Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 207

Зовастина сделала глубокий вдох, ощутив сладкий запах занимающегося нового дня.

— Доброй вам игры, — пожелал конюший.

Она поблагодарила его кивком головы и приготовилась выехать на поле. Но при этом ей не давала покоя одна мысль: что происходит в Дании?

5

Копенгаген

Виктор Томас стоял в тени на противоположной стороне канала и наблюдал за тем, как горит греко-римский музей. Он повернулся к своему напарнику, но ничего не сказал, поскольку все было ясно и без слов.

У них возникли проблемы.

На непрошеного гостя напал Рафаэль, он же втащил бесчувственное тело внутрь музея. Каким-то образом после их тайного проникновения в музей входная дверь осталась открытой, и с лестницы, ведущей на второй этаж, он заметил тень, приближающуюся к крыльцу. Рафаэль, работавший на первом этаже, отреагировал мгновенно, прижавшись к стене прямо у входа. Конечно, ему следовало бы подождать и выяснить, каковы намерения незнакомца, но вместо этого Рафаэль попросту тюкнул мужика какой-то статуэткой в висок.

— Женщина, — проговорил Рафаэль. — Она ждала снаружи и была вооружена. Это не к добру.

Виктор согласился. Женщина с длинными черными волосами была одета в обтягивающий костюм. Когда в помещении музея начался пожар, она вышла из аллеи и стояла у канала, а после того, как мужчина подошел к окну, достала пистолет и расстреляла оконное стекло.

Мужчина тоже представлял собой проблему.

Светловолосый, высокий, мускулистый, он выбил растрескавшееся от выстрелов стекло стулом, а затем выпрыгнул из окна с такой легкостью, будто практиковался в этом занятии чуть ли не ежедневно. Вслед за этим он немедленно схватил женщину за руку, оттащил ее от музея, и они оба прыгнули в канал.

Уже через несколько минут прикатили пожарные, вытащили этих двоих из воды и завернули в одеяла.

«Черепашки» выполнили свою работу на славу. Так их назвал Рафаэль, поскольку они действительно во многом напоминали черепах. К счастью, теперь от них не осталось и следа. Каждая была сделана из горючих материалов, которые вызванный ими же огонь пожирал без остатка. Безусловно, любая экспертиза без труда установит, что причиной возгорания стал поджог, но определить, кем и как он был осуществлен, будет невозможно.

За исключением теперешнего случая. И все из-за того, что этот мужчина уцелел.

— Он сможет вызвать неприятности? — спросил Рафаэль.

Виктор продолжал наблюдать затем, как пожарные борются с огнем. Мужчина и женщина, закутавшись в одеяла, сидели на кирпичном парапете.

Судя по всему, они знакомы — и это беспокоило Виктора еще больше. Поэтому он ответил Рафаэлю коротко, но с непоколебимой уверенностью:

— Без сомнения.

Малоун пытался собраться с мыслями. Рядом с ним, закутавшись в одеяло, съежилась Кассиопея. От музея остались одни внешние стены, внутри выгорело все. Старое здание сгорело быстро. Пожарные продолжали заливать остатки пламени, стараясь не допустить его распространения. К счастью, на соседние дома огонь не перекинулся.

Ночной воздух наполнился запахом гари и еще одним — горьковато-сладким, тем самым, который Малоун вдыхал, будучи заточен внутри музея. К небу поднимались клубы дыма, затягивая грязной пеленой яркие звезды. К ним вперевалку — уже во второй раз — подошел грузный мужчина в грязно-желтой пожарной форме. Начальник экипажа. Полицейский уже снял показания с Малоуна и Кассиопеи.

— Вы рассказывали про какие-то диковинные машинки, распылявшие горючую смесь. От нашей воды горение только усиливалось.

— Как же вам удалось обуздать огонь? — спросил Малоун.

— Когда наши цистерны опустели, мы опустили рукава прямо в канал и стали качать воду оттуда. Это помогло.

— Соленая вода?

Все каналы Копенгагена соединяются с морем.

Пожарный кивнул.

— В здании что-нибудь нашли? — поинтересовался Малоун.

— Никаких маленьких машинок, о которых вы рассказывали полиции. Но внутри была такая температура, что плавились даже мраморные статуи. — Пожарный провел ладонью по мокрым волосам. — Очень мощное топливо. Нам понадобится ваша одежда для анализа. Возможно, удастся определить его состав.

— А возможно, и нет. Я ведь выкупался в канале.

— Верно подмечено. — Пожарный покачал головой. — Экспертов по расследованию поджогов это вряд ли порадует.

С этими словами толстяк пошел прочь.

Малоун повернулся к Кассиопее и приступил к допросу.

— Не соблаговолишь ли объяснить мне, что происходит?

— Ты должен был приехать сюда только завтра утром.

— Это не ответ на мой вопрос.

Пряди мокрых черных волос падали ей на плечи и обрамляли ее красивое лицо. Испанская мусульманка, она жила на юге Франции. Богатая, умная, отчаянная женщина, инженер и историк по профессии. Она сказала Малоуну, что приехала в Копенгаген вчера, и за этим приездом наверняка стояло что-то важное. Кроме того, она приехала с оружием, одетая словно для драки — в темные кожаные брюки и тугую кожаную куртку. Малоун размышлял о том, не станет ли эта женщина для него источником новых неприятностей.

— Ты должен радоваться тому, что я оказалась здесь и спасла тебе жизнь.

Малоун не мог понять, то ли она говорит всерьез, то ли подтрунивает над ним.

— Откуда ты узнала, что мою шкуру надо спасать?

— Это долгая история, Коттон.

— Мне торопиться некуда. Я в отставке.

— А я — нет.

Он услышал в ее голосе горькие нотки и испытал странное чувство.

— Ты знала о том, что это здание собираются сжечь?

Кассиопея не смотрела на него, уставившись затуманившимся взглядом на другой берег канала.

— Я сама хотела, чтобы оно сгорело.

— Не потрудишься объяснить почему?

Она сидела молча, погруженная в свои мысли, а затем заговорила:

— Я приехала сюда первой. Видела, как двое мужчин забрались в музей, а потом оглушили тебя и затащили внутрь. Мне нужно было последовать за ними, но я не могла… — Она сделала паузу. — Из-за тебя.

— Кто они такое?

— Те самые, которые оставили эти машинки.

Кассиопея слышала, как Малоун рассказывал полицейскому о том, что произошло с ним в музее, но он постоянно каким-то шестым чувством ощущал, что ей все это уже известно.

— Может, перестанешь играть в кошки-мышки и расскажешь мне все, что знаешь? Что бы ты там ни задумала, но меня из-за этого едва не сожгли заживо.

— Нечего по ночам лазить в открытые двери.

— От старых привычек трудно избавиться. Так что же происходит?

— Ты видел пламя. Ты чувствовал жар. Они не показались тебе странными?

Малоун вспомнил, как огонь спускался по лестнице, а потом остановился и уже не двигался дальше, словно ожидая приглашения.

— Можно сказать и так.

— В седьмом веке, когда флотилии арабов атаковали Константинополь, они, казалось бы, могли с легкостью покорить город. Они были лучше вооружены, имели преимущество в живой силе. Но византийцы преподнесли им сюрприз. Они называли это «жидкий огонь». Забросав этой штукой корабли арабов, они полностью уничтожили их флот. — Кассиопея по-прежнему не смотрела на Малоуна. — В разных формах это оружие существовало до начала Крестовых походов и со временем получило название «греческий огонь». Его состав и способ изготовления хранился в таком строгом секрете, что передавался от императора к императору. Формула настолько тщательно охранялась, что с падением империи исчезла и она. — Кассиопея глубоко дышала и продолжала кутаться в одеяло. — Теперь ее нашли.

— Ты хочешь сказать, что я час назад наблюдал «греческий огонь»?

— Немного видоизмененный. Эта его разновидность ненавидит соленую воду.

— Но почему ты не сказала об этом пожарникам сразу же, как они приехали?

— Мне не хочется лишний раз отвечать на вопросы.

Однако Малоун не отступал.

— Зачем было позволять этому музею сгореть дотла? Только потому, что там нет никаких ценных экспонатов?