Грозовые ворота. Чеченская трилогия - Тамоников Александр Александрович - Страница 171

Гольдин спросил:

— А разведчик этот предупрежден о нашем прибытии? А то попутает ноты да завалит нас, как кабанов, из своего бесшумного винтореза!

Николай покачал головой:

— Удивляюсь я тебе, Голь!

Тот взглянул на лейтенанта:

— Чему это?

Колян не без ехидства сказал:

— Тому, как такая бестолочь, типа тебя, бизнесом занимается? Да еще умудряется при этом бабки заколачивать! Наверное, поэтому наша экономика в полном дерьме, раз ее основу, как говорят по «ящику», малый и средний бизнес к светлому будущему тянет. Такие бизнесмены притянут страну! Уже притянули. Туда, где никто ни в чем разобраться не может!

Гольдин проговорил:

— Ты опять за свое?

— Ну, как же, Миша, смолчать, когда ты вопросы подобные задаешь? И что о твоих умственных способностях думать, если даже идиоту из дурдома стало бы понятно, раз тебя высылают на встречу с кем бы то ни было, то предупреждают того о гостях! И помолчи лучше. Пререкаться с начальством дело неблагодарное. А старший, командир группы, а следовательно, непосредственный начальник — я! Лейтенант Горшков! Ранцы за спины, приборы ночного видения на морды, оружие к бою, за мной в колонну по одному, соблюдая дистанцию визуального контакта. Шагом марш! И смотреть под ноги, а также по сторонам. На мне фронт и левый фланг, на Ветрове правый фланг, на Гольдине обе стороны и тыл!

Последнюю команду Горшков отдал, уже начав движение к объекту боевого применения.

На марш ушло чуть более двух часов. Выйдя в кустарник в 22.40, где должен был находиться наблюдатель, Николай остановил группу. Вокруг царила мертвая тишина.

Гольдин шепотом спросил:

— И где твой разведчик, командир?

Колян огляделся. Открыл карту, присев, осветил ее направленным лучом тонкого фонарика, дабы убедиться, не ошибся ли он, и туда, куда следует, вывел группу или заблудился, чего, в принципе, быть не должно. По карте получалось, что вышли ребята в точно обозначенное место. Но где наблюдатель, который должен был встречать их? Или… Мысль о возможной засаде бросила в дрожь. Николай поднялся и хотел уже отдать команду занять круговую оборону, центром которой явился бы большой куст, как услышал сбоку:

— Спокойно, мужики! Я — Тропа, опуститесь на землю!

Группа выполнила команду, готовая в любую секунду открыть огонь.

Но обладателем голоса явился действительно разведчик. Он подполз к Коляну:

— Горшков?

— Ну?

— А я Равиль! Просто Равиль!

— Как Мария?

Разведчик не понял:

— Какая Мария?

— Простая! Долго объяснять! Рад знакомству, но что, мы и дальше, как черви, будем на земле лежать?

— Мера перестраховки. Она не помешает. А лежать не будем. Отползаем за куст. Поднимаемся и проходим на мою позицию. Я ее расширил, замаскировал, места всем хватит. И лагерь виден как на ладони!

— Это другое дело! Давай, показывай путь, просто Равиль!

Разведчик пополз в сторону полосы густых и черных ночью зарослей кустарника.

Вскоре группа спустилась в небольшой, но довольно просторный для четырех человек окоп, неплохо замаскированный ветвями.

Николай достал рацию, объяснив разведчику:

— Я должен доложить Шаху о прибытии на рубеж действия.

Разведчик понимающе кивнул головой.

Горшков бросил в эфир:

— Первый! Я — Высота! Мы на месте! Нужен час на адаптацию и изучение реальной обстановки, и можно работать!

— Адаптируйся, изучай обстановку. Выход по моей команде!

— Ближе к утру? Или как?

Шах твердо повторил:

— По моей команде, лейтенант!

Колян отключил рацию и вложил в накладной карман куртки.

— Адаптируемся! Равиль, объясни по лагерю, что к чему, а главное, покажи, где вход в подземный ход.

— Пройди ко мне!

Разведчик находился на правом фланге позиции. Николай подошел к нему.

— Десять метров вперед, где трава подмята, и находится люк в каземат, — сообщил парень. — А второй левее метров пятьдесят!

— Не пробовал пройти по ходу?

Разведчик отрицательно покачал головой:

— Нет, не положено без страховки.

— Так напарника позвал бы!

— У него своя задача!

— Понятно! Значит, ждем жениха неизвестной восточной красавицы и работаем.

Ровно в 23.00 крышка потайного лаза открылась, и на поверхность выбрался вооруженный автоматом, молодой, с бородкой, довольно крупный мужчина.

Николай нагнулся к разведчику:

— Мужичок с виду не слабый, справится ли с ним твой напарник?

Равиль усмехнулся:

— Дамир? Справится! Ты Дамира не видел, лейтенант, он таких, как этот Тимур, как щенят делает.

— Что ж, поглядим! Вернее, узнаем!

Николай прошел к Гольдину, занявшему по приказу Горшкова огневую позицию на левом фланге, спросил:

— Устроился, Мишаня?

— Все о'кей!

— Ну да! Как же иначе! Смотри, о'кей, хлебалом не прощелкай, когда стрелять надо будет, если будет, естественно, надо!

— Не беспокойся, не прощелкаю!

— Если что, патроны расходуй экономно. Боезапас пополнять нечем!

— Колян! Может, хватит меня инструктировать?

— А вот это, сержант, решать мне, или Устав подзабыл? Напомню, пока мы на войне!

Горшков отошел от Гольдина, устроился рядом с Ветровым посередине укрытия или наблюдательного пункта.

— Готов, Костя?

— Готов!

— Вот за что я тебя уважаю, Костик, так это за то, что мужик ты конкретный! Правильный! Голь, он тоже ничего, но не то!

— Перестань, Коля, ты действительно часто перебарщиваешь, доставая его.

Николай не стал спорить, переведя взгляд на лагерь, продолжая использовать прибор ночного видения!

…

Тимур торопился. Прошедшая ночь с женой не утолила его жажды близости, он стремился как можно быстрей достичь селения, точнее, дома, где его ждало наслаждение. Ни с чем не сравнимое наслаждение. О потенциальной опасности он не думал. Даже не предполагал, что она рядом. Боевик шел по лесу уверенно. Обошел волчью яму — естественный, глубокий, трехметровый колодец, непонятно как образовавшийся в лесном массиве, и был уже в ста метрах от влекущей его цели, как внезапно чья-то сильная рука обхватила его горло, а строгий, немного с хрипотцой голос по-чеченски произнес:

— Не дергайся, джигит! Твой путь окончен!

Рука Тимура скользнула вниз, к ноге, где к петлям камуфлированных брюк были прикреплены ножны с кинжалом, но неизвестный словно ожидал этого движения. Давление на шею усилилось, лишая бандита воздуха, и тот вынужден был схватиться за руку, обхватившую горло, дабы ослабить захват и сделать глоток воздуха. Неизвестный же прошептал на ухо задыхающемуся боевику:

— Я же сказал, Тимур, не дергайся! Или я сверну тебе шею. Тогда молоденькая жена накроет простыней, что вынесла сигналом безопасности, твой холодный труп!

При этом неизвестный ослабил захват. Тимур глубоко вздохнул. Возможно, он и предпринял бы вновь попытку освободиться, но сильный удар по голове лишил его сознания. Очнулся помощник Мурзы уже возле волчьей ямы, связанный тонкой бечевой по рукам и ногам. Но рот оставался свободным, и Тимур при желании мог крикнуть. Крик наверняка ночью, в лесу, дошел бы до ушей наряда, находившегося у выезда с базы, и он наверняка поднял бы лагерь, но это означало бы немедленную смерть бандита. Тот не хотел умирать. Он понял, КТО взял его. И если спецназовец спеленал боевика, то база, несомненно, окружена. Вот только как неверные вышли на нее? Впрочем, это сейчас не являлось главным. Главным для Тимура было остаться в живых.

Дамир, тихо и профессионально проведший захват противника, присел перед помощником Башаева-младшего:

— У тебя два выхода, Тимур. Первый, самый простой, подохнуть в лесу, второй, выжить. Правда — для того, чтобы очень долгое время потом пробыть в тюрьме. Но все-таки выжить! Что ты выбираешь?

Помощник Башаева прохрипел:

— Жизнь!

— Логично! Тогда будь со мной предельно откровенным.

Получив ответы на вопросы, заданные боевику, Дамир столкнул пленника в яму. Раздался удар, похожий на удар брошенного с высоты мешка. Спецназовец отряда «Удар», посмотрев вниз, спросил: