Пепел Вавилона - Кори Джеймс - Страница 79

— Ты и на «Роси» нужен, здоровяк, — легко отозвался Джим. — Учитывая, что нас вроде как ждет битва, я бы не прочь иметь своего механика поближе.

Бобби, перебирая скобы захватов, погружалась в лифтовую шахту. Последними скрылись ее ноги.

— Это мило, но ты и без меня обойдешься, кэп, — возразил Амос. — Персик вот не хуже меня знает корабль. Справится, если что.

Услышав, как крякнул Джим, Наоми раскинула руки, ухватилась за край амортизатора и развернулась к нему. Джим прочел все по ее лицу.

— Подтверждаю, Амос, — сказал он. — Бобби? Постарайся доставить обратно побольше кусков, чтобы было из чего вырастить нового Амоса.

— Роджер. Вилко[18], — отозвалась Бобби. Голос звучал близко и гулко — она уже надела шлем. Наоми и рада была бы обрести уверенность в ее восторженном предвкушении боя, да не получалось. Ей оставалось только сжаться и терпеть, а там видно будет. Это, во всяком случае, дело привычное.

Еще несколько часов Бобби с Амосом проводили смотр новым союзникам: корабельный журнал и рапорты, крепление судов, боевики АВП, которых им предстояло вести в бой, — а тем временем Наоми, подключившись к камере скафандра Бобби, вела каталог. Штабеля винтовок, ящики боеприпасов. Сборная солянка судов и солдат. Холодные, рациональные, профессиональные комментарии Бобби подпитывали разрастающийся в Наоми ужас.

В передышках мысли ее блуждали. Человеческое насилие виделось ей своего рода фракталом — повторением в разных масштабах, от потасовки в пивной до войны целой системы. Оскорбления и обиды копятся целый вечер или целый век. Один задирает, другой вяло отвечает, и оба не слишком–то хотят разжигать, а как отступить, не знают. Все это повторялось с самого начала отношений внутренних планет и Пояса. А потом Марко исподтишка пнул так, что система содрогнулась. С тех пор все финты, и примерки, и даже применение силы имели целью не столько добить, сколько удержать позиции и прощупать противника.

С тех пор как на Землю упали камни, все было подготовкой к этому моменту: к серьезной, в полную силу контратаке. Каждая сторона надеялась замахнуться так, чтобы враг не уследил. Не в оружии суть. Быть может, это у них в крови и костях. Общее наследие человечества. Традиция, которую они донесли до звезд. Наоми она надоела до тошноты.

— Ну, выбирать не приходится, да и не так плохо, как я ожидала, — сообщила Бобби из своей новой тесной каютки на «Джамбаттиста». На заднем плане Наоми различала голос Амоса, тот шумел и смеялся с остальными. Вписался в новую компанию. Нет, не так. Убедил новую компанию, что он вписывается. Наоми мучило жуткое предчувствие, что Амос не вернется на «Росинант»; сказывалась тревога и нетерпение.

— Хочешь, повнимательнее прощупаю шлюпки? — предложила Наоми.

— Не стоит, — отказалась Бобби. — Успею по пути. Спускай курок. Вызываем апокалипсис.

— Хорошо, — сказала Наоми. — Береги себя.

— Доброй охоты. У нас говорят: «Доброй охоты».

— Тогда доброй охоты.

Слова страшно мало значили. Она прервала связь, отстегнулась, придерживаясь за рукояти на стене, и расправила руки–ноги до щелчка в позвоночнике. И только потом сообразила, что те же движения всегда проделывает перед работой. Готовится к нагрузке.

Она спустилась в камбуз, где уже ели Алекс, Джим и Кларисса. Когда Наоми втянулась в дверь, все взглянули на нее.

— Бобби говорит, можно начинать.

— Ну, йо–хо, чтоб его, — ответил Алекс.

Джим достал их кармана терминал, отстучал команды, подтвердив одну двойным паролем, и нажал кнопку.

— Ну вот, — сказал он. — Сигнал пошел. Как только начнется атака, мы гоним к кольцу и надеемся, что нас не заметят.

Все помолчали. Наоми подумалось, что здесь подошли бы фанфары. Гонги и звук трубы, возвещающие приближение смерти и разрушений. А они сидели себе вчетвером в камбузе и слушали гудение воздуховодов. Пахло курятиной.

— Похоже, эта ночь не для сна, — нарушила тишину Наоми. — Лично я собираюсь смотреть новости.

Джим промолчал. Глаза у него запали — от усталости и еще от чего–то. Не от страха. Тут было кое–что похуже страха. Обреченность. Наоми толкнулась к нему, накрыла его руку своей. Джим выдавил улыбку.

— Принесу выписку и закуску. Полюбуемся первым фейерверком?

— Не знаю, — сказал Джим.

— В компании не так паршиво, начальник, — заявил Алекс и обратился к Наоми: — Захвати и на меня.

— И на меня. — Кларисса впервые не добавила: «если приглашаете». В сравнении с войной это выглядело мелочью, и все же Наоми обрадовалась.

— Ладно, — сказал Джим, — давайте.

Ждать пришлось несколько часов. По всей системе загорались дюзовые выбросы. Единый флот у Цереры и Марса, у Тихо покидал оборонительные позиции, устремляясь к Поясу. К нему присоединялись одиночные пиратские корабли Мичо Па и АВП. К тому времени, как последний доложился о начале ускорения, заметна стала реакция Свободного флота. «Росинант» отслеживал векторы и соединения, светящиеся нити, спутавшиеся в пустоте между станциями и планетами. Боевые курсы. Подключились новости — гражданские каналы, правительственные, корпоративные заметили: что–то происходит, и наперебой гадали, что бы это значило.

Чуть за полночь по корабельному времени «Роси» поднял тревогу.

— Что у нас там, Алекс? — спросил Джим.

— Плохие новости. Два корабля атакуют на скорости со стороны Ганимеда.

— Ну, вот вам и незаметно. Когда они до нас доберутся?

Наоми уже успела запросить систему и ответила сразу:

— Через пять дней, если просто пальнут и отвернут. Через двенадцать, если попытаются уравнять скорости, пока мы разгоняемся.

— Мы с ними управимся? — спросила Кларисса.

— Будь мы одни, управились бы, — ответил ей Алекс. — Беда в том, что мы пасем ту корову. Но если хорошенько разогнаться, пройдем кольцо раньше, чем они нас достанут.

— Будем думать на ходу, — решил Джим. — Пока наша задача — на полной скорости гнать «Джамбаттисту» и в то же время дать Бобби возможность инспектировать шлюпки.

— Ни один план не выдерживает контакта с противником, — заключил Алекс, отстегиваясь и уплывая к себе в кабину. — Я начинаю греться.

— А я скажу нашим попутчикам, чтобы занялись тем же, — кивнул Холден, разворачиваясь к пульту связи.

На мониторе перед Наоми протянулись тысячи волосяных линий, отмечавших места боев и ожидавшихся столкновений. Она зачем–то убрала тактическую схему, оставив только россыпь горячих дюз по всей системе, а потом добавила к ним и звездное поле.

Такой обширной срежиссированной атаки свет еще не видел. Сотни кораблей шли по меньшей мере с четырех сторон. Десятки станций, миллионы жизней. На фоне звезд все это терялось.

Глава 40

Пракс

Со временем становилось все очевиднее, как мало значит нейтралитет Ганимеда. На орбитах и в доках появлялось все больше и больше кораблей Свободного флота, все меньше оставалось других. Солдаты в мундирах Свободного флота все чаще попадались на станциях трубы, в общих залах и коридорах. Поначалу они держались с показной непринужденностью штатских, но чем дальше, тем больше сплачивались в агрессивные группы. Теперь они превратились в вооруженные формирования, способные безнаказанно расстрелять каждого встречного.

Джуна больше не разрешала ему за завтраком в выходные дни смотреть местные новости. Слишком часто в них упоминались найденные в прискорбном состоянии трупы. Слишком много насчитывалось пропавших без вести, слишком много обвинений в шпионаже, слишком старательно пока еще официальные власти заверяли, что Пинкуотер — независимая корпорация, не вовлеченная в политику и заботящаяся только о безопасности и благосостоянии гражданского населения. Такие фразы произносят потому, что в них ложь.

Пракса больше тревожили не официальные новости и не вооруженные солдаты. Он обращал внимание на мелочи. Что девочки больше не ворчали на требование быть дома к комендантскому часу. На то, с какой тоской Джуна заводила разговоры о новых вакансиях, об эмиграции с Ганимеда — и как обрывала их, ни к чему не придя. Мелочи значили больше. Да, уничтожен кружок диссидентов. Да, люди пропадают. Но — кроме Карвонидес — тех людей он не знал. А перемены на станции меняли его семью. И его самого.