Придворный портной из Арилидилла (СИ) - Лесницкий Константин - Страница 148

— О!

За прилавком сидел ювелир. Он изумлённо поднял очки, уставившись на него крысиными глазками.

— Чего это? Вернулись?

Путники ввалились в хижину, захлопнув дверь и стряхнув с себя снег.

— Вернулись, — мрачно ответил юноша. — Забирайте.

Он швырнул на стол кольцо с красным камнем. Ювелир в тот же миг натянул на глаза очки и жадно схватил его, принявшись крутить в руках.

— Хо-хо!

Его зубастый рот всё шире расширялся в улыбке, а глаза ползли на лоб. Плечи проклятого затряслись, и он уставился на камень в оправе с радостным смехом.

— Ха-ха! Да где… Да где ж вы такое берёте? А? Научите!

— Этого хватит? — оборвал его ликование Ян, тем временем продолжая смотреть в пол, не поднимая глаз. Свет лампы причинял ему почти физическую боль.

— А вы у казначея были? — исподлобья покосился на него карлик.

— Мы ничего ему не приносили. Только колокол с церкви. А вам тот сундук и это кольцо.

— Хо-хо! — расплылся в улыбке ювелир. — Замечательно! Прелестно! Просто замечательно! Ха-ха-ха!…

Он снова разразился приступом смеха, запрокинув голову и сотрясаясь щуплыми плечами.

— Ура! Наконец-то! Ну наконец-то! Хоть раз, хоть раз я выиграю у этого идиота!

— Это не первый спор? — поднял глаза Ян из интереса.

— Ну да! Конечно, не первый. Мы каждые три ночи спорим, если что.

Юноша мрачно усмехнулся, вытерев осунувшееся лицо.

— Так, ладно! — оборвал его ювелир. — Я сказал. Я сделал. Говорите, вам в замок надо? Гиганта убрать с дороги?

— Да, — коротко ответил Ян, не поднимая глаз.

— Сейчас сделаем!

Карлик засуетился и начал рыться в своих бумагах. Вскоре он достал перо, макнул в чернила и стал писать что-то на куске пергамента. Через минуту он пихнул его страннику через стол.

— Смотри. Прочитаешь?

Юноша молча взял со стола бумажку и опустил на неё тяжёлый взгляд. Там была какая-то надпись на древнелирдонском.

— Ну?

Путник пробормотал что-то себе под нос, щурясь в полумраке.

— Прочитаю, — ответил он, смотря на клочок бумаги.

— Ну ладно, — махнул проклятый. — В общем, идите к гиганту, там вслух громко прочитаешь ему это. Только чтобы он хорошо слышал, понял?

Ян ничего не ответил, молча развернулся и вышел из дома вместе с Таситурном.

— Эй!

Но странники уже хлопнули дверью. Ювелир махнул рукой и опустил жадные бегающие глаза на кольцо, стуча зубами и облизываясь. И долго ещё он бормотал что-то в тишине, которую нарушали лишь тихий шум лампы и свист ветра за окном…

Путники сразу же отправились к пещере. Когда они вышли за стену города, их сразу же встретила шквальная вьюга, завывавшая далеко в горах. Порывы ветра терзали Яна, заставляя его судорожно стучать зубами и шататься. Таситурн всё время шёл сзади, тревожно смотря ему в спину. Юноша с трудом глотал морозный воздух, и каждый вдох отзывался болью в груди.

Вскоре они достигли плато. Оно было скрыто среди скал, и потому ветер здесь не так сильно бушевал. Ян скинул меховой капюшон и приблизился к гиганту, который всё так же сидел и тихо всхлипывал, раздражая тишину своими горькими вздохами.

— Гигант!

Проклятый поморщился и едва заметно повернул голову. Перед ним на плато стояли два странника, и один из них держал в руках исписанный клочок бумаги. Гигант нахмурил брови и сжал кривые раздутые губы, наблюдая за ними.

Ян поднял пергамент и пробежался по нему взглядом. С хрипом набрав в грудь воздух и поморщившись, он громко и чётко проговорил:

— Frater tuus mortuus est, non est cur vivere!

Таситурн замер, смотря ему в затылок с ужасом. Юноша тем временем поднял голову, в ожидании смотря на гиганта в пещере. Проклятый уставился на него громадными опухшими глазами, ещё не высохшими от слёз, приоткрыв рот и будто окаменев. Его свёрнутая челюсть задрожала, всё лицо заледенело, и из груди вырвался последний тихий всхлип. Он медленно поднялся, вышел из пещеры и двинулся к краю плато, смотря стеклянными глазами в пустоту и топая тяжёлыми ногами. Ян сопроводил его взглядом.

— Отлично. Пошли.

Взор юноши упал на Таситурна. Хорд смотрел прямо на него застывшими в ужасе глазами. Лицо Яна омрачилось. Он с тревогой перевёл взгляд на уходящего гиганта. Проклятый приблизился к краю плато и спрыгнул вниз.

Странники ринулись к обрыву, свесившись с него и смотря туда. Бездыханное тело гиганта разорвало о камни, и его грудь насквозь пронзила острая скала…

Ян оцепенел в ступоре, не в силах оторвать взор от мёртвого тела проклятого. Таситурн медленно протянул руку и коснулся его плеча, но в ту же секунду юноша вскочил и ринулся обратно в город. Его спутник испуганно замычал и поспешил его догнать.

Странник бежал по улице, с болью вдыхая воздух в грудь и щурясь от ветра. В висках пульсировала кровь, а голова готова была разорваться. Его озверевшие горящие глаза бешено бегали по округе, пытаясь отыскать хижину ювелира. Юноша носился среди домов, словно в тумане, а Таситурн едва поспевал за ним. Но вдруг Ян замер, увидев впереди на дороге две фигуры — мелкую и высокую. Казначей и ювелир с натянутыми улыбками жали друг другу руки возле хижины победителя.

— Ну что, обставил я тебя? — прыснул с усмешкой карлик.

— Да… — потерянно прошептал длинный, сжав сухие губы и печально опустив голову.

— Чего ты киснешь? Не привык проигрывать? Ха! Так вот учись, каланча! Ха-ха-ха!

Проклятый отпустил руку друга и залился судорожным хохотом. Казначей тем временем поднял глаза, увидев приближающегося рыжего странника. Он тут же испуганно втянул в грудь воздух, сорвался с места и побежал по улице с воплем.

— Ты куда!? — удивился ювелир, махая рукой ему вслед.

В тот же миг в его плечи сзади вцепились железные руки путешественника. Лицо проклятого вытянулось, и он остолбенел, как статуя. Юноша резко развернул его к себе и впился в него сумасшедшими горящими глазами.

— Что это?! Что ты написал?! — яростно воскликнул он с хрипом.

Тот завопил в ужасе, тормоша ногами и выпучив глаза.

— Отпусти! Отпусти! Пощади!

— Говори! — сквозь зубы процедил Ян. — Что ты написал на бумажке?

— Что его брат погиб, и что ему нет смысла жить! Отпусти! Прошу! Умоляю!… - срываясь на плач орал карлик, пытаясь вырваться из железных рук юноши.

Путник смотрел в пустоту сквозь него, всё сильнее сжимая заледеневшие пальцы и чувствуя, как хрустят перчатки и костяшки. Он люто заскрежетал зубами, зажмурившись и жадно глотая воздух, превозмогая страшную боль в груди и в горле.

— Почему?… Почему вы это делаете? Нелюди…

— Он всё равно встанет! Он оживёт на следующую ночь!

— А память об этом останется навсегда! — закричал с надрывом странник, ещё сильнее впившись в него руками.

Плечи карлика хрустнули, и он завопил от боли, изо всех сил вырываясь из хватки.

Но в тот же миг до ушей Яна странный шум. Юноша открыл рот и вскинул голову, навострив уши, словно зверь. Вдалеке он увидел столб снега и несущуюся по улице толпу всадников с бронированной телегой позади.

— Вон он, скотина! Вон он!

В телеге сидела куча скаутов в латах, а рядом с возницей на скамейке стоял Пасюк в шубе и шапке ушанке, тараща глаза и яростно тыча пальцем в сторону странников.

Ян тут же бросил ювелира на снег и ринулся вверх по улице. Таситурн к этому времени только догнал его. Увидев всадников, великан округлил глаза, на силу развернулся и побежал в обратную сторону, переставляя длинные ноги, как лось. Юноша отставал от него, кашляя и держась за грудь. Гигант подхватил спутника, закинул на плечо и понёсся к южным воротам.

Всадники давили стражников с факелами одного за другим, оставляя за собой борозду на дороге. Город наполнил страшный шум, кругом стали мелькать огни. Все чудовища попрятались по подвалам и подворотням, с ужасом наблюдая за несущейся по улицам колонной скаутов. Таситурн бежал так быстро, как никогда. Пару раз срезав путь, он достиг ворот и ринулся на плато по горной тропе. Всадники со свистом и воплями устремились за ним, сверкая саблями и скаля зубы.