Убийственная красавица - Филдинг Джой - Страница 72

— Тебе холодно? — спросил Гордон.

— Что? Нет, не холодно. Я правильно еду?

— Не знаю. Какая-то незнакомая местность.

— Гордон, сосредоточься.

— Я и сосредотачиваюсь. — Он внимательно рассматривал своими косыми глазами ее профиль. — Ты очень красивая женщина, ты знаешь об этом?

— Сейчас налево?

— Налево, направо, какая, в сущности, разница?

— Хватит, Гордон! Будь серьезнее. Сейчас надо повернуть налево, правильно?

— Да.

— Отлично.

— Но направо будет короче.

— Что?

— Там объезд.

— Точно? Ты уверен?

— Конечно, я уверен.

Сэнди показалось, что он даже оскорбился.

— Ладно. Тогда руководи.

— Да, дорогая, — ответил он со своей дурацкой ухмылкой. — Именно этим я и занимаюсь. Руковожу. — И в третий раз за ночь раздался его визгливый смех. — Подумываю вот поставить на будущий год «Ренту».[50] Что скажешь?

— Довольно амбициозная затея, — рассеянно произнесла Сэнди. Она изо всех сил пыталась сосредоточиться на незнакомой дороге.

— В амбициях нет ничего плохого, — ледяным голосом ответил Гордон.

— Конечно нет. — Куда они едут? Надо было добираться знакомым маршрутом. А, что если они сейчас заедут черт-те куда и не доберутся до дома и к утру? Зачем она вообще вызвалась отвезти его домой? Почему не предложила проспаться до утра в машине? Почему в Торрансе нет такси? Почему куда-то фонари пропали? Что, если машина сломается или у нее спустит шина? Почему у нее нет сотового телефона, чтобы в крайнем случае можно было позвонить и попросить помощи? Что с ней творится такое?

— Ты видела?

— Что? — Она что, пропустила поворот на Адмирал-роуд?

— «Ренту».

— А! Да, видела.

— На Бродвее?

— Да.

— В первом составе?

— Кажется. Наверное.

— А у меня есть альбом с первым составом.

— Что ж, хорошо.

— Это, конечно, не совсем то же самое, что смотреть пьесу.

— Наверное.

— Я так хотел ее посмотреть, — мрачно сказал Гордон. — Но мать заявила, что не поедет за тридевять земель, чтобы смотреть ублюдочную версию «Богемы». Это она ее так назвала. Ублюдочная версия! Представляешь? — Он покачал головой. — Да, не следовало ей так говорить…

— Попробуй глубоко дышать, — напомнила Сэнди.

— Да, мама.

— Теперь прямо?

— Прямо и честно.

— Гордон…

— К тому же кошек нельзя было бросить.

— Что?

— Нельзя куда-то уехать и бросить кошек.

— Ты мог бы поехать без нее, — осмелилась вставить Сэнди, тут же об этом пожалев. Зачем она ввязывается в этот разговор?

— О нет, этого я сделать не мог.

— Ты был хорошим сыном.

— Что я мог поделать? За ней больше некому было ухаживать.

— У вас больше нет родственников? — Сэнди вспомнила те фотографии в доме Гордона с изображением двух молоденьких хорошеньких девушек.

— У мамы была сестра, но уже давно умерла. Погибла в автокатастрофе. Кстати, ты на какой скорости едешь?

Сэнди вдруг поняла, что начинает разгоняться, и быстро сбавила скорость ниже предельных тридцати миль в час.

— А у тебя? — спросила она. — У тебя нет братьев и сестер?

— Нет, я единственный ребенок. В своем роде, — добавил он, снова улыбнувшись своей противной улыбочкой. — А у тебя?

— У меня есть брат в Калифорнии.

— Он кино занимается?

Сэнди невольно рассмеялась.

— Почему кино? Нет. Работает в каком-то крупном интернет-магазине.

— Да? А у его сестры даже сотового нет. Забавно.

Сэнди ощутила смутное беспокойство.

— Откуда ты знаешь, что у меня нет сотового?

— О! Я много чего про вас знаю, миссис Кросби.

— Например?

— Я знаю, что ты очень красивая.

Сэнди чуть слышно застонала.

— Откуда ты знаешь, что у меня нет сотового?

— Я знаю, что твой муж от тебя ушел к матери Далилы.

— Откуда ты знаешь, что у меня нет сотового?

— И знаю, что ты до сих пор не подала на развод. На следующем перекрестке направо, — произнес он, не переводя дыхания. — Я знаю, что ты одинока.

— Откуда ты знаешь, что у меня нет сотового?

Он засмеялся:

— Прости, что ты сказала?

— Гордон…

— Ах, да, да. Откуда я знаю, что у тебя нет сотового? — Он усмехнулся. — Кажется, Далила что-то такое упомянула, когда вещала труппе о том, как вы напоролись на труп миссис Гамильтон в тот самый день, когда я послал ее за нотами. Которые эта корова, кстати, все измяла. Сейчас направо.

— Уверен?

— Абсолютно, — произнес он неожиданно трезвым и четким голосом.

«Вещала», — повторила про себя Сэнди, свернув направо. Высокопарный осел! Интересно, хоть на этой дороге появится хоть какая-то жизнь? Она всматривалась в темноте в проплывавшее справа голое поле. Даже апельсиновых деревьев нет. И вдруг в конце поля показалась старая заброшенная ферма. Что-то она не припомнит, чтобы видела ее раньше. Да и сейчас бы, наверное, не заметила, если б обрушившаяся крыша не светилась в ярком свете луны.

— Что это за место? — спросила она, глядя мимо Гордона.

Все произошло так быстро, что она даже ничего не успела сообразить. Только что она всматривалась в боковое окно, как вдруг перед ней возникло похотливое лицо, перекошенные глаза и нос картошкой, а мягкие и слюнявые губы Гордона Липсмана прижались к ее собственным. Она треснулась затылком о боковое окно, выпустила руль, и машину резко занесло влево. Сэнди инстинктивно надавила на тормоз, машина накренилась над обочиной, немного покружилась и, наконец, встала.

— Ты что творишь, черт побери! — закричала она, ударив Гордона по рукам и пытаясь отстраниться.

— Ай! — вскрикнул он, оттолкнув ее руки и снова прилипнув к ее губам, будто приклеившись.

— Гордон, ради бога, слезь с меня.

— Сиди спокойно! Все нормально.

— Нет, не нормально. Ты что, спятил? — Ей все же удалось оттолкнуть его от себя на расстояние вытянутой руки. Он упал на пассажирское окно, громко и тяжело дыша. Потом быстро сделал несколько глубоких вдохов, так что Сэнди перепугалась, что его сейчас вырвет прямо на нее.

Но он только крикнул:

— Поцелуй меня, Кэт! — и снова на нее набросился.

Это было бы смешно, если б не было так омерзительно.

— Да что ж это такое, — гневно крикнула Сэнди, едва успев увернуться от его скользких, но цепких, как пиявки, губ. — Прекрати! Прекрати сейчас же. — И только когда она влепила ему пощечину, он оставил настойчивые попытки целоваться.

— В чем дело? — спросил он, пытаясь сконцентрировать взгляд.

— Это ты скажи: в чем дело?

— Откуда мне знать? — злобно огрызнулся он. — Ты только что говорила, как тебе одиноко, а сейчас…

— Ничего такого я тебе не говорила, это ты сказал, что мне одиноко.

— Ты поделилась со мной насчет развода, рассказала про свою семью…

— Ничего подобного.

— А кто рассказывал мне про брата в Калифорнии?

— Боже мой! Я всего лишь поддерживала разговор.

— Ты предложила довезти меня до дома.

— Хотела помочь.

— Я тебе нравлюсь.

— Нисколько, идиот!

— Я видел, как ты посматривала на меня.

— Что? — Она, наверное, сходит с ума. — Что ты несешь?

— Ты делала двусмысленные намеки.

— Я делала тебе двусмысленные намеки? Какая нелепость!

Сэнди попыталась осмыслить только что услышанное. Неужели она и вправду сбила его с толку и ее действия можно было истолковать подобным образом? Неужели она и вправду надеется вразумить человека, который буквально пятнадцать минут назад валялся пьяным в кустах гибискуса?

— Послушай, если это действительно так…

— Так.

— Значит, ты составил обо мне неверное представление. Извини. — Господи, неужели она действительно извиняется, как извинялась месяц назад перед Уиллом Бейкером? Уиллу Бейкеру хотя бы было чем оправдать свое возмутительное поведение, а Гордону Липсману? Она что, действительно недостаточно ясно изъясняется?

— Может, поедем все-таки? — спросил Гордон.