поближе к Корням, пусть подумает о своей жизни. Времени у него будет предостаточно! — и стражники, остановившиеся в дверях, кивнули и поволокли пленника дальше.

— Вы позволите поговорить с пленным, если понадобится?

— Вы третье лицо в Кор Фъере после меня, — уже совершенно остывший Ордис удивленно взглянул на Жозефину. — Конечно, вы можете говорить с ним, сколько и когда заблагорассудится. Я понимаю, что сейчас творится у вас в душе… — гораздо тише и доверительнее добавил он, — и я очень рад, что вы на нашей стороне.

— Об этом я и хотела с вами поговорить, но сейчас не время. Вы должны исполнять свои обязанности, а я — свои.

— С началом штурма пришла в действие вся защита, которую вы подняли прошлой ночью. Стены им никак не взять, ворота успешно держат наши люди. Если осаждающие не выкинут что-то совсем невообразимое, город устоит.

— Я предпочту присмотреть лично, с вашего позволения. Увидимся после победы.

Рядом бесшумной тенью появилась Каталин, дамы вновь одновременно поклонились и шагнули в Дверь.

На Маяке они оказались как раз вовремя, чтобы увидеть, как громадный альбатрос Малыш подлетает к смотровой площадке и изящным, недоступным живой птице слитным движением спины и крыла спускает Фердинанда вниз, а потом поднимается выше и устраивается на вершине Маяка, словно на торчащем из воды рифе.

— Они колдуют у ворот! — выпалил встревоженный ушан.

— Лети, — бросила Жозефина, и вновь город распахнул перед ней Дверь, и, едва они с Каталин оказались у ворот, девушка сжала в ладони талисман Фердинанда:

— Что там?

— Поднимите Щиты, держитесь!

— Морган, там…

— Я готов, — прозвучал голос мага. — Держим.

Зря ушан паниковать не стал бы, готовилось нечто действительно мощное. Плетение достраивалось угрожающим крещендо, протягивая щупальца к надвратным башням, и, быстро обрисовав задачу Каталин, Жозефина вместе с ней закричала, сколько было голоса:

— Все вниз со стен! Уходи со стен! — и уже тем, кто был во дворе: — Назад! Назад, твою ж через море да по острым скалам, назад!

Все, кто услышал призыв, ринулись прочь от защищающего город полукольца. Часть людей со стен уже успела ссыпаться на мостовую и отбегала, а часть еще только бежала по лестницам, когда королевские маги нанесли свой удар. Чудовищной Силы волна, которую не могли остановить целиком защитные заклинания города, для начала со звоном разорвала «невод», а потом попросту смела все чело крепостной стены.

Глухо бухнули о поднятые магами Щиты венцы башен, забарабанили отдельные камни, веером разлетелись щепки. Стена проваливалась вовнутрь, а за ней падали от неимоверного напряжения маги короля, выжженные собранной ими Силой, и все ближе подходил строй атакующих, готовых ворваться и убивать всех, кто попадется под руку.

Благо, что Щиты не только защитили людей от града камней, но и сдерживали поднявшуюся в воздух пыль, так что можно было дышать и разговаривать… тем, кто выжил, успев уйти от стены.

Жозефина пришла в себя первой.

— Всадники, в пролом! — И, повинуясь приказу: «Защищай гнездо!» — три птицы спустились, стали в проломе стены и развернули крылья, образовав собой стену. Всадники не спешивались — тела и магия каменных летунов надежно защищали их; Фердинанд решил усилить впечатление и окружил птиц мрачным ореолом багрового сияния.

Ужас волной хлестнул из-за разорванного полукольца стен, враги качнулись назад, дождем посыпались бессильные уязвить ожившую скалу стрелы, и следом недалеким эхом долетел дикий боевой восторг, ненамного опередив победные крики: «Бей их! Братцы, держись! В атаку! За Север! За нас!» — это наконец подошли и ударили в тыл северяне. Две волны воодушевления столкнулись в воздухе, Кор Фъер разразился ответными криками, и птицы приподняли крылья, пропуская разом рванувшихся вперед защитников города, а потом и сами взмыли в ночное небо, сея еще большую панику в рядах вражеской армии, нападая сверху, рассыпая заклинания, распугивая нападающих пронзительными криками и клекотом. Зажатые северянами, оказавшиеся меж двух огней одной природы, южане заметались, теряя боевые порядки, в ужасе разбегаясь кто куда.

— Морган, Фердинанд, захватите магов! — прокричала Жозефина, поднеся к губам сразу оба талисмана. — Ордис, у вас есть темницы для магов?

— Найдутся, — ответил торжествующий голос. — Они нам эти башни будут руками отстраивать!

Все улаживалось на глазах. Девушка обернулась к своей защитнице:

— Каталин, идите, это ваш бой.

— Нет, госпожа.

— Когда еще представится такой случай! Успевайте, иначе все закончится без вас.

— Мне очень хочется, — ответствовала воительница, — но вас я бросить не могу.

Жозефина поняла, что спорить бесполезно — честь служения была для нее превыше даже чести нанести удар захватчикам своей родины. Хуже нет, чем мешать человеку исполнять свой долг, а паче того — соблазнять его отказаться от этого долга; Каталин была на службе, а сама ее госпожа вдруг осталась не у дел — и это было неправильно. Она, Верховный маг и хранительница Ключа, должна была поддержать Кор Фъер, сделать что-то для него и его людей, исполнить свой долг до конца.