Грозовые ворота. Чеченская трилогия - Тамоников Александр Александрович - Страница 93

Николай легко спрыгнул с софы. Пока жена Доронина принимала гостя, а хозяин квартиры одевался и пересаживался в инвалидную коляску (это он делал всегда сам), подошел к окну, выходящему во внутренний двор дома. И присвистнул:

— Ни хрена себе, на чем нынче ездят отечественные спекулянты! Признаюсь, думал увидеть обычную машину, но ты, Кость, только посмотри, что за лайба припарковалась напротив дома? «Вольво», мать ее! Это ж сколько наш Голь бабок имеет?

Ветров, поднимаясь, проговорил:

— Ты подождал бы делать категоричные заявления, лейтенант. Может, это тачка и не Гольдина!

— Его! Нет, в натуре, выставлю я новоиспеченному коммерсанту счет, тысяч этак в двадцать баксов.

Константин удивился:

— За что?

— Как «за что»? Жизнь я ему спас? Спас! Если б я его не втащил обратно в окоп, то че бы с ним стало? Во-во! Решето сплошное! А так живет и радуется жизни. Несправедливо это!

Ветров махнул рукой:

— Да заканчивай ты базар ненужный, Коль!

Колян вздохнул:

— Вот так всегда! Ты меня и в армии постоянно осаживал: это не делай, то не делай, и что за жизнь? Я, Герой России, не то чтобы «Вольво», а задрипанного «Москвича» купить не могу. По участку хулиганов гоняю. А сержант, вся заслуга которого в том, что он после того боя в живых остался, сейчас шикует на иномарке с полным лопатником денег! Бог делиться велел. Вот пусть Голь и поделится. А то фраер нашелся!

В гостиную вошел бывший сержант пятой роты, а ныне преуспевающий коммерсант средней руки Михаил Гольдин. Одет он был в строгий костюм. Предупрежденный Катей о том, что у командира Ветров с Горшковым, Гольдин с ходу растопырил руки:

— Ба! Братва! Привет! Сколько лет, сколько зим!

Николай взглянул на сержанта:

— Здорово, Голь! Твоя тачила под окном парится?

Гольдин довольно улыбнулся:

— Моя! Нравится?

Горшков кивнул:

— Не то слово, Миша. Один вопрос только имеется: на какие шиши ты приобрел эту иномарку? Неужели спекуляция шмотками дает такой навар? Или ты, кроме шмоток, еще чем промышляешь, более доходным?

Улыбка сползла с лица бывшего сержанта.

— Ты на что намекаешь, Колян?

— Сам не просекаешь?

— Нет.

— Понятно. Просекаловку тебе на высотах еще до того, как мослы прострелили, духи повредили. На какие деньги, спрашиваю, иномарку приобрел?

Гольдин насупился:

— А кто ты есть, чтобы мне допрос устраивать?

Колян спросил:

— Удостоверение показать?

Из спальни на коляске выкатился Доронин:

— А ну отставить базары! Горшков на диван с Ветровым, Гольдин в кресло! Марш!

Ребята беспрекословно подчинились.

Бывший ротный повернулся к Николаю:

— Объясню ситуацию. Тебе, Колян, лично! Да, Гольдин не пошел в милицию, не стал учиться, занялся тем, что называется у нас бизнесом.

Колян вставил:

— Спекуляцией, командир, спекуляцией! Называйте вещи своими именами!

Но Доронин повысил голос:

— Это без разницы, как и что называть. Со школы знаете, важна не форма, а важно содержание. Так вот, Гольдин занялся этим делом! Машину купил, квартиру. Сейчас так поступают многие! Но будет тебе известно, Горшков, что Гольдин половину своей прибыли в дом инвалидов локальных войн отдает.

Николай вновь буркнул:

— Значит, это ему выгодно.

Гольдин возмутился:

— Да что выгодно, что? — Он повернулся к бывшему ротному: — Ну объясните вы, товарищ старший лейтенант, этому дуролому, что не спекулянт я. А то ведь злобу на все оставшиеся дни затаит. Колян, он такой, вы его знаете!

Доронин поднял руку:

— Спокойно! Горшков, не перебивай! Повторяю, Гольдин работает не только на себя, как это делают многие, большинство, можно сказать. Он еще и адресно помогает родным и близким погибших пацанов нашей роты! Государство положило им пенсию, Миша еще две платит. И не шмотками он занимается, как ты, Коля, выразился, а поднял деревообрабатывающее производство. Так что никакой он не спекулянт!

Но Николая не так просто было переубедить.

Горшков прищурился:

— А «Вольво» за окном? Или ее он тоже какому-нибудь инвалиду приобрел? Хер там! Нет, командир, не переубедите вы меня! Не признаю я современных нуворишей. Жулики они все! Ну, не могут быть все кругом жлобы и гондоны среди бизнесменов, а Гольдин наш хороший! Прям хоть памятник при жизни ставь! Да если б…

Тут Николая остановил уже Костя:

— Коль! Ты забыл, зачем мы приехали? Так хорош на самом деле ерунду молоть!

— Значит, ерунду? Хорошо, молчу!

Гольдин поинтересовался:

— А у вас, Кость, какие-то дела здесь?

— Ты что, о трагедии в Звездном не слышал?

— Почему? Слышал, конечно, но при чем здесь Звездный?

Колян вновь не выдержал:

— Нет, вы посмотрите на этого коммерсанта-мецената! Он же дальше руля собственного «Вольво» ничего видеть и слышать не желает. — Николай повернулся к Гольдину: — Ты че, Голь, придуриваешься или серьезно?

— Да чего придуриваюсь? Чего ты наезжаешь, Горшков?

— Кто руководил бандитами, разгромившими поселок?

— Теймураз Кос… стой… погоди! Уж не хотите ли вы сказать… ах я дурик… как же сам не сообразил? Получается, Теймураз тот дух, что атаковал нас на высотах? Так, что ли?

Николай вздохнул:

— Наконец дошло! Блин, до верблюда или жирафа быстрей доходит!

Гольдин выглядел растерянным:

— И вы тут, чтобы…

За него договорил Ветров:

— Да, Миш, мы здесь для того, чтобы решить с командиром, как можно достать этого Теймураза.

Гольдин протянул:

— Вот оно что! — и спросил: — Но не в Чечню же вы собрались?

Николай с ехидцей в голосе ответил:

— Вот туда, Голь, мы и собрались. Правда, пока не знаем, как. А ты, если не секрет, чего опять сюда прикатил? Вроде недавно только уехал!

— Протезы импортные командиру привез. Ему выделили наши, отечественные, а в них учиться ходить всю жизнь будешь. Импортные — ловчее.

— А?! Ну, это другое дело.

Гольдин задумчиво повторил:

— Значит, опять в Чечню собрались?

Колян спросил:

— И что? Что тут такого? Надеюсь, ты с нами поедешь?

— С вами?.. Но… я не могу! Мне сегодня возвращаться домой надо… дела, знаете ли!

— Понятно. Бизнес. Так клади протезы и проваливай. За благотворительность, особенно в отношении ребят наших павших, спасибо тебе, конечно, а в остальном… езжай, Миш… мы как-то на тебя не рассчитывали, так что все нормально. Езжай с богом.

— А ты чего гонишь меня? Я к командиру, а не к тебе приехал!

— Ну, общайся с командиром. Здесь он хозяин.

Доронин, слушавший перепалку боевых товарищей, спросил:

— Закончили?

Колян кивнул:

— Закончили, Александр Владимирович.

— А теперь слушайте меня. На Гольдина наезжать нечего. Вы все выполнили свой долг до конца, и ни к кому претензий быть не может. Я советую всем отказаться от идеи найти Теймураза и разъехаться по домам.

Николай проговорил:

— И не подумаю! — Повернулся к Ветрову: — Ты как, Кость?

— Договорились же!

Доронин пожал плечами:

— Что ж, вольному воля! Но выйдете ли на поиск Костолома или все же вернетесь домой, будете решать не вы.

Ветров с Горшковым удивленно взглянули на Доронина.

Тот продолжил:

— И не я.

Удивление друзей возросло.

Николай прищурил глаза:

— Интересно, кто же будет решать за нас?

Раздался звонок в прихожей. Неожиданно, как автоматная очередь в тиши полуденного ущелья. Старший лейтенант указал в сторону коридора:

— Тот, кто пришел. Катюш, открой и проводи гостя сюда.

И Горшков, и Ветров, и Гольдин повернулись в сторону двери. Через минуту в проеме возникла крепкая, по-прежнему стройная, облаченная в камуфляжную форму офицера спецназа фигура.

Бывшие солдаты почти одновременно и изумленно воскликнули:

— Шах?

Перед ними действительно стоял тот самый Шах, который так много сделал для пятой роты, не раз спасая жизни молодым солдатам. И только благодаря ему, свободному в то время охотнику, не служившему никому и воевавшему против наемников, убивших его семью, кто-то из той легендарной роты остался жив, а сводное подразделение смогло выдержать бешеный натиск толпы озверевших боевиков.