Статика - Данихнов Владимир Борисович - Страница 69

Я прошел в комнату, сел на краешек дивана. Телевизор включать не стал, вместо этого потянулся к шкафу и наугад вытянул одну из книг. Книги у Клер были старинные, бумажные. На оболжке той, что оказалась у меня в руках, я с удивлением прочиел: «Практическая психология. Уилфорд Бэннингс».

— Точно есть не хочешь? — донесся голос из кухни. — У меня есть сухарики и палка колбасы! Хорошей, честное слово!

— Нет, спасибо! — крикнул я. Поставил книжку обратно на полку, осмотрел другие корешки. Нет, встречались здесь и относительно новые электронные книги, но большинство из них датировались прошлым, а то и позапрошлым веком. Я прошелся вдоль полок, разглядывая названия. Здесь все было вперемешку: любовные романы и книги по истории, фантастика и детские сказки, детективы и классика. Я достал еще несколько книг, пролистал. Ощущение было необычным, будто прикоснулся к далекому-далекому прошлому. К мыслям авторов, что хранили эти книги.

Когда-то, в юности, мы пропадали с Мариной в библиотеках. Я даже запомнил запах тех книг — пряный запах, навевающий что-то мимолетное… приключения, путешествия, что-то загадочное и необъяснимое…

— Я раньше в библиотеке для белых работала, — сказала Клер.

Я обернулся. Девушка стояла в проходе в легком полупрозрачном пеньюаре. На лице играла застенчивая улыбка, даже раны, оставленные болезнью, были менее заметны. Наверное, Клер замазала их кремом.

— А что с ней случилось? — спросил я, пытаясь не обращать внимания на практически обнаженное тело девушки.

— Черномазые сожгли, — пожала плечами Клер. — Кое-что нам с подружками удалось спасти. Вот… уже три года читаю, пока что не все перечитала. А ведь раньше, Гарри, даже когда в библиотеке работала, к книгам редко-редко прикасалась. Представляешь? Не тянуло как-то… А как библиотеки не стало… Будто дань погибшим книгам отдаю! Читаю-читаю-читаю… Все подряд — философские труды, энциклопедии, биллетристику… Ой, о чем это я… Погоди…

Она торжественно проплыла через всю комнату и присела на кровать, томно выгнувшись. Под пеньюаром явно обозначились упругая девичья грудь с маленькими коричневыми пятныщками сосков.

— Клер, я… Я не потому к тебе пришел, — сказал я хрипло.

Она как-то сразу вся обмякла.

— Мне и впрямь негде ночевать…

Клер вдруг заплакала. Горько, по-женски, взахлеб.

Я осторожно присел рядом с ней, нежно погладил по вздрагивающему плечику.

— Я тебе не нравлюсь, так? — спросила бывшая библиотекарша. — Я — уродина? Вот, что ты хочешь сказать? Так что ли?

— Не в этом дело, Клер, — горячо проговорил я, — просто я… Ну, понимаешь, я не хотел тебя обидеть, просто…

Она вдруг прижалась ко мне и провела по бедру правой рукой, поднимаясь все выше и выше. Слез — как не бывало. Из этой девчонки могла бы выйти неплохая артистка.

— Клер, ты — проститутка? — спросил я, осознавая всю нелепость своего вопроса.

— Ну зачем же так грубо, милый? — горячо проговорила девушка, проводя язычком по моей шее. — Я — просто бедная девушка, которая зарабатывает себе на кусок хлеба как может… Не переживай, родной… с тебя всего лишь сотка за ночь… Ведь это так дешево, правда? А я позволю абсолютно все… Все, что захочешь, мой милый… Ведь ты мне очень нравишься… я могла бы с тобой и бесплатно, честное слово, но нужда заставляет…

Глаза сухие, на губах играет улыбка. Притворялась она или нет?

Я осторожно сбросил ее ласковые руки со своих плеч:

— Клер, я заплачу тебе за ночь двести евро. Честное слово. Посплю на диване, а ты здесь, хорошо? Только сексом мы заниматься не будем. Я не хочу. И не потому, что ты некрасивая. Просто — сейчас не время и не место.

— Ты — импотент? — спросила она, внимательно всматриваясь мне в глаза. — Или голубой?

Я вспомнил Андрэ и улыбнулся, сдерживаясь, чтобы не расхохотаться:

— Нет.

Клер переоделась в спортивный костюм и, весело дрыгая ногами, сидела рядом со мной на диване. Мы ели сухое печенье и запивали молоком. Печенье было ничего, а молоко ужасное — из порошковой смеси. По телевизору показывали уморительно смешное шоу (по крайней мере так считала Клер), и мы хохотали, рассматривая веселые ужимки дебильных клоунов и их ручных зверьков, отдаленно напоминающих смесь крокодила и кошки. Клер пыталась рассказать мне какой-то анекдот, связанный с этими необычными животными, а я припомнил случай из своей юности, когда мы с приятелем забрались в зооуголок факультета ксенологии и пытались стащить метровых крыс родом откуда-то с Альдебарана-4. Мы с Клер держались за руки и смеялись до слез, когда я дошел до того момента, когда одна из крыс ухватила моего друга за задницу.

Мы смеялись — беззаботно и весело.

Словно знали друг друга с самого детства.

— С тобой весело, Гарри, — вдруг сказала Клер, после очередного приступа смеха. — Черт… честно, даже не ожидала, что мне будет так весело. После смерти мамы все как будто пеленой какой-то накрылось… Понимаешь, все эти годы я живу будто впелене какой-то. Время уходит, но мне все равно. Словно робот какой-то — утром — в бар, вечером — домой, иногда трахаюсь с клиентами за деньги. И больше — ничего!

— Все будет хорошо, — пообещал я ей. В этот момент я действительно в это верил. Мир прекрасен. Пускай на данный момент он состоит всего лишь из этой комнаты и потерявшей веру в жизнь девушки.

— Ты замечательный, Гарри, — сказала тихо Клер, легонько коснувшись своей рукой моей ладони. — Прости… прости, что я подумала…

— Все в порядке, — заверил я девушку. — Хотя… ты не задумывалась, что однажды тебе попадется не клиент, а обычный вор или убийца?

Клер бесшабашно рассмеялась:

— Гарри, поучений мне и от тетушки вполне хватает. Давай не будем, хорошо? Воровать у меня почти нечего, ну кроме телевизора. Книги — кому они сейчас нужны? А убьют… да пускай. Ничего в этом мире нет, что меня держит. Честно-честно-честно! — И она наклонилась, разглядывая меня исподлобья, словно нашкодивший котенок. — Я не вреу. Ты мне веришь, Гарри?

— Не верю, — сказал я. — Если это так — ты бы уже давно шагнула с крыши ближайшего четырнадцатиэтажного дома.

— А у нас нет достаточно высоких домов, — тихо произнесла Клер.

— Есть и другие способы…

— Да ты оптимист, как я посмотрю! — воскликнула девушка. — Ладно, иди сюда, я тебе кое-что покажу.

Она потянула меня к окну, и отдернула занавески.

Мы стали рядышком.

Черное-черное небо, звезды-огоньки. Когда смотришь с земной поверхности, они вовсе не кажутся далекими и холодными.

— Я мечтаю заработать много денег, — сказала Клер, — и улететь отсюда. Путешествовать из мира в мир. Разговаривать с людьми и чужими. Бродить по развалинам давно исчезнувших таинственных цивилизаций. Мечтать о каждом новом путешествии. Предчувствовать то загадочное, с чем можно встретиться. И чтобы рядом был друг. Муж, любовник — все вместе, но главное — друг. Мой друг, с которым можно поговорить обо все на свете. Который понимал бы меня с полуслова. Только мой, понимаешь? И я бы была только его. И все звезды на свете — только наши! Хорошая мечта? Скажи мне, Гарри!

Я смотрел на звезды, пытаясь отыскать среди них ту, что обогревает Статику.

— Отличная, — сказал я.

— А какая у тебя мечта? — спросила Клер.

В другой момент я бы промолчал. Но ночь очистила мою голову от дурных мыслей. Давным давно кто-то сказал, что утро вечера мудренее. Этот умник, наверное, ложился спать в девять вечера и беспробудно спал до самого утра. А зря.

Ночь вечера мудренее. Утром все уходит…

— Я хочу помочь одной планете. Спасти ее, если угодно. Давным давно, Клер, я любил девушку. И мечтал только об одном, чтобы она была рядом. После ее смерти все мои мечты померкли и стали маленькими, недостойными меня. Понимаешь? Чтобы сделать хоть что-нибудь достойное ее памяти, я должен спасти весь мир. Как минимум, планету… Прав мой брат, плевал я на Стазис и Статику. Если бы не эта девушка, я спокойно…