Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 277

— Приветливыми… Какая прелесть! Мне нравится иметь с вами дело, Энрико, честное слово! Мы понимаем друг друга с полуслова.

— Нам необходимо поговорить.

— Скоро поговорим. Однако сначала вам необходимо разобраться еще с одной проблемой, которую мы обсуждали. С американцами.

— На этот счет можете не волноваться. Я собираюсь заняться этой проблемой прямо сегодня».

Дэвис вновь выключил диктофон.

— Винченти решил проблему. Он убил одного из наших агентов. Мы нашли тело этой женщины вместе с трупом человека, который организовал покушение на вас.

— И вы позволили ей погибнуть? Зная об этом разговоре?

— К сожалению, мы получили эту запись уже после исчезновения женщины.

Зовастиной не нравилось то, как глаза Дэвиса перебегают с ее лица на диктофон и обратно, а вместе с беспокойством внутри ее нарастала злость.

— Очевидно, что вы и Винченти вовлечены в какую-то совместную затею. Я прилетел, чтобы — повторяю, в качестве друга — предостеречь вас: он собирается изменить эту сделку. Вот что мы думаем. Винченти необходимо отстранить вас от власти. Используя Карин Вальде, он может лишить вас поста или, по крайней мере, причинить вам массу политических неприятностей. Здесь гомосексуальность недопустима. Религиозные фундаменталисты, которых вы пока держите на коротком поводке, наконец получат мощное оружие против вас. У вас возникнут такие грандиозные проблемы, разрешить которые не смогут даже ваши вирусы.

Раньше Зовастина никогда не думала о подобной возможности, но слова американца были не лишены смысла. Иначе зачем бы Винченти понадобилось похищать Карин? И все же было кое-что, о чем она должна была упомянуть.

— Она умирает от СПИДа. Если уже не умерла.

— Винченти не дурак. Возможно, он считает, что слова умирающей будут иметь еще больший вес. Вам придется отвечать на множество вопросов: относительно того самого дома, о том, почему Вальде находилась там, о сиделке. Мне говорили, что ей известно многое. Ей — и тем гвардейцам вашего Священного отряда, которые охраняли дом. Кстати, сиделка тоже у Винченти. Вовлечено много людей.

— Тут вам не Америка. В Федерации телевидение можно контролировать.

— А фундаменталистов? Да еще не стоит упускать из внимания тот факт, что у вас уйма врагов, которые мечтают занять ваше место. Я думаю, человек, который только что вышел из комнаты, также относится к этой категории. Между прочим, прошлой ночью он встречал Винченти. Подобрал его в аэропорту и отвез в город.

Этот американец чертовски хорошо информирован!

— Госпожа министр, мы не хотим, чтобы Винченти преуспел в том, что он задумал. Именно поэтому я здесь. Чтобы предложить нашу помощь. Нам известно о вашей поездке в Венецию и о том, что вы забрали с собой Кассиопею Витт. Повторяю, она не представляет для вас опасности. Она вообще мало что знает о том, что вы искали в Венеции. А искали вы информацию. И не нашли.

— Сообщите мне ее.

— Если бы я ею располагал, то непременно поделился бы с вами. Ей, а также двум ее товарищам — Хенрику Торвальдсену и Коттону Малоуну известно о чем-то, что называют загадкой Птолемея, и о слоновьих медальонах. — Дэвис воздел руки, театрально изображая капитуляцию. — Лично я об этом ничего не знаю и знать не хочу. Это ваши дела. Мне известно лишь, что в Венеции явно было что искать, но вы этого, очевидно, не нашли. Если все, о чем я говорил, вам уже известно, приношу извинения за то, что отнял у вас время. Но президент Дэниелс хотел, чтобы вы знали обо всем. Как и Венецианская лига, он заботится о своих друзьях.

Довольно! Этого американца пора поставить на место.

— Передайте вашему президенту, что я не нуждаюсь в его помощи.

На лице Дэвиса появилось обиженное выражение.

— На вашем месте, — продолжала Зовастина, — я бы покинула Федерацию с максимально возможной скоростью.

— Это угроза, министр?

Она отрицательно покачала головой.

— Нет, всего лишь совет.

— Странный способ общения с друзьями.

Она встала.

— Вы мне не друг.

Дверь переговорной закрылась за Эдвином Дэвисом. Мозг Зовастиной работал четко и напряженно, как электронно-вычислительная машина. Полная мобилизация мыслительных способностей в нужные моменты — это была еще одна способность, которую она в себе выработала.

В комнату вошел Камиль Ревин и приблизился к ее столу. Она изучала своего министра иностранных дел. Винченти считал себя умнее всех, вырастив из этого человека шпиона для себя. Но этот азиат, получивший образование в России, объявлявший себя правоверным мусульманином, но никогда не посещавший мечеть, мог служить отличным каналом для передачи дезинформации. Хорошо, что она выгнала его со встречи с Дэвисом. Благодаря этому он теперь не мог пересказать содержание их разговора.

— Ты, видно, забыл сообщить о том, что Винченти находится в Федерации, — сказала она.

Ревин пожал плечами.

— Он прилетел прошлой ночью по делам бизнеса и, как всегда, остановился в «Интерконтинентале».

— В настоящее время он находится в своем поместье.

На лице молодого человека отразилось удивление. Было ли оно подлинным или наигранным? Трудно сказать, но ясно было одно: он почувствовал ее подозрительность.

— Госпожа министр, я всегда был вашим союзником. Я лгал ради вас, я доставлял вам ваших врагов, я годами следил за Винченти и скрупулезно исполнял все ваши приказания.

У нее не было времени для споров.

— В таком случае докажи свою верность еще раз. Необходимо выполнить особое задание, и сделать это можешь только ты.

69

Стефани доставляло удовольствие смотреть на Торвальдсена, сейчас он напоминал выжатый лимон.

Они вылетели с базы Авиано на двух истребителях «F-16S». Она — на одном, Торвальдсен — на другом. Их самолеты летели следом за истребителями Малоуна и Дэвиса, но после того, как те совершили посадку в Самарканде, машины, несшие Стефани и Торвальдсена, продолжали полет — и приземлились в Кашгаре, на китайской территории, возле границы с Федерацией.

Торвальдсен ненавидел летать и, когда ему все же приходилось садиться в самолет, называл это неизбежным злом. А уж полет на сверхзвуковом истребителе — испытание особого рода. Стефани сидела позади пилота, на том месте, которое обычно занимает стрелок. Болтанка и пугающий рев на скорости свыше тысячи трехсот миль в час держали ее в напряжении в течение всех двух часов полета.

— Не могу поверить, что я на это решился, — простонал Торвальдсен. Его до сих пор трясло.

В аэропорту Кашгара их ждал автомобиль. Правительство Китая шло навстречу абсолютно всем просьбам президента Дэниелса. Кроме того, китайцев, по всей видимости, не на шутку пугал их сосед, и они хотели сотрудничать с Вашингтоном, чтобы выяснить, обоснованны ли эти страхи.

— Это было неплохо, — сказала Стефани.

— Вот мой завет: никогда, ни при каких обстоятельствах, что бы ни случилось, не летайте на этих штуках!

Стефани улыбнулась. Сейчас они ехали по Припамирью, уже по территории Федерации. О том, что граница осталась позади, можно было догадаться лишь по встретившему их приветственному дорожному знаку. Они поднимались все выше, минуя покатые, голые горные валы и столь же бесплодные долины. Стефани знала, что словом «памир» называется именно такой тип долин, где зимы долгие, а дожди редкость. Кругом в изобилии виднелись приземистые стебли полыни и карликовые сосны, а участки плодоносной почвы встречались редко. Почти необитаемый край, где лишь время от времени можно увидеть деревушку или отдельно стоящую юрту. Эти необычные сооружения не позволяли спутать горы Памира с Альпами или Пиренеями, где Стефани приходилось бывать вместе с Торвальдсеном.

— Я читала о здешних местах, — сказала она, — но еще никогда не посещала эту часть света. Тут так удивительно!

— Эли любил Памир. Он говорил о нем с благоговением, и теперь я понимаю почему.