Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 268

— На этой монете скрыты микроскопические буквы. ZH. И мы знаем, что Птолемей чеканил эти медальоны именно тогда, когда придумывал свою загадку.

Малоун заметил крохотный значок и сразу же уловил связь.

— Такой же символ был на манускрипте, который вы мне показывали, — сказал он. — В самом низу, под загадкой.

Слова древнего манускрипта намертво отпечатались в его памяти. «Жизнь является мерилом подлинной могилы».

— Каким образом связаны между собой слоновьи медальоны и этот кусочек золотой фольги? — задал вопрос Дэвис.

— Чтобы понять это, вы должны знать, что представляет собой эта фольга, — сказал Малоун.

Взглянув на Стефани, он увидел: ей уже все ясно.

— А ты это знаешь? — спросила она.

Малоун кивнул.

— Я знаю это совершенно точно.

Виктор сбавил обороты и позволил лодке неспешно плыть по направлению к пристани Сан-Марко. Взяв с собой Микнера, он погрузился на лодку и выплыл на середину лагуны, полагая, что безопаснее всего дождаться звонка Зовастиной на воде. Там он и оставался, созерцая залитые светом прожекторов купола и остроконечные башни, розово-белый Дворец дожей, колокольню и ряды древних зданий — высоких и основательных, испещренных окнами и балконами, которые в это время были окутаны черным плащом ночи. Он думал о том, что с радостью покинет Италию.

Здесь у него все шло сикось-накось.

— Пора нам с вами поговорить, — сказал Микнер.

Он держал священника в передней каюте. Тот сидел спокойно и до последнего момента хранил молчание.

— О чем нам с вами говорить?

— Ну, хотя бы о том, что вы — американский шпион.

60

Центрально-Азиатская Федерация

Винченти позволил Карин переварить услышанное. Ему вспомнилось, какие чувства охватили его самого, когда он осознал, что нашел лекарство от ВИЧ.

— Я рассказывал вам о старике в горах…

— Вы нашли это там? — спросила Карин. В голосе ее звучала надежда.

— Точнее было бы сказать — заново нашел.

Он никогда и ни с кем не говорил об этом. Да и мог ли он? Поэтому сейчас Винченти охотно пустился в объяснения.

— Ирония судьбы заключается в том, что простейшие вещи могут служить разрешением сложнейших проблем, — заговорил он. — В начале двадцатого века в Китае свирепствовала болезнь под названием бери-бери, косившая сотни тысяч людей. Знаете почему? Чтобы рис имел более привлекательный товарный вид, торговцы стали полировать зерна, удаляя их внешнюю оболочку, в которой содержался тиамин, или, говоря научно, витамин В1. Это привело к распространению среди населения бери-бери, болезни, которая в медицинских справочниках носит название алиментарного полиневрита. После того как очистка риса прекратилась, тиамин очень быстро поборол болезнь.

Кора тихоокеанского тиса является эффективным средством против рака. Она не лечит болезнь, но замедляет ее течение. Обычная плесень позволила создать антибиотики, которые способны побеждать многие инфекции. Кетогенная диета с высоким содержанием жира становится преградой на пути детской эпилепсии. Простые вещи. Я выяснил, что тот же принцип применим и к СПИДу.

— Оно было в том растении, которое вы жевали? — спросила Карин.

— Не оно. Они.

Он видел, что ее страх пошел на убыль. То, что казалось ей угрозой, быстро превращалось в спасение.

— Тридцать лет назад мы обнаружили вирус в крови зеленых мартышек. По сравнению с тем, что мы знаем теперь, тогда наши познания в области вирусов были рудиментарными. Мы подумали, что это какая-то форма бешенства, но форма, размер и структура вируса были иными. Впоследствии он получил название «вируса иммунодефицита обезьяны», ВИО.

Сегодня нам известно, что ВИО может жить в организме обезьян, не причиняя им вреда. Сначала мы думали, что эти животные обладают способностью сопротивляться ВИО, но впоследствии выяснили, что этой сопротивляемостью они обязаны другому вирусу, который на химическом уровне определил, что не может уничтожить любой биологический организм, с которым он вступает в контакт. Вирус научился существовать в обезьянах, ничем не выдавая себя.

— Я слышала об этом, — сказала женщина. — Эпидемия СПИДа началась именно с укуса обезьяны.

Винченти передернул плечами.

— Кто знает? Возможно, это был укус или царапина, возможно, вирус попал в организм через рот. Обезьяны являются излюбленным лакомством многих народов. Не важно, как именно это произошло, но вирус перебрался из обезьяны в человека. Я видел это собственными глазами на примере человека по имени Чарли Истон, в организме которого ВИО превратился в ВИЧ.

Винченти рассказывал Карин о том, что происходило десятилетия назад, когда умирал Истон. С определенными купюрами, разумеется.

— ВИЧ лишен родительского инстинкта по отношению к человеку, в отличие от ВИО, который весьма бережно относился к обезьянам. ВИЧ сразу же переходит к боевым действиям, начиная превращать клетки лимфатических узлов в свои клоны. Чарли умер в течение нескольких недель. Но он был не первым. Первый случай, который с уверенностью можно диагностировать как ВИЧ, имел место в Англии в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. Проведенный в девяностых годах анализ замороженной сыворотки крови жившего тогда англичанина показал, что он был ВИЧ-инфицирован, а дополнительные исследования подтвердили наличие симптомов СПИДа. Вероятнее всего, ВИО и ВИЧ существовали столетиями. Никто не обращал внимания на то, что в отдаленных поселениях умирали люди. Их убивали вторичные инфекции, вроде пневмонии, поэтому доктора ошибочно принимали СПИД за иные заболевания. В Соединенных Штатах его изначально обозвали «пневмонией геев». Логичнее всего предположить, что болезнь начала распространяться в пятидесятых и шестидесятых годах в Африке, когда в результате ее бурного развития люди стали собираться в городах. Со временем вирус выбрался за пределы Черного континента. В восьмидесятых годах он уже победоносно маршировал по всей планете.

— Да уж, это ваше природное биологическое оружие поработало на славу!

— Как раз на эту роль ВИЧ не подходит. Им трудно заразить, он долго убивает. И это хорошо, поскольку в противном случае мы бы сейчас имели новую разновидность эпидемии «черной смерти».

— Мы ее и имеем. Вот только убивает она не тех, кого надо.

Винченти понимал, что она имеет в виду. Существовали две разновидности вируса. ВИЧ-1 косил население Африки, в то время как ВИЧ-2 был распространен преимущественно в среде наркоманов, делающих внутривенные инъекции, и гомосексуалистов. В последнее время появилась новая, весьма свирепая, его разновидность, распространившаяся в Юго-Восточной Азии и получившая порядковый номер три.

— Истон, — проговорила Карин. — Вы думаете, что заразились от него?

— Мы тогда так мало знали о том, как передается вирус. Не забывайте, любое биологическое оружие бесполезно, если от него нет лечения. Поэтому, когда старый целитель предложил мне отправиться в горы, я согласился. Он показал мне растение и сказал, что сок его листьев способен излечить то, что мы называли лихорадкой. Я пожевал несколько листьев.

— И не дали их Истону? Вы позволили ему умереть?

— Я дал Чарли сок растения, но он ему не помог.

Карин выглядела озадаченной. В ее взгляде читался немой вопрос, но Винченти не стал на него отвечать.

— После смерти Чарли я занес вирус в каталог как неприемлемый. Иракцам был нужен только успех. Про неудачи нам было приказано даже не упоминать. В середине восьмидесятых, когда ВИЧ наконец дал о себе знать во Франции и Соединенных Штатах, я понял одну важную вещь. Поначалу мне было наплевать на этот вирус. Господи, да кому, кроме педиков и наркоманов, было до него дело? Но к тысяча девятьсот восемьдесят пятому году в фармацевтическом сообществе пошли разговоры: кому удастся найти лекарство от ВИЧ, тот заработает кучу денег. И тогда я решил вплотную заняться этим. Поэтому я вернулся в Центральную Азию, нанял проводника и с его помощью вновь нашел то самое растение. Я привез его образцы, подверг их тщательному анализу — и убедился в том, что оно в рекордные сроки вычищает ВИЧ из организма к чертовой матери.