Цикл романов "Все секреты мира" (СИ) - Берри Стив - Страница 160

Они остановились перед стеклянными дверьми, искусно вделанными в старинную каменную арку. За ними находилась сувенирная лавка.

— Вряд ли тут есть сигнализация, — сказал Макколэм. — Здесь и воровать-то нечего, кроме сувениров.

Двери из толстого стекла висели на черных металлических петлях и были снабжены хромированными ручками.

— Они открываются наружу, — сказал Малоун. — Выбить их внутрь не удастся. Это стекло — в полдюйма толщиной.

— Может, они вообще не заперты? — предположила Пэм.

Малоун потянул за ручку, и дверь открылась.

— Теперь я понимаю, почему твои клиенты прислушиваются к твоему мнению.

— А зачем их запирать? — сказала она. — Это место — настоящая крепость. Кроме того, он прав, здесь действительно нечего воровать. Сами двери стоят гораздо больше всего содержимого лавки.

Малоун улыбнулся, услышав эти логические рассуждения. К Пэм отчасти вернулась уверенность в себе, и его это радовало, поскольку не позволяло ему расслабляться.

Они вошли внутрь. Темная, пыльная комната напомнила Малоуну исповедальню, из которой они только что выбрались. Он закрепил дверь в открытом положении, в каком она обычно находилась в часы публичных посещений. Помещение было небольшое, примерно в двадцать квадратных футов. Вдоль одной из стен стояли три высокие стеклянные витрины, две другие были заняты книжными полками, вдоль четвертой вытянулся прилавок с кассовым аппаратом. Посередине лавки стоял стол, заваленный книгами.

— Нам нужен свет, — сказал Малоун.

Макколэм подошел к другой паре стеклянных дверей, за которыми темнела неосвещенная лестничная клетка. На стене возле них располагались три выключателя.

— Мы находимся внутри монастыря, — проговорил Малоун. — Вряд ли свет будет виден из-за стен. Включите на секунду и тут же выключите. Посмотрим, что из этого выйдет.

Макколэм нажал на один из выключателей, и возле стеклянных витрин загорелись четыре маленькие галогеновые лампочки.

— Этого вполне достаточно. А теперь давайте поищем нужную нам картинку.

На столе в центре лавки лежали книги в твердом переплете. На английском и португальском языках все они назывались одинаково: «Аббатство Святого Иеронима Санта Мария». Глянцевые страницы, много текста, но и фотографий — тоже. Рядом возвышались две стопки из книг потоньше. Тут иллюстраций было значительно больше. Малоун просмотрел первую стопку, Пэм — вторую. Пролистав одну из книг, он, ближе к ее концу, обнаружил то, что искал: иллюстрацию, на которой был изображен фрагмент алтаря и дарохранительница. Малоун поднес книгу к свету. Фотография была сделана крупным планом, и дверца дарохранительницы была видна во всех деталях.

— Нашел! — громко объявил он.

Затем он прочитал текст, касающийся алтаря, в надежде почерпнуть из него какую-нибудь полезную для них информацию, и узнал, что дарохранительница была сделана из дерева, а затем обшита серебром. Для того чтобы разместить ее на алтаре, пришлось убрать центральную картину в нижнем ряду, которая впоследствии была утеряна. Изображение, которое было на этой картине, перенесли на дверцу дарохранительницы, завершив таким образом иконографический цикл картин, каждая из которых была так или иначе связана с богоявлением.

Бородачом, преклонившим колена перед новорожденным Христом, был Гаспар, один из волхвов. В пояснительном тексте говорилось, что это изображение символизирует подчинение всего мирского божественному, а трое волхвов олицетворяют собой весь известный тогда мир — Европу, Азию и Африку. А затем Малоун наткнулся на интересный пассаж.

«Было отмечено, что в определенные периоды времени происходит странное: солнечные лучи, попадая в церковь, производят необычный эффект. В течение двадцати дней перед весенним равноденствием и тридцати дней после осеннего равноденствия золотые солнечные лучи, начиная от часа вечерни и до заката, проникают в церковь с западной стороны и создают прямую линию длиной в 450 шагов, проходящую через всю церковь от хоров до дарохранительницы, превращая ее серебро в золото. Уже давным-давно один приходской священник Белема, горячий любитель истории, подметил: „Солнце словно просит Создателя дать ему несколько часов отдыха, обещая вернуться на рассвете и вновь приступить к выполнению своих сияющих обязанностей“».

Прочитав этот абзац, Малоун сказал:

— Хранители весьма эрудированы.

— И очень точно рассчитывают время, — добавила Пэм. — С осеннего равноденствия прошло две недели.

Малоун вырвал из книги страницу и напомнил своим спутникам последнюю часть ребуса:

— «Найди место, которое образует адрес несуществующего места, указывающий на то, где находится другое место». Это наша следующая задача, и гораздо более трудная.

— Коттон, у тебя наверняка уже есть какие-то идеи на этот счет.

У него действительно имелись кое-какие соображения, и он был рад, что ее разум также не бездействует.

— «Где заходящая звезда находит розу, пронзает деревянный крест и превращает серебро в золото. Найди место…» — Она указала на картинку из книги. — Дверца дарохранительницы. Рождение Христа. Это Белем. Вспомни, что мы прочитали сегодня утром в Лондоне. Белем переводится с португальского как Вифлеем. А что написал Хаддад? Великие деяния часто начинаются с озарения.

В отдалении послышался звон разбитого стекла.

— Это во дворе, — сказал Макколэм.

Малоун метнулся к выключателям и погасил свет. Их вновь окутала темнота, и глазам понадобилось несколько секунд, чтобы привыкнуть к ней.

Снова — звон стекла.

Он подкрался к распахнутой двери. Звуки доносились с дальнего конца двора, по диагонали, с его нижнего уровня. Малоун заметил в полутьме какое-то движение, а затем увидел троих мужчин, выходящих из других стеклянных дверей. Все они были вооружены. Незваные гости, развернувшись, цепочкой вошли в нижнюю галерею.

52

Вашингтон, округ Колумбия, 14.45

Стефани протянула контролеру билеты, и они с Кассиопеей вошли в здание Национального музея авиации и космонавтики. Грин не пошел с ними, поскольку присутствие генерального прокурора в столь людном месте не могло бы остаться незамеченным. Что касается Стефани, то она выбрала это место по нескольким причинам: из-за его репутации наиболее посещаемого музея мира, прозрачных стен, обилия охраны и наличия металлодетекторов. Женщина сомневалась в том, что Дейли в сложившейся ситуации предпримет какие-нибудь официальные действия, вроде ее ареста, но он мог привести с собой Хизер Диксон и ее новоиспеченных арабских союзников.

Лавируя между многочисленными посетителями, женщина смотрела по сторонам, разглядывая интерьеры состоящего из трех блоков музея. Это было царство стали, мрамора и стекла. Потолок располагался на высоте в сто футов, отчего возникало ощущение, что находишься в ангаре. Здесь была представлена вся история воздухоплавания — от «Флайера» братьев Райт и моторного самолета «Дух Сент-Луиса» Чарльза Линдберга до космического корабля «Аполлон-11», высадившего первых людей на поверхность Луны.

— Да, народу здесь и впрямь уйма, — пробормотала Кассиопея.

Они миновали кинотеатр и вошли в Зал космонавтики. Дейли стоял возле полномасштабной копии лунного модуля, похожего на паука. Аппарат был представлен в том виде, в каком он должен был находиться на поверхности Луны, а на лесенке одной из его посадочных «ног» балансировала фигура астронавта. Дейли выглядел спокойным и собранным. Из его идеальной набриллиантиненной прически не выбивался ни один волосок.

— Хорошо, что сейчас ты одет, — проговорила Стефани, когда они приблизились.

— Я недооценил тебя, — сказал он в ответ. — Это было ошибкой. Больше я ее не повторю.

— Ты оставил всех своих сопровождающих дома?

Стефани знала, что Дейли редко выходил куда-нибудь без телохранителей.

— Всех, кроме одного.

Он сделал знак, и из-за модели космической орбитальной станции Скайлэб вышла Хизер Диксон.