Вларос Мудреца (СИ) - Властанин Александр - Страница 47

От пронзительного и отвратительного крика майора Проводника у меня аж кожа мурашками покрылась, а в ушах заложило, поэтому, когда мы приступили к пробежке, я испытал огромное облегчение. Но не тут-то было. Недолго продлилось мое облегчение, и оно прекратилось тогда, когда мы всем строем выбежали за пределы Цитадели в сторону каких-то лесов по проселочной дороге.

- Слушайте меня, салаги! - Проводник обратился к нам на бегу. - Вы удостоены чести пробежать со мной первый свой марш-бросок. Для начала разминочных пятьдесят километров, затем начнутся усиленные тренировки. Прекратить разговоры! Не отставать!

Пятьдесят километров?! Скаут-3 хоть и повышал выносливость организма введением многочисленных кибернетических элементов, но даже с улучшением терморегуляции и со стимуляцией мышечных тканей после тридцати километров все мои датчики забили тревогу, а у меня самого не только потемнело в глазах, но и завтрак всячески лез наружу. Может зря я понадеялся на некоторое послабление, когда показал весь свой измученный вид, не прекращая умолять остановиться, но Проводник лишь возмутился моей слабостью и приказал Хормонту меня тащить. В этот момент я действительно пожалел, что в свое время не уделял должного внимания бегу и довольствовался никчемными результатами. Хотя их когда-то считал неплохими. Даже осознание того факта, что не я один не поспеваю за бешеным темпом, не приносило хоть какого-либо утешения.

В конце концов, мы добрались до финиша и не уложились в норматив всего лишь на один час, тогда как норматив на оценку «удовлетворительно» два с половиной часа, то есть необходимо было пробегать каждые десять километров за полчаса. Немыслимо! Потерять сознание мне не позволяли непрекращающиеся вопли Проводника, причем уже явно нецензурные, гласящие, что я недостоин носить обмундирование военнослужащего Гвардии, после чего мне было приказано снять Скаут-3 и сдать обратно в арсенал, получив взамен обычную тряпичную одежду даже без какой-либо автоподгонки по размеру. Эта участь настигла и Дровона со всем моим взводом в качестве коллективного наказания. Новая форма чем-то напомнила ту, которая была у военнослужащих моего мира, вот только расцветка оказалась немного странной, выполненной в черных тонах с волнистыми узорами с ног до головы. Камуфляж под космос что ли...

Безумцу истощающей пробежки оказалось мало, он еще отправил нас на спортивный городок, заставив выполнять различные упражнения. Не знаю, как я их выполнял, если учесть, что все тело просто-напросто трясло. Даже несколько раз терял сознание, правда, ненадолго, ведь Проводник тут же использовал какой-то шокер с сопровождающейся руганью и экспрессивными выражениями через слово. Спустя час настало время перекладины. Я всегда хорошо подтягивался, но сегодня с трудом сделал позорные три раза, был бы и четвертый, но все же вне боевого костюма, снижающего болевой порог и постоянно восстанавливающего энергию для жизнедеятельности организма, я испытал по-настоящему невероятную боль во всем теле. Мое падение с перекладины уже не зафиксировалось в памяти, и было крайне необычно осознавать, что в следующий миг оказался в казарме местной воинской части, причем уже в двухшереножном строю. Видать товарищам пришлось на себе меня тащить. Что случилось после, оказалось за пределами моего сознания, но подъем, похоже, не забудется никогда.

- Подъем, салаги! Двадцать секунд засекаю! - Проводник ровно в шесть утра орал как ненормальный и поднимал всех спящих. - Сопляк, подъем! - он ногой скинул меня с койки, от чего я быстро проснулся. - Жирдяй, подъем! - его и всех следующих также скидывал ногой. - Слушайте меня, салаги! Двадцать секунд прошло! Какие же вы салаги! Как же будете воевать, если встать по тревоге не сможете?! Сопляк, жирдяй, слизень, вы лишаетесь спокойного сна! - Мне становилось жутко не по себе, когда вояка проходил мимо меня с угрожающим лицом, особенно его поддергивающийся красный глаз не давал мне покоя. - Вы остаетесь на ночном дежурстве, салаги! Не дай бог, вы уснете, месяц ходить будете подтирать свои штаны! Слушайте меня, салаги! Через пять минут построение на улице!

После вчерашнего я с трудом выбрался на улицу и, естественно, был среди опоздавших, которые, в отличие от меня, успели-таки сходить в умывальню. Печально оказалось лицезреть картину, когда тебя ожидают в упоре лежа.

Этот день не был насыщен чем-то необычным. Утренняя пробежка на плечах Креста, а после сразу же завтрак, который спустя пару минут вышел весь наружу. Затем снова этот спортивный городок, запомнившийся лишь рыхлой землей под музыкальное сопровождение ругани Проводника, правда, я слышал его уже еле-еле, не говоря о том, что ползти даже сил не оставалось. Из обеда я запомнил только бесформенную жижу на полу возле пункта сдачи посуды, наличие которой подсказывало, что я что-то даже съел. В целом, этот день не произвел на меня никакого впечатления, бредил ведь. Правда, вот вечером забавно вышло, когда во время пробежки я сначала висел на плечах Дровона, а спустя мгновение очнулся в белой комнате. Сразу же вспомнился сон, где нет ни пола, ни стен, ни потолка, где Мудрец остановил меня, но в этом помещении, к счастью, все было реально. На душе как-то сразу легче стало, когда медсестра ко мне подошла, вот только рассмотреть ее не смог, ведь все плыло перед глазами.

- О, вы очнулись, как самочувствие? - приятным голосом она меня спросила.

- Все болит, - я еле как пробормотал, - где я, что случилось? - задал вопросы, на которые, похоже, и так знал ответы.

- Вы потеряли сознание на занятиях, - она отвечала мне, уткнувшись в какие-то голографические документы. - Вы же практически ничего не ели вчера, зачем вы так усердно мучили себя?

- Виноват, - не очень хотелось-то говорить о Проводнике, кто знает, каков он в гневе, если узнает, что я болтаю лишнего, - а долго без сознания пролежал?

- Недолго. Всего-то одну ночь. Сейчас я принесу ваш армейский завтрак, а то вы без еды даже не встанете с кровати.

Через несколько минут медсестра вернулась с моим заслуженным завтраком. Помогла сесть и как маленького ребенка накормила. После дала выпить какие-то лекарства, сделала укол и ушла, оставив меня одного. Как только зрение немного прояснилось, то первым же делом проверил наличие каких-либо сообщений, а также глянул на дату. Кикул открыть, к сожалению, сил не хватило, просто не смог вытерпеть эту неописуемую боль, даже когда пытался пошевелить всего лишь одним пальцем, особенно после этого жгучего лекарства. Но в другом мне все же повезло, ведь управление нейродатчиком осуществлялось силой мысли. Удивительно, но без сознания действительно пролежал всего-то двенадцать часов.

Пропущенные звонки были и от Марины, и от Дмитрия. Говорить было тяжело, поэтому девушке отправил сообщение, чтоб не волновалась. Убедил, что со мной все хорошо, но перезвонить пока не смогу. Не только Фроловы беспокоились за меня, но и Крест также оставил голосовое сообщение, в котором говорилось: «Брат, когда совсем живим станешь, такой скажи мне хорошую новость. Я испугался совсем, когда ты потерял сознание. И Проводник оказался плохим человеком, кричал такой на тебя, что ты совсем плохой сопляк. Но мы не слушать его, мы тебя в медпункт потащили. Лариса - вот хороший человек, прогнала злого Проводника. Братья из нашей роты для тебя еду оставили, а Лариса такая пообещала завтрак сохранить. Совсем хороший человек. Выздоравливай побыстрей. Ждем мы тебя». С трудом прочитал ломаннную речь, но все же приятную. Хотя иногда Крест может  говорить без акцента.

Боль постепенно начала слабеть, поэтому решился уже встать, но вывих ног дал о себе знать, так что лучше еще немного поспать. Правда, всего лишь через час я очнулся под радостный крик Хормонта, вбежавшего сюда без разрешения Ларисы.

- О, ты совсем живой! Я такой думаю утром, а вдруг совсем мертвый стал, а ты оказываешься совсем живой! - он кричал во весь голос.

- Тише, - прошептал я, - еще не совсем живой. Тебя Проводник отпустил что ли? - говорить было до сих пор больно.