Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 265

— Моим людям пока не удалось выяснить это. Женщина вышла из собора вместе с Зовастиной, и они отправились прямиком в аэропорт.

— Зовастина возвращается сюда?

— Да, — кивнул О'Коннер, — и должна прилететь через четыре или пять часов.

Глядя на своего помощника, Винченти видел, что у того есть что-то еще.

— Наши люди предприняли попытку ликвидировать Нелле. Одного снял снайпер с крыши, второму удалось бежать. Похоже, Нелле была готова к нападению.

Эта новость Винченти не понравилась, однако сейчас важнее было другое. Он уже прыгнул с утеса, и карабкаться обратно было слишком поздно. Винченти вошел в дом.

Год назад он закончил заниматься убранством особняка, потратив миллионы на роспись, лакированную мебель, облицовку стен и произведения искусства. Однако при этом он настоял, что комфорт не должен быть принесен в жертву роскоши, поэтому в особняке был и домашний кинозал, и удобные кабинеты, и уютные спальни, и бани с купальнями и бассейнами, и сад. К сожалению, до сегодняшнего дня ему удалось провести здесь всего несколько чудесных недель в окружении заботливых слуг, которых О'Коннер подбирал лично. Но скоро этот дом превратится в его личное убежище, где он сможет наслаждаться жизнью и предаваться высоким размышлениям. Готовясь к этому долгожданному моменту, Винченти снабдил дом самыми современными системами связи, безопасности и тайных ходов.

Он прошел через расположенные французской анфиладой комнаты первого этажа, в каждой из которых царила тень, прохлада и пахло весной. Из утонченного атриума на второй этаж вела мраморная лестница. Он поднялся наверх.

На потолке красовалась роспись, в символической форме изображающая победоносный марш гуманитарных наук. Эта часть дома в наибольшей степени напоминала ему Венецию, хотя из высоких окон открывался вид не на Большой канал, а на Памир. Конечной целью его путешествия являлась закрытая дверь слева от лестничной площадки, за которой располагалась одна из гостевых спален.

Он тихо вошел.

Карин Вальде неподвижно лежала на кровати.

О'Коннер привез больную и ее сиделку на другом вертолете. К правой руке Карин, как и прежде, тянулась трубка внутривенной капельницы. Винченти подошел ближе, взял с металлического подноса на прикроватной тумбочке один из лежащих на нем шприцев и впрыснул его содержимое в трубку. Через несколько секунд стимулятор подействовал. Веки больной дрогнули, а затем открылись. В Самарканд ее отправили под наркозом, теперь же Винченти было необходимо, чтобы она была в сознании.

— Давайте же, — сказал он, — просыпайтесь.

Женщина несколько раз моргнула, и он увидел, что ее взгляд приобретает ясность. Затем она снова закрыла глаза.

Винченти схватил с тумбочки кувшин с ледяной водой и плеснул ей в лицо. Она сразу же очнулась и принялась отплевываться и вытирать текущую с лица воду.

— Сукин сын! — выругалась она и села на кровати.

— Я же велел вам проснуться.

Она не была привязана. Зачем? Взгляд женщины шарил по комнате.

— Где я?

— Вам здесь должно понравиться. Вы же привыкли к элегантности.

Больная заметила, что в окна и открытые балконные двери льется свет, и спросила:

— Как долго я была в отключке?

— Изрядно. Сейчас уже утро.

Суть произошедшего постепенно начала доходить до Карин, и на ее лице появилось растерянное выражение.

— Чего вы от меня хотите? — спросила она.

— Я хотел бы кое-что вам прочесть. Вы позволите?

— А что, могу не позволить?

К ней возвращалась ее обычная резкость.

— Разумеется, не можете. Но, уверяю, вы не пожалеете о потерянном времени.

«Клинические испытания W12-23 вызвали у меня подозрения с самого начала. Кураторами Винченти назначил только себя и меня. Уже одно это было странным, поскольку Винченти лично редко участвовал в такого рода делах. Еще больше мои подозрения усилил тот факт, что в испытаниях были задействованы всего двенадцать подопытных. В большей части проводимых нами испытаний было задействовано от ста подопытных и — в одном случае — до тысячи. Результаты наблюдений за двенадцатью участниками мало что сказали бы об эффективности той или иной субстанции, тем более о ее наиважнейшем свойстве — токсичности. Эти результаты могли оказаться просто-напросто случайными.

Когда я поделился этими соображениями с Винченти, он объяснил, что выяснение степени токсичности является не главной целью данных испытаний; это тоже показалось мне подозрительным. Тогда я попытался выяснить у него, что за препарат мы будем испытывать. Винченти ответил, что препарат он разработал лично и теперь желает выяснить, подтвердятся ли выводы его лаборатории в клинических испытаниях на людях. Я знал, что Винченти работал над проектами, относившимися, согласно нашей внутренней классификации, к категории «конфиденциальных». Это означало, что доступ к информации относительно данного рода проектов предоставлялся лишь ограниченному кругу сотрудников. В прежние времена я неизменно входил в этот круг, но на сей раз Винченти ясно дал понять, что только он будет иметь доступ к препарату, получившему название «Дзета эта».

Руководствуясь определенными параметрами, полученными от Винченти, я подобрал в различных медицинских учреждениях по всей стране двенадцать добровольцев. Это было непростой задачей, поскольку в Ираке тема ВИЧ почти не обсуждается открыто, да и сама инфекция в этой стране встречается редко. Однако через некоторое время путем уговоров и подкупа поставленная цель была достигнута. Трое добровольцев имели раннюю стадию инфекции ВИЧ с умеренным содержанием лейкоцитов и сравнительно низким процентом вируса. Ни у одного из этих людей не наблюдались ярко выраженные симптомы СПИДа. У пятерых других СПИД уже развился, их кровотоки были полны вирусов, количество лейкоцитов находилось на низком уровне, а также наблюдался целый набор внешних симптомов заболевания. Последние четверо уже стояли одной ногой в могиле. Уровень лейкоцитов у них был ниже двухсот, явно прослеживалось наличие целого ряда вторичных инфекций. Смерть каждого из них была лишь делом времени.

В один из дней я отправился в клинику в Багдаде, где были собраны все эти подопытные, и внутривенно ввел каждому из них препарат в указанных Винченти дозах. Одновременно с этим я взял у подопытных образцы крови и тканей. После первой же инъекции состояние всех двенадцати подопытных продемонстрировало явные признаки улучшения. Уровень лейкоцитов резко пошел вверх, началось восстановление иммунной системы, вторичные инфекции пошли на убыль, поскольку организм вновь обрел способность противостоять чужеродным микроорганизмам. Поскольку у пяти из двенадцати добровольцев уже развилась разновидность рака, известная как саркома Капоши, они были неизлечимы в принципе, но ситуация с вторичными инфекциями заметно улучшилась и у них, причем буквально на следующий день после инъекции…

На третий день иммунная система всех двенадцати полностью восстановилась. Лейкоциты регенерировали, их уровень в крови неуклонно рос. К больным вернулся аппетит, они начали набирать вес. Объем возбудителей ВИЧ упал почти до нуля. Хотя инфекция еще оставалась в организмах всех двенадцати добровольцев, стало понятно, что она побеждена. Однако, по указанию Винченти, инъекции были прекращены. На четвертый день, когда Винченти убедился в том, что препарат действует, он приказал вводить вместо него физиологический раствор. Состояние больных резко ухудшилось. Уровень Т-лимфоцитов упал, и ВИЧ вновь взял над ними верх. Что представлял собой испытываемый препарат, так и осталось для меня загадкой. Несколько химических анализов, которые мне удалось провести, выявили в нем лишь некую щелочную субстанцию на основе воды. Скорее из любопытства, нежели из каких-либо других соображений, я исследовал образец препарата под микроскопом и был потрясен, обнаружив в нем живые микроорганизмы».

Винченти заметил, что Карин Вальде слушает с неослабевающим интересом.