Восстание Персеполиса - Кори Джеймс - Страница 99

- А он смотрится хорошо, - сказал Лаффлин. - По-государственному.

Драммер подумала, что он смотрится печально, что на самом деле было довольно ясно, учитывая все обстоятельства. Казалось, что приближение перспективы потери жизни, двигает шкалу его настроения вниз. Она была совершенно уверена, что если бы она делала объявление, она выглядела бы злой. Или испуганной. Или на грани психоза, вызванного недостатком сна.

Она вернулась к проигранному сообщению, и просмотрела его снова. Линия была прочерчена, и каждый знал что она значит. Точка Левктры, 2,1 АЕ[32] от Солнца. Согласно законам астероидной добычи, и вековым прецедентам, Сердце Бури находилась внутри Пояса астероидов. Приближаясь к невидимой границе в космосе, не промаркированной ничем, кроме веры людей в собственные условности. И этой веры было достаточно.

Объединенный флот коалиции и её союза, без дураков, ускоряясь и оттормаживаясь, стягивался к этой позиции. Двести тридцать семь кораблей, начиная от Городов в пустоте, и заканчивая патрульными яхтами. Все, на чем было оружие, сейчас было разбросано на плоскости, образованной искривленной параболой, с фокусом на пересечении с курсом Бури. Корабли на ее стороне, могли смещаться и уклоняться, но все, сказанное Генеральным секретарем, было не для них, это предназначалось только для новостных лент и потомков. Любой, у кого была карта, и половина семестра военной истории в образовании, мог сделать точные выводы без него.

Она задавалась вопросом, увидит ли это Саба там, на Медине. Она задавалась вопросом, жив ли он еще. На ее отчаянный запрос об исчезающем времени не было ответа, а Буря явно игнорировала все предупреждения коалиции. Драммер исходила из оптимистичного предположения, что Кэмерон Тур был прав, - что лаконианцы не посмеют использовать свой магнитный луч, из-за опасения перед его таинственными побочными эффектами, - но ожидала, что время запнется, остановится, и вернется обратно, когда от флота останутся только обломки.

Если она умрет здесь, увидит ли это Саба? Покажут ли официальные лаконианские новостные ленты, как они скажут свое последнее прости-прощай?

Лаффлин переключил дисплей в режим тактической карты - сотни зеленых точек, которые были их флотом, включая ту, что была Народным Домом. И единственное оранжевое пятнышко, которое было их гибелью. Такой образчик абстрактного искусства мог бы разработать студент с начальных курсов университета. Если бы ей когда-нибудь пришло в голову придумать визуальное отображение для чего-нибудь, обреченного на провал, это было бы маленьким, светящимся пятнышком оранжевого цвета.

Но пока...

В то время, когда она еще работала по контракту службы безопасности, она увидела где-то интервью со старым, улыбчивым имамом, имя которого не запомнила. Но одна вещь, сказанная им, запала ей в память: "Я человек. Все, что случается с людьми, может случиться и со мной." Все последующие годы, это воспоминание периодически успокаивало ее. Или предупреждало. Люди влюбляются, так что может быть, и я смогу тоже. Люди находят работу, так что, возможно, я тоже найду. И люди болеют. С людьми случаются несчастные случаи. И теперь, она полагала, война и история разделяла людей с их семьями. И то же, конечно, могло произойти с ней. Даже когда они выиграют, будет ли это значить, что она снова проснется рядом с Сабой? Было так много вариаций победы и поражения.

- Они так самоуверенны, не правда ли? - сказал Лаффлин, откидываясь на спинку кресла. - Это невероятно.

- Полагаю, что да, - ответила она. Она не знала, в каких дебрях блуждал его ум, но явно не в тех же самых, что ее собственный. - Вам наверное, пора выдвигаться к транспорту.

Улыбка Лаффлина была печальной. - Вы ничего не хотите со мной передать?

- Нет, - ответила Драммер. - Все, что нужно будет сказать, я скажу после.

Или она уже ничего не скажет. Эта часть была понятна и так.

Как и в случае с Палладой и Независимостью, план заключался в эвакуации гражданского населения, до того как начнется насилие. Последние дни, корабли постоянно стыковались с Народным Домом, забирая с него семьи, которые жили там годами, отправляя их на Марс и Землю, на Луну, на станции Лагранжа, или в любую другую дыру из тысяч, разбросанных в космосе, которые все еще были способны удерживать воздух. Прогулка в доки с Лаффлином, была похожа на прогулку по кладбищу. По широким, изогнутым залам, которые должны были быть заполнены людьми. С музыкой и голосами, которые должны были эхом разноситься по общим паркам, станциям трубы, докам. Даже воздух теперь пах по-другому, был более спертым и затхлым, потому что рециркуляторы гасили свою мощность, чтобы соответствовать уменьшающейся нагрузке.

Она отдавала Лафлину должное, он остался почти до конца. Большинство политических фигур коалиции из его команды, сбежали среди первых, сразу после семей с детьми. Очереди беженцев, ожидающих эвакуации, теперь состояли только из пожилых людей. Персонал и граждане, не имеющие навыков, способных помочь в битве, с небольшими сумками, плавающими рядом с ними. Многие из них со спальными мешками. Как будто они собирались вернуться обратно в скором времени. В этой очереди было много смеха, и над ней витало чувство ожидания, больше похожее на лихорадку.

Часть ее хотела остановиться, обменяться рукопожатиями, взять для себя немного этой яркой, дрожащей энергии, но Драммер и Лаффлин даже не притормозили. Должность все еще обязывала ее соблюдать некоторые приличия. В административной зоне ожидания, не было недостатка в грушах с кофе или ликером, там все еще были живые растения на стенах, мягкая музыка и светодиодные фонари, спектр которых соответствовал утреннему свету ранней весной. По крайней мере, так ей говорили. Не то чтобы весна была концепцией, с которой она была хорошо знакома на протяжении ее жизни. Но это все-равно было мило.

Авасарала плавала в невесомости, в белом сари с золотым поясом. Драммер восхищала способность старой женщины носить такую одежду, и выглядеть при этом достойно. Не многие Земляне могли похвастаться таким.

Она коснулась плеча Лаффлина. - Вы не извините меня?

- Разумеется, Госпожа Президент, - сказал он. - С нетерпением буду ждать встречи с вами, на разборе полетов после всего этого.

- Я тоже, - ответила Драммер.

Авасарала кивнула, когда Драммер скользнула ближе к ней, ухватившись за поручень, чтобы погасить инерцию.

- Тоже улетаешь? - спросила Авасарала. Ее голос оставался осторожно нейтральным.

- Нет, - ответила Драммер. - Остаюсь здесь.

- Ну и дура, - вздохнула старушка, - но если уйдешь, тоже ей будешь. Это был бы замечательный мир, если бы в нем всегда существовал хотя бы один правильный ответ, вместо целой корзины херовых вариантов.

- Вы в порядке? - спросила Драммер.

Авасарала отмахнулась вместо ответа, и протянула руку к поручню, чтобы стабилизировать себя.

- Вот, пытаюсь решить, мы абсолютно точно проиграем, или определенно победим, - сказала она. - Меняю решение примерно каждые десять минут.

- Там один корабль, который не имел возможности пополнить запасы несколько последних недель, - сказала Драммер. - И уже прошел через одну битву. И к этой его штуковине, отключающей-людей-на-время, мы на этот раз готовы. Автоматизированные системы выведены на полную мощность. Возможно, нам еще придется поумнеть, до того, как появится следующий такой же, но что бы ни случилось, мы будем продолжать стрелять, пока от этого корабля не останется облако из сложных молекул и сожалений.

- В эти десять минут, - сказала Авасарала, - я нахожу этот аргумент убедительным. А в следующие, я вспоминаю что его отправил Дуарте, и начинаю бояться. - Она покачала головой. - Кто знает? Этот сукин сын заперся в своей персональной системе, еще до того, как Свободный флот получил причитающееся. И довольно ясно, что он там терся обо все артефакты, которые нашел. Может быть, это лишило его разума.