Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 177

Гари сидел напротив него в другом кресле.

— Вчера вечером вы сказали, что, возможно, это именно то, за чем мы приходили в библиотеку.

Мальчик, решил Торвальдсен, заслуживает того, чтобы знать правду.

— Тебя похитили для того, чтобы заставить твоего отца найти одного человека, которого он спрятал много лет назад. Я думаю, листы, которые ты сейчас видишь в моих руках, связаны со всем этим.

— Каким образом?

— Это переписка двух ученых мужей, Иеронима и Августина. Они жили в четвертом-пятом веках и активно участвовали в формировании христианской религии.

— История. Она уже начинает мне нравиться, но надо столько всего знать, что голова кругом идет.

Торвальдсен улыбнулся.

— Но главная проблема состоит в том, что у нас слишком мало документов, дошедших до наших дней из тех времен. Войны, политики, время и насилие уничтожили большую их часть. Но вот это, — он указал на листы, — мысли двух образованнейших людей древности.

Торвальдсен хорошо знал историю обоих. Августин родился в Африке от матери-христианки и отца-язычника. Став взрослым, он принял христианство и рассказал о своей юношеской невоздержанности в автобиографии, которую назвал «Исповедь», книге, которая, насколько было известно Торвальдсену, до сих пор входила в программу обязательного чтения любого университета. Он основал монашескую общину в Гиппоне и в течение тридцати пяти лет был епископом этого города, став интеллектуальным лидером католицизма в Африке, используя при этом все свое влияние для защиты истинной веры. Церковь многим обязана ему в части формирования раннехристианского учения.

Иероним также был рожден в семье язычников и бездумно промотал свою молодость. Впоследствии, однако, он стал жадно поглощать знания и со временем превратился в самого просвещенного из Отцов Церкви. Он вел жизнь отшельника и тридцать лет посвятил переводу Библии. С той поры его имя столь тесно ассоциируется с книгами, что его признали святым покровителем библиотек.

Из того немногого, что Торвальдсену удалось подслушать прошлой ночью, ему стало ясно, что двое этих людей, живших в разных частях древнего мира, общались друг с другом в тот период, когда Иероним занимался главным делом всей своей жизни. Херманн вкратце рассказал вице-президенту о том, как двое ученых манипулировали библейскими текстами, но Торвальдсену было необходимо увидеть картину полностью. Поэтому он взял листы с английским переводом и стал читать вслух.

«Мой ученый собрат Августин. Было время, когда я полагал Септуагинту дивным трудом. Я прочитал ее в Александрийской библиотеке. Я слышал мысли книжников, которые пересказывали беды израилитов, и это породило веру, которой до сих пор полна моя душа. Но та, прежняя радость теперь сменилась смущением. Мой труд по переводу старых текстов позволил мне понять, что создатели Септуагинты позволили себе большие вольности. Переводя абзац за абзацем, я обнаруживаю все новые и новые несоответствия. Иерусалим — это не город, а местность, в которой расположены многие города и поселения. Святейшая из рек Иордан на самом деле не река, а горный хребет. Что касается названий тех или иных мест, то большинство из них также неверны. Греческий перевод не соответствует древнееврейскому оригиналу, и так — по всему тексту, причем получилось это не по ошибке или невежеству, а было сделано преднамеренно».

«Иероним, друг мой.

И без того нелегкая задача, стоящая перед тобой, стала еще труднее из-за великой миссии, возложенной на нас. Я тоже провел немало времени в Александрийской библиотеке. Многие из нас изучали древние манускрипты. Мне довелось прочитать воспоминания Геродота, посетившего Палестину в пятом веке до Рождества Христова. Там он обнаружил территорию, находившуюся под владычеством персов и населенную сирийцами. Ни израилитов, ни евреев он там не нашел, как не нашел Иерусалима или Иудеи. Это показалось мне весьма примечательным, тем более что, согласно старым текстам, именно в это время в Иерусалиме сооружался храм Яхве, а Иудее был присвоен статус крупной провинции. Если бы все это существовало на самом деле, просвещенный грек не мог бы всего этого не заметить, поскольку слыл человеком наблюдательным и дотошным.

Я обнаружил, что первое отождествление древнего Израиля с тем, что мы называем Палестиной, принадлежит римлянину Страбону. Его „Исторические записки“ изобилуют деталями и подробностями того, что ему удалось узнать, мне же посчастливилось прочитать этот труд в Александрийской библиотеке. Он был завершен через двадцать три года после появления на свет нашего Господа, то есть он писал его при жизни Христа. Он отмечает, что название „Иудея“ стало применяться к Палестине во время греческого правления. На греческом страна евреев называлась Иудайя. Это было всего за столетие до рождения Христа. Значит, евреи обосновались в Палестине за те четыреста лет, которые разделяют посещения этих мест Геродотом и Страбоном.

Страбон сам писал о наплыве большого числа евреев, которые пришли с каких-то южных земель и заселили Палестину. Он не знал наверняка, что это были за земли, но рассуждал так: учитывая близость и доступность Египта, исход, должно быть, состоялся оттуда и привел евреев в Палестину. Но доказательств правильности этого предположения не существует. Страбон сам отмечал, что свои познания он черпал от евреев Александрии, среди которых он пробыл довольно долго. Он свободно владел древнееврейским языком и, подобно тебе, дорогой Иероним, сообщал в своих „Исторических записках“ о том, что нашел в Септуагинте множество ошибок. Он утверждает, что ученые Александрийской библиотеки, переводившие старые тексты на греческий, попросту подгоняли их под то, что они услышали от живших тогда евреев. Страбон также писал, что александрийские евреи забыли свое подлинное прошлое и, похоже, с удовольствием создавали для себя новое, вымышленное».

«Мой высокоученый собрат Августин. Я прочитал сочинения Иосифа Флавия, еврея, который жил через сто лет после появления на свет Господа нашего и писал с великим знанием предмета. Он со всей определенностью отождествляет Палестину с землями, упоминающимися в старых текстах, отмечая, что тот регион является единственным известным ему местом, где евреи существовали в виде единого политического субъекта. Сравнительно недавно Евсевий Кесарийский по велению нашего прославленного императора Константина сопоставил географические названия, упоминающиеся в старом тексте, с географией Палестины. Я читал его труд „О названиях местностей, встречающихся в Священном Писании“, но после изучения старого текста становится ясным, что писания Евсевия страдают серьезными изъянами. В одних случаях он слепо применял названия из старого текста, в других — просто основывался на своих предположениях. Хотя нельзя не признать, что проделанная им работа весьма важна. Благочестивые и доверчивые пилигримы до сих пор используют эту книгу как путеводитель».

«Иероним, друг мой. Мы должны выполнять нашу миссию с великим усердием. Наша религия только создается, и опасности грозят нам на каждом шагу. То, чем ты занят, жизненно важно для нашего существования. Перевод старого текста на латынь сделает его слова доступными для огромного множества людей. Я умоляю тебя не ставить препон на пути того, что начали создатели Септуагинты. Господь наш Иисус Христос жил в Палестине. Для учения, которое мы сейчас формулируем, создавая Новый Завет, важно, чтобы наши голоса звучали в унисон. Я прекрасно понял то, что ты хотел довести до моего сведения: старый текст не является жизнеописанием израилитов в том месте, которое мы называем Палестиной. Но разве это важно? Новый Завет должен стать продолжением и дополнением Ветхого, ибо только тогда его статус станет выше статуса последнего. Соединение старого с новым покажет, сколь важным был приход Господа нашего Иисуса Христа и сколь насущно учение Его. Не надо исправлять ошибки, обнаруженные тобой в Септуагинте. Ты сам написал мне, что евреи, помогавшие переводчикам, позабыли свое прошлое. Они ничего не знали о жизни своих предков. Поэтому Палестина, которую мы знаем, должна оставаться ею в обоих заветах. Это наша задача, наша миссия, брат мой. От нас зависит будущее нашей религии, нашего Господа Иисуса Христа, и Он вдохновляет нас на выполнение Его воли».