Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 847

Адвокат Арта оказался небольшого роста, безупречно одетым человеком холеной наружности. Черный, строгого покроя костюм выглядел так, как будто был только что отутюжен, черные ботинки были до блеска начищены, а манжеты рубашки были выпущены из-под рукавов пиджака ровно на положенную им длинну. У него были карманные часы на серебрянной цепочке, очень эффектно смотревшейся на фоне темной ткани жилета. Мне даже совсем необязательно было заглядывать в справочник «Кто есть Кто?», чтобы догадаться о том, что живет он, должно быть, в тихом местечке типа Беверли-Фармз, что в свое время он закончил колледж при Гарварде, где затем продолжал обучение на юридическом факультете, что жена его без ума от Вассара, и что всем остальным нарядам она предпочитает плиссированные юбки, кашемировые свитера и жемчужные украшения, или то, что дети его посещают занятия в колледже Гротона или Конкорда. Брэдфорд держался уверенно и с достоинством.

— По-моему, самое время выпить, — сказал он, обращаясь ко мне. — А вы как на это смотрите?

— Замечательно.

Бар находился на втором этаже, большая комната с высокими окнами, выходящими на Бикон-Стрит и Коммонз. Здесь было тихо и пахло сигарами. Завсегдатаи клуба собирались здесь небольшими группками и о чем-то тихо разговаривали между собой. Бармену без излишний напоминаний было известно, кто и что будет пить: он знал здесь всех, кроме меня. Мы расположились в удобных мягких креслах у окна, и я заказал себе водку «Гибсон». Брэдфорд же лишь кивнул бармену. Ожидая, пока принесут заказанные напитки, он заговорил первым:

— Я не сомневаюсь, что вы, должно быть, разочарованы моим решением, но откровенно…

— Я не разочарован, — сказал я, — потому что это не мой суд.

Брэдфорд сунул руку в карман, извлек оттуда часы, взглянул на циферблат и затем снова водворил их на место.

— В данный момент, — строго сказал он, — пока еще никого не начинали судить.

— Я не согласен с вами. Мне кажется, что именно в данный момент судят очень многих.

Он раздраженно забарабанил пальцами по столу, и бросил недовольный взгляд на бармена на другом конце комнаты. На языке психиаторов данный феномен называется замещением.

— Ну и что же это должно означать? — спросил он наконец.

— Все в этом городе отвернулись от Арта Ли, от него шарахаются, как от чумного.

— И вы усматриваете в этом некий темный заговор?

— Нет, — признался я. — Я просто удивлен.

— У меня есть один знакомый, — сказал Брэдфорд, — который утверждает, что все врачи доверчивы и наивны как дети. Вы же не производите впечатление человека наивного.

— Это что, комплимент?

— Это наблюдение.

— Стараюсь, — сказал я.

— Тогда знайте, что на самом здесь нет никакой тайны или заговора. Вы должны давать себе отчет, что по работе я связан со многими клиентами, и что мистер Ли просто один из них.

— Доктор Ли.

— Да, правильно. Доктор Ли. Он является одним из моих клиентов, перед которыми у меня также имеются определенные обязательства. Как раз сегодня днем я имел разговор с одним из сотрудников канцелярии окружного прокурора, так как мне было необходимо получить официальное подтверждение, на какой день будет назначено слушание по делу доктора Ли. И выходит, что оно совпадает со слушанием другого дела, за которое я взялся раньше. Как вы понимаете, я не могу разорваться и одновременно участвовать сразу в двух процессах. Я объяснил это доктору Ли.

Принесли напитки. Брэдфорд поднял свой бокал:

— Ваше здоровье.

— Ваше здоровье.

Он отпил небольшой глоток и принялся разглядывать бокал.

— Когда я объяснил свою позицию доктору Ли, то он согласился со мной. Я также сказал ему, что моя фирма приложит все усилия к тому, чтобы он у него на суде был хороший адвокат. Вполне вероятно, что кто-нибудь из наших четырех основных компаньонов сможет…

— Но это еще не точно?

Он пожал плечами.

— В этом мире нет ничего определенного.

Я отпил из своего бокала. Отвратительно: белый вермут с еле различимым привкусом водки.

— Вы дружите с Рэндаллами? — спросил я.

— Я знаю эту семью, да.

— И это, должно быть, тоже сыграло свою роль в принятии вами подобного решения?

— Нет, разумеется, — он приосанился в своем кресле. — Настоящий адвокат очень рано учится проводить четкую грань между работой и личными привязанностями. Очень часто это бывает просто необходимо.

— Особенно в маленьком городке.

Он улыбнулся.

— Простестую, Ваша Честь.

Он снова отпил из своего бокала.

— Знаете, доктор Берри, говоря строго между нами, так сказать не для протокола, я, признаться, полностью на стороне доктора Ли. Ведь аборт это дело житейское. Это случается со всеми и повсеместно. В Америке ежегодно производится миллион абортов; это очень средний показатель. Рассуждая с практической точки зрения, аборты необходимы. Наше же законодательство по этому вопросу высказывается слишком расплывчато и туманно. Причем суровость закона довольно абсурдна. Но смею заметить вам, что наши врачи еще более строги, чем сам закон. Созданные при больницах и клиниках советы, призванные вроде бы выдавать разрешения на аборт чересчур осторожничают. Они не разрешают аборты даже в тех случаях, где с правовой точки зрения нет и даже не могло быть никакого подвоха. По моему глубокому убеждению, прежде, чем пересматривать законодательство по вопросу об абортах, необходимо в первую очередь изменить взгляды, господствующие у вас в медицине.

Я ничего не сказал. Сложение вины с себя и взваливание ее на чужие плечи считалось испытанным и освященным временем ритуалом, наблюдать за которым надлежало в полном молчании. Брэдфорд взглянул на меня и спросил:

— Вы, кажется, не согласны со мной?

— Нет, отчего же, — сказал я. — На мой взгляд это довольно оригинальная речь в защиту обвиняемого.

— Это было сказано вовсе не за тем.

— Тогда, должно быть, я вас не совсем понял.

— Меня во всяком случае это не удивляет, — сухо сказал он.

— И меня тоже, — заметил я, — потому что сказанное лишено всякого смысла. Мне всегда казалось, что адвокаты обычно говорят по сути дела, а не ходят вокруг да около.

— Я просто пытаюсь внести ясность в занимаемую мной позицию.

— Ваша позиция мне и так вполне ясна, — сказал я. — Я беспокоюсь за доктора Ли.

— Что ж, очень хорошо. Давайте поговорим о докторе Ли. Ему предъявлено обвинение в соответствии с принятым семьдесят восемь лет назад законодательством штата Массачусеттс, по которому любое действо, способствующее прерыванию уже наступившей беременности трактуется как уголовное деяние, предусматривающее наказание в виде денежных штрафов и тюремного заключения сроком до пяти лет. За аборт, повлекший за собой смерть пациента, предусмотрена мера пресечения в виде тюремного заключения сроком от семи до двадцати лет.

— Как в случае непреднамеренного убийства или убийства без отягчающих обстоятельств?

— Формально, ни первое и ни второе. Если рассуждать…

— Но тогда может идти речь об освобождении под залог?

— В принципе, да. Но не к данному случаю это не относится, потому что обвинение будет добиваться наказания за убийство на основании общеправового положения, по которому любое противоправное действо, повлекшее за собой смерть, классифицируется как убийство.

— Понятно.

— По мере рассмотрения данного случая, обвинение сумеет доказать — и я уверен, что они подберут очень весомые доказательства — то, что доктор Ли делал аборты. Они объявят о том, что та девушка — Карен Рэндалл — прежде была на приеме у доктора Ли, и что он по неизвестной причине никоим образом не отразил этот визит в своих записях. Затем выяснится, что доктор Ли не может доказать свое алиби — где он был и чем занимался в те несколько решающих часов воскресного вечера. А потом будут представлены свидетельские показания миссиз Рэндалл, что якобы девушка сказала ей, будто это Ли сделал ей аборт.

В конце концов все дело сведется к противоречию в показаниях. Ли, врач, занимающийся абортами, заявляет, что он этого не делал; миссиз Рэндалл же настаивает, что это его рук дело. Окажись вы на месте присяжных, кому бы вы поверили?