Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 259

— Эдвин, ты не знаешь Коттона. Ему не нравится, когда им пытаются играть.

— Нам известно, что Наоми Джонс мертва…

Дэвис приберегал этот аргумент до последнего, не сомневаясь в том, что он сработает.

— … ее сунули в гроб вместе с другим телом — трупом какого-то мелкого афериста из Флоренции. У нее была сломана шея, а у него — пуля в башке.

— Дело рук Винченти? — спросила Стефани.

Дэвис кивнул.

— Он сейчас тоже не сидит на месте. Только что он улетел в Центрально-Азиатскую Федерацию. Незапланированный визит.

Стефани видела, что Дэвис знает больше, чем говорит.

— Он только что похитил женщину, которую Зовастина выхаживала на протяжении последнего года. Женщина, которая являлась ее единственной любовью.

— Зовастина — лесбиянка?

— То-то был бы сюрприз для ее Народного собрания, как думаешь? Роман Зовастиной с этой женщиной длился очень долго, но теперь ее бывшая любовница умирает от СПИДа, и Винченти, судя по всему, решил использовать ее в своей игре.

— Существует ли какая-то причина, по которой вы позволяете Винченти делать все, что ему вздумается?

— У него тоже есть какая-то тайная цель. Он не просто снабжает Зовастину смертоносными вирусами, он не просто обеспечивает членам Венецианской лиги режим наибольшего благоприятствования для их коммерческой деятельности. У него на уме что-то иное, гораздо более важное. Мы хотим знать, что именно.

Стефани было необходимо уйти.

В кабинет вошел еще один священнослужитель и произнес:

— Мы только что слышали выстрел в соборе.

За мгновение до того, как охранник выстрелил, Малоун нырнул под один из музейных стендов. Он пытался спрятаться еще до того, как противник поднялся на галерею, но, по-видимому, мужчина успел увидеть движение и сразу же приступил к действиям.

Пуля попала в стол, на котором были разложены образцы средневековой одежды. Слоистое дерево устояло под ударом, подарив Малоуну дополнительные секунды, чтобы забраться еще глубже в тень. Звук выстрела раскатился по собору и, без сомнения, привлек к себе внимание всех, кто в нем находился. Малоун прополз на четвереньках по скользкому полу и укрылся за длинной экспозицией, в которой были представлены живописные панно и подсвеченные листы манускриптов.

Его пистолет был уже наготове.

Нужно было завлечь мужчину глубже, и это, похоже, не представляло особой проблемы. Звук шагов приближался.

Зовастина услышала звук выстрела, раздавшийся с верхнего северного трансепта, а затем заметила движение и голову, перемещавшуюся над каменным ограждением галереи. Это был один из ее охранников.

— Я пришел не один, — сообщил Торвальдсен.

Она, как и раньше, держала датчанина на мушке пистолета.

— Площадь Сан-Марко кишит полицией. Вам будет непросто уйти. Вам, главе иностранного государства, находящейся в чужой стране. Так что, вы действительно собираетесь застрелить меня? — Торвальдсен сделал паузу и спросил: — Как поступил бы в подобной ситуации Александр Великий?

Зовастина не понимала, говорит ли старик серьезно или издевается над ней, но ответ на его вопрос был у нее готов:

— Он бы убил вас.

Торвальдсен переместился чуть влево.

— Не согласен. Он был великим тактиком и чрезвычайно умным человеком. Вспомнить, к примеру, гордиев узел.

Подняв голову кверху, Зовастина крикнула:

— Эй, что там у вас происходит?

Ее охранник не ответил.

— Легендарный основатель Фригийского царства Гордий основал город Гордион. Он установил в храме Зевса телегу, привязав ярмо к дышлу таким сложным узлом, что его никто не мог развязать. Александр просто-напросто разрубил веревку мечом. Простое решение сложной проблемы.

— Вы слишком много разговариваете.

— Александр не позволял сложным ситуациям затуманивать свой рассудок.

— Виктор! — позвала Зовастина.

— Разумеется, — продолжал Торвальдсен, — существует много вариантов этой легенды. Одна из них утверждает, что Александру легко удалось разрешить задачу и освободить ярмо, вынув из переднего конца дышла крюк — так называемый «гестор», которым закрепляется яремный ремень, после чего нашел концы веревки и распутал узел. Так что — кто знает…

Зовастина начала уставать от этой старческой болтовни. Плевать на то, является она главой государства или нет.

Она нажала на спуск.

54

Самарканд

Винченти помнил, как развивалась болезнь на первых стадиях. Сначала все симптомы напоминали простуду, потом он решил, что это грипп, но скоро стали налицо все признаки вирусной инфекции.

Заражен!

— Я умру? — выкрикнул лежащий на койке Чарли Истон. — Я хочу знать, черт возьми! Скажи мне!

Он вытер потную бровь Чарли влажным лоскутом — в который уже раз за последний час — и спокойно сказал:

— Тебе нужно успокоиться.

— Не неси чушь! Все кончено, да?

Три года они работали плечом к плечу, поэтому уклоняться от ответа или лицемерить не имело смысла.

— Я ничего не могу поделать.

— Черт, я так и знал! Ты должен обратиться за помощью к кому-то еще!

— Ты знаешь, что я не могу этого сделать.

Изолированное местоположение для этой станции выбиралось иракцами и советскими, причем с превеликим тщанием. Главным для них была полная секретность, и цена этой секретности стала фатальной, когда произошла ошибка. Именно ошибка была причиной случившегося.

Привязанный к койке за руки и за ноги, Истон неистово дернулся.

— Развяжи эти проклятые веревки! Выпусти меня отсюда!

Ему пришлось привязать этого идиота, поскольку он знал, что иного выхода нет.

— Мы не можем уйти отсюда.

— Плевать на политику! Плевать на тебя! Развяжи чертовы веревки!

Истон застыл, его дыхание стало натужным, а затем он впал в беспамятство.

Наконец-то.

Винченти отвернулся от койки и взял дневник, который он принялся вести три недели назад. На обложке было выведено имя его напарника. Он заносил туда наблюдения за тем, как день ото дня менялся цвет кожи больного. Поначалу нормальная, она затем приобрела желтушный оттенок и наконец стала пепельной, так что сейчас мужчина, лежащий на койке, казался мертвецом. Среди других наблюдений в дневнике имелись записи о чудовищной потере веса — на десять фунтов каждые два дня и на сорок фунтов в целом — и об острой кишечной непроходимости, выразившейся в том, что больной лишь время от времени мог сделать пару глотков теплой воды или водки.

И, конечно же, о неимоверно высокой температуре. Она не опускалась ниже 39,4°, иногда подпрыгивала выше. Тело теряло жидкость быстрее, чем могло компенсировать эти потери, и усыхало буквально на глазах. Годами они использовали в своих исследованиях подопытных животных. С этой целью Багдад в неограниченных количествах снабжал их гиббонами, бабуинами, зелеными макаками, грызунами и рептилиями. Но теперь появилась возможность аккуратно отследить и задокументировать воздействие болезни на организм человека.

Он перевел взгляд на своего партнера. Каждый новый вдох давался Истону все с большим трудом, глубоко в горле булькала слизь, пот градом катился по коже. Только после того, как Винченти занес все эти наблюдения в дневник, он сунул ручку в нагрудный карман.

Винченти встал с койки и, желая размять затекшие ноги, вышел в прозрачную ночь. Он размышлял о том, как долго еще будет теплиться жизнь в том, что осталось от несчастного Истона. И главное — что делать потом с его телом?

На случай подобной чрезвычайной ситуации не существовало никаких инструкций, поэтому придется импровизировать. К счастью, строители станции предусмотрительно снабдили ее печью для кремации трупов подопытных животных, но, для того чтобы сжечь в ней столь крупный предмет, как человеческое тело, придется включить фантазию.

— Я вижу ангелов! Они здесь! Они повсюду! — закричал с койки Истон.