Пепел Вавилона - Кори Джеймс - Страница 85

У Санджрани был усталый вид. Измученный. Пепельный оттенок кожи, глаза запали. Учитывая, что он забился в норку подальше от поля боя, это очень походило на актерство. Марко остановил запись — оставалось еще двадцать минут — и составил ответ. Короткий.

— Нико, — мягко сказал он. — Вы приписываете мне слишком большие возможности. Никто из нас не властен прекратить зверства, на которые идут Земля с Марсом и их заблудшими союзниками в попытке остановить нас. Когда внутряки поднимут руки и оставят Пояс в покое, у нас появится власть с этим покончить. До тех пор мы можем только защищаться или оставить свой народ на смерть. На это я не пойду и знаю, что вы не пойдете тоже.

Вот так. Тридцать секунд ответа на тридцать минут алармистских завываний. Вот что такое эффективность. Он отослал ответ по тому же кружному пути, просмотрел последние известия — бой у Титана шел второй день, принося обеим сторонам тяжелые потери, и рано было судить, кто побеждает, а кто проигрывает, — и рабочие рапорты по своим кораблям: «Пелла» готова к взлету, но эскорта придется ждать минимум трое суток, — а потом заставил себя встать и потащился в комнату совещаний.

Что бы ни располагалось здесь раньше — мастерская, помещение безопасности или склад, — теперь здесь собирался военный совет Свободного флота. Карал, Вингз, Филип, Сарта с «Пеллы». Капитан Листер с «Серебряной монеты», капитан Чу с «Лины». Они расселись в креслах с белой обивкой, мундиры придавали всем официальный вид. Все встали и отсалютовали Марко. Кроме Филипа, тот кивнул, как сын отцу.

— Спасибо, что собрались, — заговорил Марко. — Надо обдумать планы. Это нападение нельзя оставить без ответа. Надо контратаковать, показать внутрякам, что нас не запугаешь. Показать силу.

По комнате прошел согласный ропот, хотя расслышать никого не удалось. Главное — все держали строй.

Кроме, к его удивлению, Филипа.

— Опять? — спросил сын. — Последний широкий жест вышел на славу, кве?

Марко окаменел. Гнев в голосе Филипа — не просто гнев, презрение — стал для него пощечиной. И все присутствующие замолчали, застыли.

— Хочешь что–то сказать, Филипито?

Тихий, сдержанный голос Марко был полон угрозы. Но Филип не захотел ее услышать.

— Да, кое–что. Мы об этом уже говорили, да? Уходили с Цереры — собирались показать силу. Контратаковать. Нагнать на них страху. Мы это уже делали и собираемся повторить. — Филип раскраснелся, дышал часто и тяжело, как после бега. — Только прошлый раз были не эса койос ла, нет? Тогда были Доуз, Розенфелд и Санджрани. И Па, да? Внутренний круг. Сердце Свободного флота. Участники плана.

— Ты устал, Филип, — сказал Марко. — Иди отдыхать.

— Что изменилось с тех пор, как ты говорил это в последний раз? — спросил Филип. — Ответь.

Ярость поднималась из груди Марко, наполняя голову горячими испарениями. Он чуял их, так пахнут горящие химикаты.

— Хочу знать, я. — Голос Филипа дрожал. — Прошлый наш план. И тот, что до него. Который план был настоящим? Этот? Или мы просто падаем, притворяясь, что так и задумано?

Марко улыбнулся. Когда он шагнул к сыну, тот закрылся, как от удара. Стиснул зубы. Сжал кулаки. Марко взъерошил ему волосы.

— Ох уж эти мальчики, — обратился он к остальным. — Вечные истерики. Капитан Чу, мы хотели бы услышать ваш рапорт.

Чу откашлялся.

— Мы имеем на выбор несколько целей, — начал он, выводя файл со своего терминала на большой экран. — Выбор зависит от общей стратегии.

Филип побелел, выпятил подбородок. Чу перечислял предложения и планы, указывал на экран. Марко не сводил глаз с сына, и пусть себе остальные делают вид, что идет обычное совещание. «Ведешь себя как ребенок, с тобой и будут обращаться как с ребенком. Сконфузишь меня — я отвечу тем же».

Филип проглотил слюну, развернулся и вышел, развернув плечи и высоко держа голову. Когда дверь закрылась, Марко рассмеялся — громко, чтобы Филип наверняка услышал.

И повернулся к экрану на стене.

— В вашем списке нет Тихо, — заметил он. — Почему? Чу взглянул на экран и снова на Марко.

— Вы хотите взять Тихо?

— Почему бы и нет? — ответил Марко. — Сейчас что происходит? Внутряки натравливают нас друг на друга. Вынуждают убивать своих. Астеры дерутся с астерами, а чего ради? Нам никогда не взять верх над Землей и Марсом. Им никогда не увидеть в нас людей. Но Эйми Остман? Карлос Уокер? Эти должны быть на нашей стороне. И были бы, не застрянь они в прошлом, которое прошло, прошло, прошло. Так?

— Как скажете. — Чу кивнул, но остался угрюм.

— Тихо всегда была самоцветом Пояса. Она для нас источник гордости и символ успеха. Потому–то Фред Джонсон и засел там на столько лет. А теперь еще один землянин вообразил себя спасителем бедного отсталого Пояса. С какой стати нам оставлять Джеймсу Холдену то, что никогда ему не принадлежало? — Марко улыбался, роняя слог за слогом. — Станция Тихо. Соберем сколько возможно кораблей и рванем к нему, не дав внутрякам перегруппироваться. А на Тихо, дождавшись нас, поднимут восстание и вышвырнут Холдена из шлюза, гарантирую.

Листер кашлянул.

— Но «Росинанта» сейчас нет на Тихо.

Марко насупился. Сердце кольнула иголочка смятения.

— Что?

— Лос ду ледовоз, мы послали за Остман. «Джамбаттиста». Идут без опознавательного, но мы подобрались поближе и сняли характеристики дюзового следа сопровождающего корабля. Эса ест ла «Росинант».

Стало тихо. У Марко по загривку поползли мурашки. Он столько лет исподтишка следил за Наоми, где она, что делает, а теперь она с любовником ускользнула без его ведома. Это походило на угрозу. На ловушку.

— «Росинант», — заговорил он, тщательно выговаривая слова, — сопровождает старую разбитую лоханку Остман?

— Похоже на то, — кивнул Листер.

Что–то было не так с составом воздуха. Марко не хватало кислорода. Частило сердце, частило дыхание.

— Куда они направляются?

Глава 43

Холден

С инерцией была проблема. И с локацией тоже.

Такой тяжелый корабль, как «Джамбаттиста», трудно разгоняется и тяжело тормозится. Масса и первый закон Ньютона причиняют массу неудобств. Корабль уже начал торможение к вратам кольца, изливая энергию и реактивную массу, чтобы выйти на соответствующую орбиту. Зная эти данные: куда он направляется и как быстро сбрасывает инерцию, — скоростные истребители практически безошибочно могли вычислить, когда и где он окажется.

Расчеты Холдена строились на неизвестности. Сколько g выдержит «Джамбаттиста» при торможении? Сколько суденышек в его обширном брюхе развалится от нагрузки? Холодные уравнения скорости, передачи энергии и относительного движения давали идеализированные кривые для любых сценариев, но опыт добавлял к ним вечное и неизменное «если чего не случится, а тогда черт его знает».

— Попробуй угадать, Алекс, — попросил Холден. — Чего нам ждать?

Алекс пригладил ладонью редеющие волосы и беспомощно фыркнул. В камбузе пахло ромашковым чаем и корицей, хотя в руках у Наоми и Клариссы не было чашек. «Роси», держась вровень с «Джамбаттистой», тормозил примерно на полутора g. От этого Холден чувствовал себя усталым, хотя уставать было не с чего.

— Будь я на их месте, — сказал Алекс, — я бы стрелял на опережение. Рассчитал бы тормозной путь так, чтобы выйти к кольцу прежде этого здоровенного ублюдка. Свел бы корабли вместе на случай атаки при прохождении. Набросал бы торпед, разогнав их своей скоростью, и надеялся бы, что хоть сколько–то попадет. Когда я проскочу, мои торпеды отстанут, так что я вполне могу поберечь порох, пока не погашу остатки скорости. А потом вернусь, чтобы прикончить то, что пережило первый заход.

— Правдоподобно, — согласилась Наоми. — А на нашем месте что бы ты сделал?

— Со всех ног спешил бы к кольцу, — уже быстрее заговорил Алекс. — Заставил бы их спешить вдогонку, чтобы круг, по которому они станут возвращаться, вышел пошире. Потом воспользовался бы окном, уж какое будет, чтобы забросить во врата Бобби с ее группой, оставил ее заниматься рельсовыми и засел бы в медленной зоне, предоставив ей прихватывать тех ублюдков на обратном пути.