Выбранное - Митьки Митьки - Страница 33

Чтобы отличить подлинные материалы от позднейших дополнений, нам могли бы понадобиться годы, поэтому мы обратились за помощью к другу и соратнику И. П. Б., одаренному ученому-самоучке Н. Н. Сологубникову. Бесценны его комментарии к энтомологическим и ботаническим собраниям земли ЙЫЕ, дополненные соображениями старшего научного сотрудника Санкт-Петербургского Зоологического института О. В. Ковалева. К примеру, этикетка, надписанная рукой И. П. Б., гласит:

ЭТО БОЛЬШОЙ ВЕСЛОНОГИЙ ПАУК, ПОЙМАННЫЙ МНОЙ 29 СЕНТЯБРЯ НА ЗАКАТЕ В ПРЕДЕЛАХ ЗЕМЛИ ЙЫЕ.

Отзыв Н. Н. Сологубникова: «…не могу полностью с этим согласиться. И слепому ясно, что в этой коробке не веслоногий паук, а кое-как соединенные между собой резиновая медицинская груша и крученые алюминиевые проволоки…»

Комментарий О. В. Ковалева: «В целом я согласен с коллегой, но если смотреть без очков, то на паука похоже…»

Нам нравится живой язык ученых-энтузиастов, а как на самом деле выглядел йыеский веслоногий паук – какая теперь разница?

Работая над английским переводом «Дневников И. П. Баринова» по просьбе журнала «НАЦИОНАЛЬНАЯ ГЕОГРАФИЯ», мы столкнулись с проблемой чисто филологического характера – иностранного написания слова ЙЫЕ. В первоисточнике на этот счет нет никаких указаний, впрочем, и русское правописание этого слова вызывает большие сомнения. Листая этнографическую литературу, мы не раз сталкивались с вопиющими разночтениями в русских толкованиях северных языков. Это случается порой: или составитель пьян, либо переводчик глуп, а может, эскимос косноязычен.

Профессор Баринов, по свидетельствам современников, был глуховат (следствие юношеской контузии от падения из корзины аэростата). К тому же отвратительный почерк исследователя не позволяет разобрать и половины написанного, а в его пишущей машинке западает ряд литер.

Подумав, мы обратились за помощью к широко известному в СПб, Москве и Лондоне специалисту – филологу Игорю Пилыцикову. Он любезно предоставил нам свою версию ТРЕХСИСТЕМНОЙ ТРАНСЛИТЕРАЦИИ слова JÖЕ с кириллицей (с обратным переходом умляутов). Ну мы и пишем теперь попросту «JÖЕ/ЙЫЕ– не один ли хрен! Никто ведь не знает сегодня, как на самом деле звучала та же латынь.

Никому не известны обстоятельства гибели профессора Баринова. Умер ли он вообще? Последние сведения о нем датированы 6-м октября 1969 года, когда И. П. Б. был замечен выводящим из сарая облегченный вариант роторного вертосамолета. Ученый был одет, как всегда, на походный лад, при себе имел бинокль и гидравлический опреснитель. Собака Баринова и ее сын неотступно следовали за хозяином. Спустя некоторое время собаки были обнаружены сидящими в поле, вдали от человеческого жилья. Они смотрели в небо. В трех метрах от этого места на примятой траве валялся забытый в спешке опреснитель. Верные животные дошли до нас лишь в виде чучел, безвозмездно изготовленных Н. Н. Сологубниковым в память о старом друге. Время не пощадило эти шедевры таксидермии, и нам пришлось немало потрудиться над их реставрацией.

И. П. Баринов первый и единственный из ученых, который высказал мысль о тесной связи суеверий народа ЙЫЕ с мировоззрением чуди заволоцкой, определив его как шаманистическое.

И. П. Баринов был довольно сведущ и опытен в изготовлении разных хозяйственных вещей своими руками, причем справлялся не только с простыми, но и с довольно сложными по своему устройству, как, например, радиопередатчик, барометр, гинко-шлаг и аэросани.

Изысканный набор книг в библиотеке ученого характеризует его как энциклопедиста-библиофила. Приводим выборочный список книг, у которых удалось прочесть названия:

1. ФЛОРИНОВА ЭКОНОМИЯ;

2. КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО О ПРИРОДЕ;

3. ВРАЧЕБНОЕ ВЕЩЕСТВОСЛОВИЕ;

4. ЗРЕЛИЩЕ РЕДКОСТЕЙ, ИЛИ О ПОПРАВЛЕНИИ ВОД ОТ ГНИЛОСТИ;

5. ПОЛЕЗНЫЕ ЭЛЕКТРИЧЕСКИЕ ОПЫТЫ;

6. ТРИ ТОМА КИТАЙСКИХ ЗАКОНОВ;

7. ЦИЦЕРОНОВЫ МНЕНИЯ, а также

8. РАССПРОСНЫЕ РЕЧИ СОЛДАТА МИХЕЙКИ КОЗАРИНА С ОПИСЬЮ ТРОФЕЙНОГО ИМУЩЕСТВА НА ОСТРОВЕ МУДЬЮГ.

1. 19 векош, за которые веревчатые ноги привязывают;

2. 2 лома;

3. 26 колечек (малых), что бывают у векош;

4. 5 костяных топоров и кольцо (большое);

5. точило каменное;

6. 3 тяшки ломаные;

7. 5 фонарей роговых в белом металле;

8. одна наметка, 2 трезуба и пол бочки вару;

9. махавка от комаров;

10. шаманский веник (малый);

11. кулек с солью для подманивания ушастых сов;

12. колотушка для добивания рыбы, а также

13. ороки, ульчи и сукли.

Систематизируя материалы из наследия профессора Баринова, мы вдруг с горечью заметили некоторую тенденциозность, наметившуюся в нашей исследовательской работе. Плохо справившись с ролью беспристрастных архивариусов, мы далеко не бескорыстно выбирали из громады бариновского архива самое острое и эффектное. В ущерб истине мы слишком увлеклись географией, психологией, этнографией и прочими соблазнительными вещами, в то время как почти вовсе забытыми оказались многочисленные записи по науке и технике, составляющие едва ли не 2/3 архива И. П. Б. Понятно, что изучение занудных чертежей, неразборчивых схем и малопонятных вычислений мы, как нерадивые школьники, вечно оставляли «на потом», не в силах преодолеть врожденную неприязнь к точным наукам. Теперь ни у кого уже не вызывает сомнения огромная роль личности профессора Баринова в отечественной, да и, пожалуй, мировой науке. Мы изрядно потрудились над тем, чтобы приоткрыть наконец завесу тайны над жизнью И. П. Б. и показать миру истинные масштабы его разнообразной деятельности.

Несправедливо, однако, что на фоне этой неординарной, яркой и порой бестолковой фигуры совсем было потерялась личность совсем другого свойства: тихий, прилежный труженик Николай Николаевич Сологубников – старший друг и соратник профессора Баринова, безвыездно проживший всю свою жизнь в провинциальном Тутаеве. «Многим обязан я этому талантливому самоучке, заботливому другу и внимательному советчику»,– напишет позднее И. П. Б. в автобиографии.