Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 231

Она сидела на краешке его кровати. Лампы — красивые, но не очень яркие — освещали стены горчичного цвета.

— Хенрик утверждает, что мне, возможно, понадобится твоя помощь.

— А ты этого не хочешь?

— Я не уверена в том, что этого хочешь ты.

— Ты любила Эли?

Он сам удивился тому, что задал этот вопрос, и она ответила не сразу.

— Трудно сказать.

Это был не ответ.

— Он, наверное, был не такой, как все?

— Он был совершенно особенный. Умный. Живой. Смешной. Видел бы ты его, когда он нашел эти утраченные тексты. Можно было подумать, что он открыл новый континент.

— Долго вы встречались?

— Встречались мы нерегулярно, зато целых три года.

Ее взгляд снова уплыл куда-то за грань реального мира — как тогда, когда горел музей. Они с Малоуном так похожи. Оба привыкли прятать свои чувства. Но все имеет свой предел. Малоун до сих пор мучается от осознания того, что Гари не является его кровным сыном, а появился на свет в результате интрижки, которую его бывшая жена крутила давным-давно с другим мужчиной. Фотография мальчика стояла на тумбочке возле кровати, и взгляд Малоуна переместился туда. Для себя он решил, что гены не имеют значения. Гари все равно был его сыном, а с бывшей женой они заключили мир. Кассиопея, видимо, не могла справиться со своим демоном.

— Что ты пытаешься делать?

Ее шея и руки напряглись.

— Жить своей жизнью.

— Это из-за Эли?

— Какая разница.

Отчасти она была права: это и впрямь не имело значения. Это была ее битва, и он был бы в ней лишним. Но его тянуло к этой женщине, хотя сердце ее со всей очевидностью принадлежало другому. Поэтому Малоун попытался отбросить эмоции и спросил:

— Отпечатки пальцев Виктора что-нибудь дали? За ужином никто из вас не сказал об этом ни слова.

— Он работает на верховного министра Ирину Зовастину. Возглавляет отряд ее личных телохранителей.

— Вы не собирались сообщить мне об этом.

Она пожала плечами.

— Со временем. Если тебе это интересно.

Поняв, что женщина поддразнивает его, Малоун подавил злость.

— Ты полагаешь, Центрально-Азиатская Федерация имеет к этому непосредственное отношение?

— Слоновий медальон из музея Самарканда не был похищен.

Верное замечание.

— Эли удалось найти четыре реальных указания на то, где может находиться могила Александра Великого, и он передал эту информацию Зовастиной. Я знаю это, поскольку он рассказывал мне о ее реакции. Она свихнулась на почве древнегреческой истории и Александра. Музей Самарканда получает столь щедрое финансирование именно благодаря ее интересу к эллинистической эпохе. Когда Эли нашел загадку Птолемея относительно могилы Александра, Зовастина пришла в восторг. — Помолчав, Кассиопея закончила: — Он умер через неделю после того, как рассказал ей об этом.

— Ты полагаешь, он был убит?

— Его дом сгорел дотла. Ни от дома, ни от него ничего не осталось.

Все сходится. «Греческий огонь».

— А найденные им манускрипты?

— Мы организовали несколько запросов от имени научного сообщества. Никто в музее о них даже не слышал.

— А теперь горят другие дома, и оказываются похищенными медальоны.

— Да, именно так.

— Что мы будем делать дальше?

— Я еще не решила, нужна ли мне твоя помощь.

— Нужна.

Кассиопея бросила на Малоуна подозрительный взгляд.

— Много ли тебе известно об исторических материалах, в которых говорится о могиле Александра?

— Сначала Птолемей предал его земле в Мемфисе, в южной части Египта, примерно через год после его смерти. Затем сын Птолемея перенес тело на север, в Александрию.

— Верно. Это произошло в промежутке между двести восемьдесят третьим годом до нашей эры, когда умер Птолемей Первый, и двести семьдесят четвертым. В новом районе города, на перекрестке двух главных улиц, где стоял царский дворец, был выстроен мавзолей, который сейчас называется Сома, что в переводе с греческого означает «тело». Величайшая могила в величайшем городе того времени.

— Птолемей был умен, — проговорил Малоун. — Он подождал, пока умрут все потенциальные наследники Александра, а затем провозгласил себя фараоном. Его собственные наследники тоже не были дураками. Они перекроили Египет под греческое царство. Если другие полководцы Александра в большинстве своем потеряли полученные ими наделы, то Птолемеи правили Египтом на протяжении трех веков умело используя Сому для достижения своих политических целей.

Кассиопея согласно кивнула.

— Удивительная история. Могила Александра превратилась в место паломничества. Чтобы отдать дань уважения великому полководцу и правителю, ее посещали Цезарь, Октавиан, Гадриан, Калигула и еще с десяток императоров. Многое бы я отдала, чтобы взглянуть на это: облаченная в золотые одежды мумия, с золотой короной на голове, лежащая в золотом саркофаге, наполненном золотистым медом! Полтораста лет Александр покоился в мире и покое — до тех пор, пока Птолемею Девятому не понадобились деньги. Он снял с тела все золотые украшения, забрал и переплавил золотой саркофаг, заменив его стеклянным. Сома простояла еще шестьсот лет. Последнее упоминание о ней датируется триста девяносто первым годом нашей эры.

Конец этой истории был известен Малоуну. И мавзолей, и останки Александра Великого бесследно исчезли. Их искали на протяжении тысячи шестисот лет, но великий завоеватель древнего мира, человек, которого почитали как живого бога, так и не был найден.

— Ты знаешь, где находится тело? — спросил он.

— Эли полагал, что знает. — Голос Кассиопеи казался далеким, словно она разговаривала с призраком.

— Думаешь, он не заблуждался?

Она пожала плечами.

— Нужно отправиться туда и самим посмотреть.

— Куда?

Наконец Кассиопея подняла на него усталые глаза.

— В Венецию. Но сначала мы должны заполучить последний медальон — тот, за которым сейчас наверняка отправился Виктор.

— И где же он находится?

— Забавно, но он тоже находится в Венеции.

29

Самарканд

2.50

Зовастина улыбнулась папскому нунцию — красавцу с чуть тронутыми сединой золотистыми волосами и пытливым взглядом. Американец, монсеньор Колин Микнер, он представлял здесь Ватикан, который впервые за всю историю Святого престола возглавил выходец из Африки. Нунций уже дважды приезжал к Зовастиной с просьбой разрешить деятельность католической церкви на территории Федерации и каждый раз уезжал восвояси несолоно хлебавши.

Хотя ислам являлся здесь главенствующей религией, кочевые народы, издревле населявшие Центральную Азию, всегда ставили во главу угла свои законы, считая их важнее даже законов шариата. Географическая изоляция воспитала в них стремление к независимости — даже от бога. Поэтому Зовастина сомневалась, что католицизм здесь будет встречен с пониманием. Однако ей было кое-что нужно от этого посланника Ватикана.

Пришло время поторговаться.

— Вы, судя по всему, не ночной человек? — спросила Зовастина. Было видно, что Микнер устал и даже не пытался этого скрывать.

— Разве это время суток не предназначено для сна?

— С нашей стороны вряд ли было бы разумно встречаться среди бела дня. Ваша церковь не пользуется здесь особой популярностью.

— Вот это мы и хотели бы изменить.

Она пожала плечами.

— Вы будете призывать людей отказаться от всего, что они почитали веками? На это не способны даже мусульмане, несмотря на свойственную им дисциплину и прочные моральные установки. Религия тут выполняет не столько духовную, сколько организационную и политическую функцию.

— Святой престол не намерен что-либо менять в Федерации. Он лишь просит позволить церкви взять под свое крыло тех, кто хотел бы исповедовать нашу религию.

Зовастина усмехнулась.

— Вам приходилось посещать наши святыни?

Нунций отрицательно покачал головой.