Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 813

И я тоже удивился эволюционным изменениям роев. На самом деле ведь ничего не мешало роям эволюционировать сразу в двух разных направлениях. Или, если уж на то пошло, в трех, четырех, десяти направлениях. Я должен был это предвидеть. Я должен был ожидать этого, должен был предусмотреть такую возможность. Если бы я подумал об этом заранее, я был бы подготовлен к той ситуации, которая сложилась сейчас.

Но вместо этого я рассматривал рой только как одну проблему — проблему, актуальную только здесь, в пустыне, — и полностью упустил из виду все другие возможности.

«Это называется отрицанием, Джек».

Сейчас я обдумывал, какие еще возможности я мог упустить. Что еще я не заметил, на что еще не обратил внимания? Где я свернул с верного пути? Какие первые признаки зарождающихся проблем я упустил из виду? Наверное, дело было в том, что мое первое знакомство с роем вызвало у меня сильную аллергическую реакцию, от которой я едва не погиб. Мае сказала, что это аллергическая реакция на коли-токсин — токсин кишечной палочки. То есть в том рое содержались бактерии — кишечные палочки. И этот токсин, очевидно, появился в результате эволюционных изменений в кишечной палочке, которые отразились на свойствах роя. Ну, с такой точки зрения присутствие фага в чане с бактериями тоже является эволюционным изменением — вирусной реакцией на бактерии, которые…

— Мае, погоди минутку… — попросил я.

— Что такое?

Я сказал:

— Возможно, мы все-таки можем кое-что сделать, чтобы их остановить.

Мае отнеслась к моей идее скептически — я понял это по выражению ее лица. Но она вытерла слезы и слушала меня очень внимательно.

Я сказал:

— Рой состоит из наночастиц и бактерий — правильно?

— Да…

— Бактерии вырабатывают исходный материал, составляющие части, из которых собираются наночастицы. Правильно? Да. Значит, если бактерии погибнут, рои тоже погибнут?

— Наверное… — Мае нахмурилась. — Ты думаешь об антибиотиках? Хочешь дать всем антибиотики? Но, чтобы подавить кишечную палочку, понадобится очень большое количество антибиотика и придется принимать лекарство несколько дней подряд, и я не думаю, что…

— Нет. Я думаю не об антибиотиках, — я постучал пальцем по чану. — Я думаю вот об этом.

— Фаги?

— Почему бы и нет?

— Не знаю, сработает ли это… — сказала Мае и нахмурилась. — В принципе, возможно, что-нибудь и получится. Только… Как ты собираешься ввести им фаги? Ты же понимаешь, они не согласятся просто выпить микстуру.

— Тогда мы рассеем фаги в воздухе, — сказал я. — Они будут вдыхать фаги, ни о чем не подозревая.

— Ну-у… А как мы рассеем фаги в воздухе?

— Очень просто. Не отключай этот чан. Наоборот, подключи его к производственной линии. Пусть бактерии изготавливают вирусы — много вирусов. А потом мы выпустим их в воздух.

Мае вздохнула.

— Ничего не получится, Джек.

— Почему?

— Производственная линия не будет изготавливать вирусы.

— Но почему?

— Вспомни, как размножаются вирусы. Ты же знаешь — вирус прикрепляется к клеточной мембране снаружи, потом проникает внутрь клетки. Потом вирус видоизменяет РНК бактерии, и бактерия начинает производить вирусы. Все нормальные метаболические процессы в клетке прекращаются, она только производит вирусы. Довольно скоро клетка разбухает от переполняющих ее вирусов и разрывается, как воздушный шарик. А вирусы высвобождаются, подплывают к другим клеткам, внедряются в них — и процесс начинается сначала.

— Да… и что?

— Если я введу фаги в производственную линию, вирусы начнут быстро размножаться, но это продлится недолго. Потому что обрывки липидных клеточных мембран, которые останутся от пораженных вирусами бактерий, засорят внутренние фильтры системы. Через один-два часа сборочная линия начнет перегреваться, сработают системы безопасности, и конвейер автоматически отключится. Вся производственная линия просто остановится. И не будет производить новые вирусы.

— А можно как-нибудь отключить системы безопасности?

— Да. Но я не знаю, как это сделать.

— А кто знает?

— Только Рики.

Я покачал головой.

— Нам от этого никакой пользы. Ты уверена, что не сможешь догадаться…

— Система запаролирована. И пароль знает только Рики.

— Вот как…

— Как бы то ни было, Джек, отключать систему безопасности не стоит. Это слишком рискованно. Некоторые части сборочного конвейера работают при очень высоких температурах, под высоким напряжением. А в ответвлениях системы вырабатывается очень много кетонов и метана. Их концентрация постоянно контролируется, излишки постоянно выводятся из системы, чтобы поддержать концентрацию на безопасном уровне. Если не будут отводиться метан и кетоны, и высоковольтная проводка начнет искрить… — Мае замолчала и пожала плечами.

— Ты хочешь сказать, это все может взорваться?

— Нет, Джек. Я хочу сказать, что оно наверняка взорвется. В течение нескольких минут после того, как отключится система безопасности. Через шесть, максимум — восемь минут. И вряд ли тебе захочется оказаться поблизости, когда это случится. Поэтому использовать производственную линию для получения большого количества вирусов невозможно. Это не сработает — ни с включенной системой безопасности, ни с отключенной.

Молчание.

Безнадежность.

Я оглядел комнату. Посмотрел на округлый стальной корпус чана, на пробирки с образцами у ног Мае. Потом я посмотрел в угол — там находилась швабра, а еще — ведро и пятилитровая пластиковая бутыль с водой. Мае стояла рядом со мной, испуганная, отчаявшаяся. Она с трудом сдерживала слезы.

А у меня уже сложился план действий.

— Хорошо. Все равно сделай это. Запусти вирусы в систему.

— Но зачем?

— Просто сделай это, и все.

— Джек, — сказала она. — Зачем мы это делаем? Я боюсь, они уже знают, что нам все известно. Мы не сможем их обмануть. Они слишком догадливы. Если мы сделаем это, они набросятся на нас в любую минуту.

— Да, — согласился я. — Скорее всего, так и будет.

— И это все равно не сработает. Система не будет производить вирусы. Тогда зачем все это, Джек? Какая нам с этого польза?

Все это время Мае была моим самым надежным товарищем, но я не собирался рассказывать ей о том плане, который только что придумал. Я очень сожалел об этом, но мне нужно было обмануть остальных. Я должен был их провести. И Мае должна была помочь мне это сделать, а это значит, что она должна была верить в другой план.

Я сказал:

— Мае, мы должны отвлечь их внимание, обмануть их. Я хочу, чтобы ты выпустила вирусы в производственную линию. Пусть они сосредоточатся на этой проблеме. Пусть беспокоятся только из-за этого. А тем временем я проберусь под крышу, туда, где есть доступ ко всем внутренним коммуникациям — для технического обслуживания — и вылью вирусы в резервуар противопожарной системы.

— А потом включишь разбрызгиватели?

— Да.

Мае кивнула.

— И всех обольет вирусами — всех, кто есть сейчас на фабрике. Они все промокнут насквозь.

— Вот именно.

— В принципе это может сработать, Джек, — согласилась Мае.

— Я все равно не могу придумать ничего лучше этого, — сказал я. — А теперь открывай эти вентили и выливай туда вирусы из пробирок. И еще налей мне вирусов вон в ту пятилитровую бутыль.

Мае заколебалась.

— Вентили находятся на той стороне чана. Нас увидят через наблюдательную камеру.

— Пусть видят, — сказал я. — Мы все равно уже ничего не сможем с этим сделать. Ты просто должна выиграть для меня немного времени.

— И как я это сделаю?

Я рассказал. Мае удивленно подняла брови.

— Ты шутишь, Джек! Они ни за что на это не пойдут!

— Конечно. Мне просто нужно выиграть время.

Мы обошли вокруг чана. Мае достала из контейнера пробирки с образцами культур. Содержимое пробирок выглядело как вязкая коричневая грязь. Она воняла, как фекалии. И с виду была, как жидкие фекалии. Мае спросила еще раз: