Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 741

— Мы входим в правое предсердие и сейчас увидим митральный клапан. Активировав микрофибриллы, мы замедлим движение камеры. А вот и клапан… Мы — в сердце.

Я увидел красные створки, похожие на рот, который все время открывался и закрывался. Потом камера проскочила сквозь отверстие и оказалась в желудочке, а потом снова попала в сосуды.

— Теперь мы направляемся в легкие… Сейчас вы увидите то, чего еще никто никогда не видел, — процесс обогащения эритроцитов кислородом.

Пока я смотрел, кровеносные сосуды стали быстро уменьшаться в диаметре, а потом эритроциты начали один за другим раздуваться и наливаться ярко-красным цветом. Все происходило чрезвычайно быстро. Прошло меньше секунды — и все эритроциты сделались ярко-красными.

— Теперь красные кровяные тельца богаты кислородом, — сказала Джулия, — и мы снова возвращаемся к сердцу.

Я повернулся к Джулии на кровати и сказал:

— Это фантастическая штука!

Но глаза у нее были закрыты, и дышала она ровно и тихо.

— Джулия…

Она спала.

Джулия всегда засыпала, когда смотрела телевизор. И не удивительно, что она заснула во время показа записи собственной презентации. В конце концов, она это уже видела. И сейчас было очень поздно. Я решил, что смогу досмотреть все до конца в другой раз. Признаться, эта презентация длилась довольно долго. Сколько времени я ее смотрю? Когда я повернулся, чтобы выключить телевизор, мой взгляд скользнул по цифровому коду, который мелькал внизу экрана. Цифры быстро сменялись, отсчитывая сотни секунд. Слева внизу экрана светились другие цифры, и они не менялись. Я нахмурился. Это была дата. Я не обратил на нее внимания раньше, потому что она была в международном формате, — сначала год, потом число и месяц.

02.21.09.

Двадцать первое сентября.

Вчерашняя дата.

Она записывала этот ролик вчера, а не сегодня.

Я выключил телевизор, потом выключил ночник. Лег на подушку и попытался заснуть.

Нам было нужно купить обезж. мол., гренки-кол., кукур. печ., жел. кол., средство для мытья посуды — и что-то еще, только я не смог разобрать то, что сам же и написал. Я стоял в проходе между рядами полок в супермаркете и расшифровывал свою записку. Рядом кто-то сказал:

— Привет, Джек! Как дела?

Я поднял голову и увидел Рики Морса, начальника одного из отделов в «Ксимосе».

— Привет, Рики.

Я пожал ему руку, искренне радуясь встрече. На Рики всегда было приятно посмотреть. Загорелый, стройный и мускулистый, с коротко остриженными светлыми волосами и ослепительной улыбкой, он был похож на серфингиста. Рики был всего на несколько лет моложе меня, но казался вечно юным. Я дал ему его первую работу, сразу после колледжа, и Рики быстро продвинулся в управленческие структуры. Благодаря своей жизнерадостности и располагающим манерам Рики стал идеальным проектным менеджером, несмотря на то, что он был склонен замалчивать проблемы и вызывать у руководства нереальные ожидания относительно сроков окончания проекта.

Джулия говорила, что из-за этого у «Ксимоса» иногда случались неприятности. Рики любил давать обещания, которые не мог сдержать. И иногда он говорил правду не до конца. Но он был таким веселым и привлекательным, что ему всегда все прощали. По крайней мере, я прощал, когда он работал у меня. Мне нравился Рики. Я относился к нему почти как к младшему брату. Это я дал ему рекомендации для работы в «Ксимосе».

Рики толкал перед собой тележку, наполненную одноразовыми подгузниками в больших пластиковых упаковках. У него тоже дома был маленький ребенок. Я спросил, почему он в магазине, а не на работе.

— Мэри простудилась, а наша домработница сейчас в Гватемале. Вот я и пообещал сходить за покупками.

— Я смотрю, ты берешь «Хаггис», — заметил я. — А я всегда беру только «Памперсы».

— По-моему, «Хаггис» лучше впитывают, — сказал Рики. — А «Памперсы» слишком тугие. Натирают ребенку ножки.

— Зато в «Памперсах» есть слой, который отводит жидкость вглубь, и поверхность всегда сухая, — возразил я. — С «Памперсами» у нас почти не бывает сыпи.

— Когда я пробовал «Памперсы», у них все время отклеивались липучки. И когда набиралось много жидкости, она протекала малышу на ножки, добавляя нам хлопот. Не знаю, но, по-моему, «Хаггис» лучше.

Женщина, которая проходила мимо с тележкой для покупок, посмотрела на нас как-то странно. Мы рассмеялись — оба сразу подумали, что разговариваем, как в рекламном ролике.

Рики сказал нарочито громко, глядя в спину уходившей женщине:

— Ну, так как тебе «Великаны»?

— Блин, да я даже не знаю — выиграли они или продули? — ответил я и почесал в затылке.

Мы снова рассмеялись, потом вместе пошли вдоль полок с товарами, толкая перед собой тележки. Рики сказал:

— Хочешь знать правду? Просто Мэри больше нравятся «Хаггис» — вот и все.

— Понятно.

Рики заглянул в мою тележку и сказал:

— Вижу, ты покупаешь обезжиренное органическое молоко…

— Брось, Рики, — мне больше не хотелось препираться. — Как дела у вас в офисе?

— Знаешь, все идет отлично — просто на удивление, — ответил он. — По-моему, технология продвигается прекрасно. Недавно мы показывали ее богатым дядям, и все прошло замечательно.

— Как там Джулия? — спросил я как можно осторожнее.

— У нее все отлично. Насколько я знаю, — сказал Рики.

Я взглянул на него. Не стал ли он вдруг слишком сдержанным? Не старается ли следить за выражением своего лица? Не пытается ли что-нибудь утаить? Непонятно.

— Вообще-то я вижу ее нечасто, — продолжал Рики. — В последнее время она редко появляется в офисе.

— Признаться, дома она тоже бывает мало.

— Да, она почти все время проводит на производственном комплексе. Там сейчас творится основное действо. — Рики быстро взглянул на меня. — Знаешь, это из-за нового технологического процесса.

Производственный комплекс компании «Ксимос» был построен в рекордные сроки, особенно учитывая то, насколько сложное у них производство. В этом здании они собирали молекулы из отдельных атомов. Складывали фрагменты молекул в единое целое, как в конструкторе Лего. Большая часть работы совершалась в вакууме и требовала чрезвычайно мощного магнитного поля. Поэтому на фабрике «Ксимоса» было множество громадных вакуумных насосов и мощные холодильные системы для охлаждения электромагнитов. Но, по словам Джулии, основное технологическое оборудование этого комплекса было уникально. Ничего подобного нигде и никогда еще не строили.

Я сказал:

— Поразительно, что им удалось так быстро построить фабрику.

— Ну, знаешь, приходится поторопиться. «Молекулярная Динамика» дышит нам в затылок. Мы должны были построить фабрику и запустить производство, должны были пустить запатентованные технологии на конвейер. Но эти парни из «МолДина» и «НаноТеха» все равно не очень отстали от нас. Мы оторвались на несколько месяцев, не больше. Может, на полгода — если повезет.

— Значит, вы уже собираете молекулы на фабрике? — спросил я.

— Точно, Джек. Собираем, по полной программе. Уже, наверное, несколько недель.

— Не знал, что Джулия интересуется такими вещами, — я всегда считал Джулию специалистом по людям — учитывая, что в прошлом она была психологом.

— Признаться, она очень увлеклась этой технологией. Кроме того, они там занимаются еще и программированием, причем очень плотно, — сказал Рики.

— Ну знаешь — повторяющиеся циклы по мере усовершенствования производства.

Я кивнул.

— А что программируют?

— Распределенная обработка данных. Мультиагентные сети. Так мы заставляем отдельные элементы действовать согласованно, как единое целое.

— И все это для того, чтобы сделать медицинскую камеру?

— Да. — Рики помолчал и добавил: — Кроме всего прочего.

Он посмотрел на меня немного смущенно, как будто только что нарушил договор о неразглашении производственных секретов.

— Можешь не рассказывать, — успокоил его я.