Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 168

Торвальдсен заметил, что теперь аудитория ловит каждое слово Херманна с напряженным вниманием и это добавляло оратору уверенности.

— Но и это еще не все. Повсюду в Ветхом Завете «Иордан» обозначается словом «yarden» на иврите. Но нигде не говорится, что этот термин означает реку. На самом деле это слово означает «спускаться», «пологий спуск рельефа местности». Тем не менее из перевода в перевод Иордан переходит как название реки, а переправа через нее представляется сложнейшим делом. Однако палестинская река Иордан — не такая уж значительная водная артерия. Люди, обитавшие по обоим ее берегам, веками переправлялись через нее безо всякого труда. А вот здесь, — он показал на горную гряду, тянущуюся вдоль побережья Красного моря, — мы видим Западно-Аравийское нагорье. Оно практически непреодолимо, за исключением тех мест, где в хребтах имеются складки, да и там это сделать крайне сложно. И каждый раз, когда в Ветхом Завете упоминается Иордан, география и история точно совпадают с тем, что есть и было здесь, в Аравии.

— То есть Иордан — это горная гряда?

— Любой другой вариант перевода оказывается лишенным смысла.

Херманн обвел взглядом повернутые к нему лица и сказал:

— К географическим названиям существует отношение как к чему-то священному. Они живут в памяти народа и нередко возрождаются спустя много веков. Хаддад обнаружил, что в Азире это проявилось особенно наглядно.

— Неужели не было найдено ничего, что связывало бы Палестину с Библией?

— Кое-какие открытия были, но ни одна из находок, извлеченных из земли, ничего не доказывает. На так называемой «стеле Меша», найденной в тысяча восемьсот шестьдесят восьмом году, высечена надпись с подробным повествованием о войнах Моава с Израильским царством, о которых упоминается в Книге Царств. Текст на другом артефакте, обнаруженном в тысяча девятьсот девяносто третьем году в долине Иордана, говорит о том же. Но нигде нет указаний на то, что Израиль находился в Палестине. В летописях ассирийцев и вавилонян рассказывается о войнах, в которых участвовал Израиль, но нигде не говорится, где он располагался. В Четвертой Книге Царств рассказывается о том, что армии Израиля, Иуды и Едома шли семь дней по безводной пустыне. Но рифтовую долину Палестины, которую обычно ассоциируют с этой пустыней, можно пересечь за один день и воды там в избытке.

Речь Херманна текла легко и непринужденно. Ему явно доставляло удовольствие рассказывать о том, что так долго приходилось хранить в секрете.

— От первого храма Соломона не осталось — по крайней мере не было обнаружено — ровным счетом ничего, хотя в Книге Царств говорится, что при его строительстве использовались огромные тесаные камни. Почему ни один каменный блок не дожил до наших дней? Куда они все подевались?

Наконец Херманн добрался до самого главного.

— Что же произошло? Ученые допустили, чтобы их предвзятое мнение радикальным образом повлияло на их истолкование древних текстов. Им хотелось, чтобы Палестина была землей древних евреев из Ветхого Завета, и для этой цели были все средства хороши. В реальности все обстояло совершенно иначе. Археология с уверенностью доказала только одно: Палестина времен Ветхого Завета была заселена народами, обитавшими в деревушках или маленьких городах и состоявшими преимущественно из крестьян. Это были грубые землячества неотесанных людей, но отнюдь не просвещенное, развитое общество постсоломоновой эпохи. Это научно доказанный факт.

— Что говорит Псалтирь? — проговорил один из членов ордена. — Истина, подобно роднику, истечет из земли.

— Что вы намерены делать? — спросил другой.

Этот вопрос явно пришелся Херманну по душе.

— Хотя саудовцы и наложили табу на любые археологические раскопки, Хаддад был убежден, что доказательства его теории до сих пор существуют, и мы в настоящее время пытаемся их обнаружить. Если мы в этом преуспеем или хотя бы сумеем поставить под сомнение достоверность Ветхого Завета, последствия могут оказаться поистине эпохальными. Пошатнется не только Израиль, но и Саудовская Аравия. Коррумпированность ее правительства давно сидит у нас в печенках. Только представьте себе, что могут предпринять в такой ситуации радикальные мусульмане. Самое святое для них место оказывается библейской родиной евреев! Возникнет такая же ситуация, как с Храмовой горой в Иерусалиме, которую объявляют местом своего рождения все три главные религии мира. Это место порождало хаос на протяжении тысячелетий. Тот хаос, который возникнет в Западной Аравии, даже невозможно себе представить.

Торвальдсену надоело хранить молчание, и он встал.

— Вряд ли вы всерьез полагаете, что эти откровения, даже если будет доказана их истинность, повлекут столь далеко идущие последствия. Что же на самом деле до такой степени заинтересовало Политический комитет?

Херманн посмотрел на него с враждебностью, причина которой была известна только им двоим. Круг взял в оборот Коттона Малоуна, похитив его сына, теперь Торвальдсен отплатил Херманну той же монетой. Конечно, Синее Кресло ни за что не покажет слабости. Торвальдсен умно разыграл козырную карту, приурочив свой удар к ассамблее, в ходе которой Херманн должен проявлять особую осторожность. И какое-то внутреннее чувство подсказывало ему, что в рукаве у австрийца имеется еще один туз.

И улыбка, зазмеившаяся по губам хозяина дома, убедила датчанина в правильности его догадки.

— Все верно, Хенрик, существует еще один аспект, который заставит ввязаться в драку также и христиан.

58

Вена, 22.50

Альфред Херманн закрыл дверь своих личных апартаментов, снял мантию, шейную цепь, бросил их на кровать, и его усталое тело сразу же ощутило облегчение.

Он был удовлетворен тем, как проходила ассамблея. Через три часа после начала работы ее участники наконец начали понимать, что к чему. Предложенный им план был одновременно грандиозным и хитроумным. Теперь было необходимо подкрепить слова осязаемыми доказательствами. Но как это сделать? Он слишком долго не получал никаких известий от Сейбра.

В душе его нарастала тревога — незнакомое ему прежде чувство. Чтобы ускорить осуществление этих грандиозных планов, Херманн до предела уплотнил свой график. Возможно, это будет его последнее крупное предприятие в роли Синего Кресла, поскольку срок пребывания на посту главы ордена подходил к концу.

Орден Золотого Руна находился на гребне могущества и успеха. Ему удалось ввести нужных людей в правительства многих стран, а некоторые даже свергнуть, и все это вело к его процветанию. То, что задумал Херманн сейчас, могло поставить на колени еще большее число правительств, а если сценарий будет разыгран правильно, возможно, даже американское.

Он предвидел, что Торвальдсен может стать источником проблем, и именно поэтому приказал Сейбру подготовить финансовое досье. Однако, сидя накануне в Доме бабочек и наблюдая за Сейбром, который весьма неохотно воспринял очередное задание, он и подумать не мог о том, что Торвальдсен поведет себя столь агрессивно. Их знакомство измерялось десятками лет. Они не были близкими друзьями, но единомышленниками — наверняка. Возможно, именно поэтому датчанин так быстро связал события в Копенгагене с ним и с орденом.

Херманн не ожидал, что Сейбр наследит, и случившееся заставляло его задуматься относительно этого человека. Неужели он позволил себе проявить беспечность? Или, может быть, это было сделано преднамеренно?

В его ушах до сих пор звучали слова, сказанные Маргарет о Сейбре: взял слишком много воли, пользуется чересчур большим доверием. Когда Сейбр в последний раз вышел на связь с Херманном, он направлялся из Ротенбурга в Лондон, чтобы отыскать Джорджа Хаддада. Херманн сам неоднократно пытался дозвониться до него, но каждый раз безуспешно. А Сейбр был ему нужен — здесь и сейчас.

В дверь легонько постучали. Херманн пересек комнату и повернул ручку.

— Настало время продолжить наш разговор, — сказал стоящий на пороге Торвальдсен.