Лики Богов (СИ) - Роси Тара - Страница 7

— Где бабу ты увидел? Витязь перед тобой, в ножки кланяйся ей, ратник, глядишь, простит тебя.

Оскорблённый воин с опаской глянул на парня, но продолжил вытягивать из ножен меч.

— Лучше сядь обратно, Бус, — спокойно сказал Волот.— Если и я встану, то мокрого места от тебя не останется.

Ратник отпустил черен и сделал шаг назад, он вернулся на место и зло посмотрел на витязей. Лишь потом заметил, что за его спиной возник воевода. Демир окинул своих дружинников строгим взглядом.

— Мало с вас войнушки? Хотите меж собой ещё погрызться? — прогремел он. — Каждый прав из вас, потому Умила, Радмила, Бус, Ивар и Баян пойдут в деревню и прикинутся мирянами.

— Батый, меня с ними отправь, — попросился Баровит.

— Ты себя видел? — ухмыльнулся воевода. — Во всей деревне таких мужиков нет, за кого мы тебя, кабаняру, выдадим?

— Меня возьмите, я меньше, — вызвался Ждан.

— Меньше кого? — ухмыльнулась Радмила, смерив витязя взглядом.

— Ну, Волота меньше, — смутился парень.

— Все меньше Бера нашего, и я тоже, — мхыкнул Баровит.

— Чего? — возмутился Волот. — Ты ниже меня на палец и легче на полпуда* от силы.

— Но ведь ниже и легче, — широко улыбнулся Зорька.

Демир внимательно посмотрел на Ждана, он конечно меньше был его сына, но всё равно больше каждого из дружинников, но и в бою десятерых стоил.

— Ладно, под кузнеца тебя заделаем, — сдался батый. — Волот, попроси Любаву одежду им раздобыть, девкам нашим стало быть сарафаны.

— Ого, в сарафане тебя увижу, — улыбнулся Умиле Баровит.

— Да, последний раз сарафан на ней был лет в десять, если не раньше, — задумался Бер.

— Ага, зелёный такой, — вспомнил Зорька. — Нет, десяти ей ещё не было тогда. Тебе десять было.

— Может и так, — улыбнулся Волот, выпрямляясь, — ладно пойду к Любаве. Принарядим вас, Радмилка хоть душу отведёт.

— Да, хоть девкой почувствую себя, — улыбнулась омуженка, — а то иной раз кажется, что борода расти начинает, одни мужики вокруг уже два лета.

— Так чего плохого? — засмеялся Ждан, — Али мы вас своим вниманием оделили?

— Надоели вы мне все уже, — фыркнула Радмила и, посмотрев на Баровита, добавила, — почти все.

Умила незаметно ущипнула подругу за ногу, отчего та взвизгнула и окинула златовласую непонимающим взглядом.

Длинные когтистые пальцы кустов хватались за полы длинного сарафана, пытаясь удержать возле себя стройную красавицу. Широкая чёрная коса хлестала по спине девушки, белые пальчики сжимали ручки корзин, набитых тряпками. Любава спешила к своему другу, с которым за последние дни очень сблизилась и искала встречи как можно чаще, он, кстати, искал этих встреч ещё сильнее. Звон металла говорил о том, что путь её верен. Раздвинув ветви молодых деревцев, она застыла в изумлении, наблюдая за необычной игрой «больших детей».

Два свистящих Солнца раскидывали по зелёным листьям сотни солнечных зайчиков, дымчато-серые глаза внимательно следили за каждой мелочью - за взмахом пушистых ресниц, за блеском голубых озёр, за хитрой ухмылкой, за пульсацией вены под тонкой кожей на шее девушки. Его противник лишь с виду был слаб, но витязь знал как коварен и быстр этот воин. Золотые соколиные головы провернулись в девичьих ладонях, длинные изогнутые лезвия мелодично рассекли воздух и устремились к противнику. Массивный клинок остановил саблю, второй вырвался вперёд и блокировал её близняшку. Умила закружилась под лязг оружия, провернула в руке клинок и снова выбросила в брата. Волот прогнулся, заметив, как лезвие елмани* успело срезать пару волос с его броды, и с размаха ударил мечом по сабле. Та со свистом вонзилась в дерево и задрожала. Девушка пригнулась, пропустив над собой тяжёлый клинок, резко вскочила, блокировав саблей второй меч и с силой ударила коленом локоть брата. Широкая ладонь разжалась, и клинок повалился на землю. Омуженка ухмыльнулась и утробно зарычала, как лесная кошка. Брат завращал в руках меч, не подпуская к себе омуженку, и, улыбаясь, ждал её действий. Девушка сверкнула хитрым взглядом, перехватила саблю и метнула её в Волота. Парень отбил изогнутую сталь мечом, в этот же миг Умила настигла его, оттолкнулась стопой от его бедра и атаковала голову брата коленом. Витязь едва успел пригнуться, сестра проехалась по его спине, под звяканье их кольчуг, соскочила на землю, подлетела к дереву, вытащила из ствола саблю и бросилась на соперника. Баровит, скрестив руки на груди, наблюдал за боем Демировичей и в тысячный раз отметил про себя грациозность своей возлюбленной, её ловкость и хитрость. Ну, а о друге своём он всегда был очень высокого мнения и отлично понимал, что он с сестрой не столько сражается, сколько играет.

Тонкие девичьи пальцы натянули тетиву на тугой лук, прижатый стройной ногой к земле, зоркие глаза заметили, как к котелку без разрешения тянется ложка. Радмила молниеносно вложила стрелу и выпустила её в цель. Острый металл вонзился в деревянное изделие и, расщепив его, вошёл в землю.

— Рано ещё, — осекла девушка.

— Я только на соль хотел проверить, — нахмурился Ждан. — Да и сколько можно уже щи томить, Радмила Игоревна?

— И нас тоже, — подхватил Баровит.

— Жён учите щи варить, — сказала омуженка, а потом, переведя взгляд на Баровита, добавила, не удержавшись, — у кого она есть, конечно.

Зорька колкость в свой адрес мимо ушей пропустил и спросил у Ждана:

— Сколько твоему чаду сейчас должно быть?

— Полтора лета, — мечтательно улыбнулся витязь.

— Ты хоть знаешь, кто у тебя родился? — смягчилась Радмила.

— Сын, — ответил парень, — люба моя изловчилась весточку передать. Написала, что на меня похож сильно.

— Счастливый ты человек, Ждан, — констатировал Баровит, переведя взгляд на Умилу, отбивающую атаки Волота.

Радмила заметила девушку, робко смотрящую на брата с сестрой. Омуженка поднялась и подошла к ней, крикнув друзьям:

— Демировичи, вёсла сушите! Волот, к тебе Любава пришла.

Воины спрятали клинки в ножны, витязь обхватил рукой плечи сестры и прижал к себе.

— Ну, ловкачка ты у меня, Умилка, даже бороду мне подровнять успела, — улыбнулся он, поцеловав сестру в лоб.

— Так, если с тобой мешкать, и без головы остаться можно, — ухмыльнулась девушка, прижимаясь к брату, словно котёнок.

— Здравствуй, Любавушка, — просиял Бер, глядя в синие глаза красавицы.

— Ладно, мы с Радмилкой пока принарядимся, — хихикнула Умила, высвобождаясь из объятий брата и забирая у гостьи корзинки.

— Там и мужское тоже, — пролепетала смущённая девушка.

— Мужское и у меня есть, — ухмыльнулась кареглазая.

— Да, она про Ждана с нашими хлюпиками говорит, — прошипела златовласая, поставив самую большую корзину перед витязем.

— Да, поняла я, — закатила глаза подруга.

— Поняла, пойдём, — бросила Умила и потащила её в лес.

— Радмила! — крикнул Баровит, — Есть-то уже можно?

— Нет! — донеслось из леса.

— Тьфу, ты! — Ждан хлопнул себя по колену, — Не от меча османского, так от голода помрёшь.

— Ну, не знаю, попробовать-то можно, — ухмыльнулся Баровит, протягивая к котелку ложку.

Солнце вышло в зенит и принялось рьяно биться в окна, заливая небольшую деревеньку ярким тёплым светом. По широкому двору ходили девушки, выполняя домашние дела. Златовласая перекинула через верёвку мокрую рубаху и расправила её. Рядом стояла подруга, бросая курам зерно, она внимательно осматривалась в окрестности, ни одна мелочь не могла ускользнуть от её огненных глаз, но, к сожалению, ускользать было нечему, что начинало действовать на нервы.

— Может, я не понимаю чего, но вряд ли мы так осман выманим, — сказала лучница.

— Права ты, зря время только теряем, — согласилась Умила, — нужно место укромное, где можно не рискуя мирянами, с османами посудачить.

Радмила подошла к изгороди, сложила на ней руки и, хитро прищурившись, сказала:

— Смотри, Умилка, кто к нам идёт.