Мир Чаши. Дочь алхимика - Крамер Филипп - Страница 50

— Чего надо? — буднично спросил мужчина.

«Морган», — вспомнила девушка.

— Приветствую, — ответила она. — Морган, вы же не единственный морской маг в Кор Фъере?

— Не единственный. А кого вам надо-то?

— Невысокий старик с залысинами, в просоленной хламиде, весьма сильный, с явными признаками морского мага. Полагаю, вы его знаете?

— Знать-то знаю, — Морган рукавом смахнул со щеки прилипшую стружку, — вот только не простой он маг. Появляется иногда, и легенды о том есть, и видел его кое-кто, только поговорить с ним никак не удастся, если сам не припожалует.

Он подвернул начавший было сползать рукав своей хламиды… нет, хламидами назывались одежды академических магов — струящиеся, мягкие и длинные. Эта же одежда из очень плотной грубой ткани, скроенная «колоколом», могла называться не иначе как робой — сейчас ее прихватывал на талии пояс, а если надо, его можно было распустить, пуговицы на боковых швах застегнуть и, накинув капюшон, работать на палубе корабля в неласковых водах Хищного моря. Да и в городе под порывами зимнего ветра, летящего с моря, она тоже была полезна — в отличие от платья магов Академии.

Они разговорились. Парни просто наслаждались солнышком и еще теплым ветром, отдыхая от недавних трудов, а Морган опознал сплетенное призрачным стариком заклинание как поисковое — Морские Струны, издавна пользуемое морскими магами, — и рассказывал Жозефине, как заговаривать лодку от течи, от бури, на удачное возвращение.

— Дело несложное, — говорил он, оглаживая крутой деревянный бок сильной ладонью — такой, что ею эти доски можно было полировать, — кропотливое только — каждую досочку надо нашептать, каждую заклепочку, каждый шмат пакли, и уключины не забыть, и когда смолишь, тоже наговаривать, каждую малую щепочку в общую сеть вплести. Так оно всегда в море, веревка надежнее цепи — одно звенышко разомкнулось, и все, а тут какое волоконце ни порвись, остальные уж удержат…

Когда вечером отряд снова собрался вместе, Каталин с ребятами, как и обещала, действительно устроила пир — вернее, достаточно скромный ужин, на котором вскрыли бутыль тщательно сберегаемого дядиного вина. Лаки, пробывший на крепостной стене до вечера и страшно завидовавший счастливчикам, ушедшим сопровождать госпожу, на радостях вместе с Каталин поднял ее на плечи и так и нес до самого постоялого двора. Они пили, смеялись и говорили до самого чистолуния, а потом разошлись по комнатам — отсыпаться перед следующим днем, который в осажденном городе легким и простым быть вовсе не обещал.

А где-то там, под ночным небом, летел неутомимый Чирик, неся Фердинанду письмо.

Следующее утро для Жозефины началось с письма от самого Ордиса, недавно избранного Предводителя Севера. Пергаментный, запечатанный тяжелой серебристой печатью свиток гласил, что «достойную госпожу де Крисси приглашают на аудиенцию к Предводителю Севера в послеобеденный час».

Изрядно удивленная вниманием облеченного властью лица, которое — что и было самым удивительным — для разнообразия не несло в себе опасности или угрозы, Жозефина зачитала письмо своим бойцам за завтраком.

— Ничего странного, — отозвалась Каталин, обсасывая тресковый хвост, — вы привыкли думать о себе как о родовитой, но мелкой нобле и что вы человек маленький и незаметный, но я вам скажу, что люди видят больше, чем кажется. Да и знают о вашем исчезновении и возвращении немало народу, слухи разносятся быстро.

На сей раз госпожу сопровождали Каталин и Витар: Уиллас и Лаки, согласившись, что так будет справедливо, ушли на стену служить городу.

В замке Кор Фъера, сложенном, как и большинство местных построек, из крапчатого камня и увенчанном вместо шпилей ребрами и хребтами морских чудовищ, их встретил кастелян. Если бы не характерные отпечатки в эмоциональном фоне, его самого можно было бы принять за герцога: очень старый, очень высокий, очень гордый, он держался с безукоризненным достоинством, кланялся, поворачивался и шагал так, будто каждое движение было отмерено по нитке. Он проводил их к Малой гостиной и отворил дверь.

Малой гостиная была разве что по меркам замка — там свободно могли бы расположиться полсотни человек; окна ее выходили на городскую стену, так что было видно и дозорных на барбакане, и снующих гонцов, и костровых, варивших похлебку на кострах под стеной. К тому же все потолки и проходы были столь широки и высоки, что там мог свободно проехать конник в полной броне, да еще и со знаменем в руке. Предводитель Севера ждал гостей, сидя на резном то ли большом стуле, то ли скромном троне, а по бокам стояли Морган и советник, которого Жозефина по имени не знала — по сути дела, тот, кто сам-то всего ничего не дотянул до венца Предводителя — быть может, немного не вышел родом или славой, но был человеком не менее умным и достойным.

Ордис кивнул вошедшим. Одет просто, в синее и серое, на голове венец с башенными зубцами и крыльями — символами своей власти.

— Ближе, — прозвучал его голос, и они подошли на пять шагов. — Госпожа де Крисси, Кор Фъер наслышан и о вашей пропаже, и о чудесном возвращении.

— Честно говоря, я не способствовала ни одному из этих событий.

— Господин Ордис хотел бы услышать эту историю от вас, — пояснил Морган.

Глубоко вдохнув, Жозефина начала рассказ. Она опасалась говорить все и потому умолчала об отцовском перстне, имени узника и том, как он покинул Лабиринт.

— Удивительно, — нарушил установившуюся тишину Ордис.

— Есть легенда, что в скалах Порта Первые сделали магическое узилище, — подтвердил морской маг, и они принялись с интересом обсуждать это место.

— Это все, что вы хотели от меня услышать? — спросила Жозефина, чувствуя медленно наползающую справа и слева скуку.

— Еще нет. — Предводитель поднялся. — Не желаете отужинать?

Герцогский стол тоже изобиловал рыбой и другими дарами моря, хотя там попалась и парочка крупных, с локоть, жареных диких ящериц, и явственно отличался только одним: там был настоящий хлеб — пусть из грубой муки, но хлеб, а не лепешки из отрубей пополам с водорослями; может, его подали для званых гостей, но как бы там ни было, сейчас щедрые ржаные ломти были вкуснее любых яств.

По просьбе Ордиса Жозефина рассказала о своей семье. Герцог выразил ей совершенно искреннее сочувствие по поводу столь ранней и внезапной гибели ее родителей и задал вопрос, на который у девушки давно уже был готов ответ:

— Вы родились весьма далеко отсюда. Что привело вас на Север и в сам Кор Фъер?

— Случилось так, что мне пришлось уехать из нашего поместья, — тщательно выбирая слова, начала Жозефина. Она не проговаривала этих слов, просто внутри нее жило уже знакомое знание, и теперь ему нужно было придать воспринимаемую прочими словесную оболочку. — Разумеется, вы знаете, что к наследникам Севера корона все еще относится настороженно, это и было одной из причин, помимо иных событий. Изначально я хотела добраться до дядюшки, но по пути, как раз недалеко отсюда, мы получили весть о скорой смерти Ундеваля и поспешили сюда вместе с родней одного из моих воинов, тем более что и дядя тоже должен был приехать. Потом я пропала на целую луну при уже известных вам обстоятельствах и теперь попросту не могу бросить город в осаде — магов здесь почти нет, а я все же кое-что могу. К тому же со мной уедут четверо опытных и отважных бойцов, что еще больше ослабит оборону.

Ордис слушал молча и только кивал.

— Я вижу, что, хотя вы и родились в столице, дух ваш — дух истинной дочери Севера…

Высшей похвалы нельзя было и пожелать, и Жозефина церемонно склонила голову в знак благодарности.

— …хотя это неудивительно. Не зря ведь де Крисси были ближайшими вассалами Серебряных Пиков, первых Всадников Севера…

Вместе с магом они прошли коридорами замка и попали в тронный зал. Там Предводитель отдернул занавесь, скрывавшую проход за троном и успешно маскировавшуюся под обычную драпировку стены, и Морган провел Жозефину в маленькую, два на два шага, комнатку, в каждой из стен которой было по двери.