Сборник "Избранные романы Майкла Крайтона" - Крайтон Майкл - Страница 681

— Это значит официальную регистрацию жалобы?

— Да.

— Когда об этом станет широко известно?

— Возможно, в течение ближайших сорока восьми часов. Это зависит от того, как скоро в Комиссии управляются с бумажной работой.

— Господи! — воскликнул Гарвин. — Сорок восемь часов?.. Что с ним происходит? Он хоть понимает, что говорит?

— Думаю, что понимает, — ответил Блэкберн. — Отлично понимает.

— Шантаж?

— Вроде того. Нажим.

— Ты с Мередит говорил? — спросил Гарвин.

— С утра еще не говорил.

— Кому-то надо с ней поговорить. Я сам поговорю. Но как нам остановить Сандерса?

— Я просил его подождать с подачей официального заявления в Комиссию по правам человека до окончания нашего внутреннего расследования — дней на тридцать. Он отказался — говорит, что мы вполне можем уложиться в один день, — доложил Блэкберн.

— Ну, ладно, — зловеще сказал Гарвин, — у него есть на это право. Кстати, и у нас чертова гора причин, чтобы провести это расследование за один день.

— Боб, я не думаю, что это возможно, — предупредил Блэкберн. — Дело весьма сложное, и по закону фирма должна произвести независимое и глубокое расследование. Нас нельзя торопить или…

— Ай, брось, — поморщился Гарвин, — я не хочу и слышать все эти причитания насчет законности. О чем вообще разговор? Два человека, так? Свидетелей никаких, так? Ну и сколько времени уйдет на то, чтобы спросить двух человек?

— Ну, не все так просто, — со значительным видом сказал Блэкберн.

— Все проще пареной репы, — язвительно сказал Гарвин. — Все очень просто! «Конли-Уайт» — это компания, помешанная на своем имидже. Она продает учебники школьным советам, в которых верят еще в Ноев ковчег. Она продает детские журналы и владеет заводом по производству витаминов. Одна из их фирм производит детское питание. «Рэйнбоу Маш» или что-то в этом роде. Теперь «Конли-Уайт» хочет приобрести нашу фирму, и в самый разгар переговоров высокопоставленную женщину-администратора, которая по всем планам должна в течение ближайших двух лет стать директором, обвиняют в том, что она домогалась женатого мужчину. Да ты представляешь себе, что сделают люди из «Конли», если эта история выплывет наружу? Ты отлично знаешь, что Николс спит и видит, как бы найти повод дать задний ход. Вот ему радость будет!

— Но Сандерс уже поставил нашу беспристрастность под вопрос, — возразил Блэкберн, — и я не могу с уверенностью сказать, как много человек знают о… э-э… предыдущих инцидентах, которые мы…

— Довольно мало, — вставила Каплан. — Это ведь не всплывало на прошлогоднем совещании руководящего состава компании?

— Погодите минуту, — сказал Гарвин. — Насколько я помню, у нас не должно быть правовых проблем в отношении работников управленческого звена?

— Точно, — подтвердил Блэкберн. — Работающие в настоящее время сотрудники управления по закону не могут допрашиваться или свидетельствовать по подобным делам.

— И никто у нас с прошлого года не уходил? Никто не уволился, не перевелся на другую работу?

— Никто.

— Прекрасно. Ну так к черту его! — Гарвин повернулся к Эвертсу. — Билл, я хочу, чтобы ты пошерстил все документы и внимательно прочитал все, что как-либо касается Сандерса. Посмотри, не найдется ли какой-нибудь зацепки. В случае чего сразу дай мне знать.

— Конечно, — ответил Эвертс. — Но я думаю, он чист.

— Ладно-ладно, — повторил Гарвин, — ты, главное, посмотри. Так, а что может заставить Сандерса дать отбой? Чего он хочет?

— Боб, я думаю, что он хочет сохранить свою работу, — предположил Блэкберн.

— Он не может сохранить свою работу.

— В том-то и дело, — вздохнул Блэкберн. Гарвин фыркнул.

— Если он все-таки пойдет в суд, какие претензии щргут быть нам предъявлены?

— Я не думаю, что на основании происшедшего тогда в кабинете он может что-нибудь состряпать. Самая большая претензия может быть заявлена по поводу нашего отказа провести глубокое всестороннее расследование и дать делу надлежащий ход. Если мы не будем осторожны, Сандерс может одержать победу только за счет этого. Я так считаю.

— Вот мы и будем осторожны. Отлично.

— Послушайте, ребята, — предупредил Блэкберн, — я чувствую, что должен всех предостеречь: очень деликатная ситуация требует тщательного обдумывания каждой детали. Как сказал Паскаль: «Бог — в мелочах». И в данном конкретном случае относительное равновесие между двумя противоречащими друг другу официальными заявлениями вынуждает меня честно сказать, что нельзя заранее с абсолютной точностью предсказать…

— Фил, — оборвал его Гарвин, — не мельтеши.

— Майс, — вмешалась Каштан.

— Что? — не понял Блэкберн.

— Это Майс ван дер Роге сказал: «Бог — в мелочах».

— Кого это, черт возьми, интересует? — грохнул кулаком по столу Гарвин. — Суть в том, что Сандерс, не имея шансов на выигрыш, тем не менее держит нас за яйца. И понимает это!

Блэкберна покоробило.

— Я не стал бы утверждать это в такой форме, — сказал он, — но… Но мы в заднице. Или нет?

— Да.

— Том не дурак, — сказала Каплан. — Немного наивный, но не дурак.

— Еще бы, — подтвердил Гарвин. — Не забывайте, что это я его натаскивал. Научил его всему, что он умеет. Он может доставить большие неприятности. — Он повернулся к Блэкберну. — Подведем итог: что там от нас требуется? Беспристрастие, так?

— Да…

— И мы хотим избавиться от Сандерса.

— Точно.

— Ладно. Как он отнесется к третейскому суду?

— Не знаю. Но сомневаюсь, что с энтузиазмом.

— Почему?

— Ну, обычно мы прибегаем к услугам посредников тогда, когда нужно разрешить вопросы, касающиеся дорожных расходов для уезжающих сотрудников.

— Ну и что?

— Я думаю, как Сандерс на это посмотрит.

— В любом случае надо попробовать. Скажи ему, что решающего значения это не имеет — может, удастся его на этом подловить. Дай ему три кандидатуры, и пускай он выберет, кого захочет. На завтра. Мне нужно с ним говорить?

— Возможно. Давайте сначала я сам попробую.

— Валяй.

Каплан заметила:

— Но, конечно, если мы прибегаем к услугам посредника, мы рискуем столкнуться с последствиями.

— Ты хочешь сказать, что посредник может рассудить не в нашу пользу? — спросил Гарвин. — Ничего, я принимаю такой риск. Самое важное, чтобы дело было разрешено тихо — и быстро. Я не хочу, чтобы Эд Николс наступал мне на пятки. На пятницу у нас назначена пресс-конференция, и я хочу, чтобы к этому времени все дело было благополучно похоронено, а Мередит Джонсон была представлена журналистам как новый руководитель филиала, всем ясно?

Присутствующие подтвердили свое согласие.

— Тогда к делу, — распорядился Гарвин и вышел из Комнаты. Блэкберн заторопился за ним.

В коридоре Гарвин пожаловался Блэкберну:

— Вот зараза! Должен тебе признаться, мне очень не по себе из-за всего этого.

— Понимаю, — скорбно сказал Блэкберн, печально качая головой.

— Ты на этом деле здорово обкакался, Фил. Ты мог все сделать лучше. Намного лучше!

— Как? Что я мог сделать? Сандерс заявил, что она приставала к нему. Это дело серьезное.

— Мередит Джонсон — половина успеха нашего слияния, — ровным голосом сказал Гарвин.

— Да, Боб, конечно.

— Мы не можем ее потерять.

— Да, Боб. Но мы оба знаем, что в прошлом она была…

— Она доказала всем, что у нее выдающийся административный талант, — перебил его Гарвин. — И я не позволю всякими голословными обвинениями ставить под угрозу ее карьеру.

Блэкберн знал о непоколебимой поддержке Гарвином Мередит. Уже несколько лет Гарвин замечал в ней только хорошее. Когда же кто-то в его присутствии заводил разговор о ее недостатках, он немедленно переводил беседу в другое русло. Переубедить его было невозможно. Но сейчас Блэкберн почувствовал, что он должен хотя бы попробовать.

— Боб, — начал он, — Мередит тоже человек, и мы знаем, что у нее есть свои недостатки…