Восстание Персеполиса - Кори Джеймс - Страница 123

- Выше нос, Камина. Эти ублюдки способны чуять запах крови. И это дерьмо не закончилось, как бы это сейчас ни выглядело.

- Спасибо вам, - сказала Драммер, и отстранилась.

Теперь места для журналистов были почти заполнены. Она узнавала их лица. Иногда даже по тому, как они сидят, или как двигаются. Она делала это очень много лет. И она никогда раньше не делала такого.

Адмирал Трехо сказал несколько коротких вступительных слов - поблагодарил всех за то, что пришли, выразил светлые надежды на будущее, присоединился к приветствию Высокого консула Дуарте, - и вызвал её. Остальные пойдут за ней. Генеральный секретарь. Спикер Марсианского парламента. Еще кто-нибудь. Но она была последним Президентом Транспортного Союза. Её достоинство должно было быть стерто в пыль первым.

Она оглядела лица, и вспомнила времена, когда ей это нравилось.

- Президент Драммер? - Экран её трибуны идентифицировал женщину, задающую вопрос. Моника Стюарт. - Содействует ли Транспортный Союз в передаче контроля?

Нет, не содействует. Нет, я не содействую. Нет, мы побеждены, но мы будем сражаться до последнего вздоха, потому что жить с чужой рукой, сжимающей наше горло нестерпимо, всегда было нестерпимо, и всегда будет. Не из-за Лаконии, не из-за Союза, не из-за каких-либо властей на протяжении всей человеческой истории, которые создавали законы, а затем осмеливались провоцировать людей на их нарушение. А потому что мы люди, а люди в своей сути - это независимые обезьяны, достигшие своего величия путем уничтожения всех других человеческих видов, которые посмели смотреть косо. Нас невозможно долго контролировать. Даже если контроль осуществляем мы сами. Любая другая идея - это несбыточная мечта.

В первом ряду откашлялась Авасарала.

Драммер едва заметно улыбнулась.

- Транспортный Союз всегда был временной структурой, - начала она.

Глава пятьдесят вторая

Наоми

Фригольд был болью. В какие-то дни это было даже хорошо. Это давало точку опоры для того, чтобы продолжать борьбу. В другие дни это просто изматывало.

Узкая долина, куда они посадили Роси, была окружена крутыми высокими горами на севере, востоке и юго-западе. Тонкий ручей с талой ледниковой талой водой бежал по её дну. Бледно-зеленые древовидные организмы цеплялись за камни корнями толщиной в палец, раскинувшись лозами, усеянными бледно-зелеными пузырями, которые парили под открытым небом так, будто сама природа запустила воздушные шары для вечеринки. Сильный ветер раскачивал лозы из стороны в сторону. Время от времени одна из них обламывалась, и кружась, неслась вниз по долине, может быть, чтобы умереть, а может быть, чтобы укорениться на новом месте.

Она понимала, что всё это было продуктом эволюционных гонок. Фотосинтезирующие структуры проводили столетия, а может, тысячелетия, в попытках задушить друг друга в темноте, пока одна из них не выяснила, как можно укорениться и летать одновременно, главенствовать в воздухе и погружать все что находится ниже, в постоянные сумерки. Ничего из этого не было создано в расчете на Росинант. Просто таков был порядок вещей.

Роси примостился в обширном пространстве там, где ручей изгибался петлей. Посадочные двигатели выжгли ландшафт вокруг него, но потребовалось не больше одного-двух дней, чтобы местные растения стали вновь расти на этом месте. Борьба за выживание вынуждала все вокруг становится устойчивым, либо быть преданным забвению. Парящие лозы создали движущийся навес в пятнадцати метрах над ними, который мог бы скрыть их от обнаружения, если что-нибудь когда-нибудь войдет в эту систему, чтобы осмотреться. Это было достойное укрытие.

Сама колония - всего триста человек на всю планету - располагалась в засушливом биоме, в шести часах ходьбы вниз по долине. По крайней мере для нее. Местные жители могли пройти расстояние за половину этого времени. Хьюстон жил внизу, среди своих людей, и иногда она и Алекс тоже оставались там. Но большинство дней она проводила на Роси - в своем настоящем доме. Необходимо было проводить техническое обслуживание, пополнять запасы. Дистиллировать воду из ручья, пока она не станет достаточно чистой, чтобы наполнять резервуары Роси. Реактор мог работать в течение нескольких месяцев, не требуя загрузки топлива, но реакционная масса была постоянной проблемой. Если бы они захотели бы полететь куда угодно. Если они просто останутся... ну, тем меньше проблем.

Сегодня она провела половину светового дня, препятствуя группе очень медленных животных или, возможно, полумобильных растений, которые изучали, будут ли ниши вокруг ОТО Роси хорошим местом для жизни. Когда стемнело, она прервалась на обед. Шестнадцатичасовой суточный цикл планеты означал, что большинство ее рабочих дней захватывали по крайней мере и половину ночи.

В гравитационном колодце Роси был способен отдыхать, лежа на своем брюхе. Все его системы функционировали, несмотря на отклонение в девяносто градусов от привычного положения. Это тоже казалось правильным. Быть дома, но находясь в пространстве, которое ее тело отказывалось понимать. Контролировать свой день, но не свою жизнь. Быть мучительно одинокой, но не желающей общества. И всё это было частями одного целого. Если бы ей это приснилось, это наверняка бы что-нибудь значило.

Забравшись обратно на корабль, она приняла душ. В фауне Фригольда были вещества, которые раздражали кожу, если она не смывала их. Потом она надела чистый комбинезон, прошла на камбуз, приготовила себе чашу "белых кусочков", и села. Её ожидало сообщение от Бобби, и она установила свой ручной терминал на стол так, чтобы видеть его, обедая обеими руками. Кусочки были теплыми и перчеными; грибы скрипели на зубах, как и должно было быть.

Бобби одновременно выглядела измученной и возбужденной. Ее волосы были стянуты сзади в тугой хвост так, как она носила их, когда работала с механизмами, а не в узел, который она обычно делала для тренировок. Глаза у нее горели, и тень улыбки лежала на ее лице, при этом даже не показываясь. Казалось, она помолодела лет на десять. Больше того, она выглядела счастливой.

- Привет, Наоми. Надеюсь у вас там все идет хорошо. Я думаю, у нас здесь наметился настоящий прогресс. Я не уверена, но думаю, поняла, как Буря управляет своими энергетическими профилями. Это немного чудно, как и все на этой посудине. Я тут подумала, не cмогу ли я попросить тебя взглянуть по быстрому на новый набор данных, который я извлекла. Может, ты заметишь что-то, что я пропустила?

Приложенные данные были структурированы, как буферы систем экологического контроля, но были в два раза меньше, чем подобные на Роси. Наоми открыла их и взглянула на индекс прироста. Здесь было много знакомых частей, определенно, но были некие странности в крупномасштабной структуре. Это было похоже на данные операционного кода Грозового Шторма, которые они собирали для анализа и раньше, но становилось все страннее, по мере того, как она в них углублялась. Она поместила данные в защищенный раздел на Роси, и стала распаковывать своими любимыми инструментами, превращая язык корабля во что-то, за что мог зацепиться, и что мог разглядеть её разум.

Она перевела свой терминал в режим записи:

- Набор данных получила и уже обрабатываю. Возможно мне понадобится день или два, но я дам тебе знать, что об этом думаю. Пока все у нас хорошо. В спасении не нуждаемся.

Это было правилом. В сообщениях, которые они отправляла из гравитационного колодца, где-нибудь должно было упоминаться слово "спасение", и так продолжалось бы до тех пор, пока спасение действительно не потребуется. Словом Бобби было "прогресс". Сообщения отправлялись и принимались как минимум каждые двадцать четыре часа. Не то чтобы Наоми видела какие-то реальные угрозы, но протокол есть протокол. Местные жители на Фригольде, по крайней мере, согласились их выслушать, когда они прибыли, и принесли на хвосте Пейна Хьюстона, и с тех пор с их стороны не было ничего, кроме осмотрительной доброжелательности. Не то чтобы Наоми сильно верила в это. Колония Фригольда могла поддерживать ее в статусе беженца, и борца за свободу до тех пор, пока им было это удобно. Она понимала, что единственный вооруженный корабль в этой системе, и достаточное удаление от кольцевых ворот, развязывали ей руки в плане его применения, и прошли бы недели, прежде чем какая-нибудь помощь могла бы прибыть к колонистам, и местный совет прекрасно просчитывал эту ситуацию.