Готамерон. Часть I (СИ) - Цепляев Андрей Вадимович - Страница 46

Вспомнив о Змеином витке, Грог еще раз поглядел на горы. Дорога до Майнрима была самой опасной. Он знал всего нескольких йоменов и крестьян, которым удавалось подняться через змеиное ущелье к Оркладу, и все они отзывались об этом месте как о выгребной яме. Проход в Рудные горы находился на высокогорных пастбищах в полудне пути от фермы Октана и был отделен по бокам от горной гряды остроконечными вершинами Тельма и Вырна, названными в честь двух самых длинных рек Магории. Путь к Оркладу вел сквозь глубокое ущелье, тот самый «Змеиный виток». Назвали его так из-за кривой дороги, которая, подобно ползучему гаду, вилась среди скал. Почва там была камениста, поросшая чертополохом и усеянная костями животных. Кроме гоблинов, ящериц и ядовитых насекомых в мрачном ущелье не было живности. На другом его конце в долине был выстроен Орклад — небольшой городок старателей, служивший перевалочным пунктом между долинами Миркхолда и горным массивом на юго-востоке. Там, в центре пустоши у подножья горы Трида, стояли полсотни каменных домов и пять сторожевых башен. В Оркладе постоянно жили только ополченцы и охотники, а шахтеры прибывали на постой, после чего снова поднимались в горы. Там же, рядом с бараками стражей, находились ямы, где в ожидании приговора томились арестанты кампании «Второй шанс». Их, закованных в кандалы, этапировали по крутой тропе на высокогорное плато Пайнрут, где находились глубочайшие в мире риклиевые шахты. Три из них, согласно закону, были вверены арестантам, в то время как в трех других трудились простые шахтеры. В Пайнруте были высокие каменные стены, а сам город старателей был поделен надвое, хотя на деле и заключенные и простые шахтеры свободно заходили друг к другу на огонек, устраивая попойки и поножовщины. За порядком в Рудных горах следил специальный отряд королевских солдат, а также наемники, нанятые губернатором Мариусом. Раз в три месяца через ущелье к ним приходил караван, вывозивший риклий и кладенцовую руду из Орклада в городской порт. Все это добро, в конечном счете, поступало в плавильни Старграда, где кузнецы короля день и ночь создавали оружие для войны с никтами.

В прошлом он часто бывал у Змеиного витка, несколько раз гостил в Оркладе, а один раз с парнями даже поднимался в Пайнрут, откуда их прогнали королевские стражники. Да и Орвальд одно время посылал его в горы с поручениями, считая, что в скалах близ Филлитового ущелья можно найти руду. Прошлой осенью он облазил десятки пещер к югу от Ржавого гребня, но кроме жутких никрипов и вездесущих гоблинов так ничего и не обнаружил. Кроме Майнрима, единственным местом, где ему так и не удалось побывать, была долина Вихтрук или, как ее привыкли называть местные, — «Черный котел». Именно там, в сотнях шахт на дне глубочайшей впадины проспекторы добывали «божественную» руду, из которой плавильщики по всему миру производили лунную сталь. На Эквитании и в горах Форстмарда этой руды тоже хватало, но именно шахты на Миркхолде по праву считались самыми богатыми в мире и заслуживали отдельного внимания, как со стороны людей, так и никтов, которые, по его мнению, должны были рано или поздно сюда нагрянуть, чтобы «прикрыть лавочку».

— Опять размышляешь, — снова раздался над ухом насмешливый голос. — Хватит уже головой работать. Ты наемник. У тебя есть меч… даже два. Зачем тебе мозги? Зачем вообще планы строить, если следующей ночью тебе могут глотку перерезать? Наша служба сродни войне.

— Только враги мы себе сами, — буркнул Грог.

— В точку, брат!

— Грустно, — отозвался он отрешенным голосом. — Я один режу бандитов и спасаю крестьян от жуков-переростков.

— Мы все этим грешим.

— Причем тут «мы»? Я говорил о своих друзьях. Они всю жизнь делают то, что им хочется, а я — то, что хотят другие.

— А-а-а, — протянул парень и достал из мешочка у пояса скрученный в трубочку виноградный лист. После несложных манипуляций с фосфорным камнем, Бод запалил косяк рвотной травы. — Лучше не думай об этом, брат. Возьми пример с меня. Я давно живу за пределами этого жалкого мира.

Воздух наполнил пряный аромат, похожий на запах жженой полыни. Заструился черный дымок. Бод сделал затяжку. На предложение «улететь» Грог ответил отказом. Мерзкая трава, которую магорцы тайком выращивали по всему миру, была самым ходовым товаром на черном рынке. Курили ее, чтобы расслабиться. Уже после нескольких затяжек у человека появлялись диковинные видения. Мысли, чувства и даже воспоминания как будто оживали. Люди видели то, к чему больше всего были расположены, переживая события, которые сохранились в памяти. На Миркхолде трава получила название «рваротная» или просто «рваный рот», поскольку вызывала у курильщика приток вязкой слюны, от которой удавалось избавиться, только сунув два пальца в глотку.

Многие с ее помощью спасались от проблем, погружаясь в омут спокойствия и безмятежности, но и тут все зависело от пережитого опыта. Мысли Грога беззаботностью не отличались, потому-то он и бросил небезопасное занятие. Случилось это зимой, после того как он выкурил три косяка подряд, после чего вышел на мороз в одних брэ, и долго рубил мечом кусты в ближайшей роще под хохот недоумка Бода. Невдомек ему было, что он таким образом пытался выбраться из чащобы, в которую с годами себя загнал.

Ему тогда повезло, что «полет» состоялся ночью без свидетелей, а сам он отделался легким обморожением мизинцев. Орвальд поступил мудро, ужесточив запрет на эту дрянь. В пределах домена он соблюдался строго, и все же находилось немало парней вроде Бода, которым затяжка и ведро слюны были дороже работы. Грог поубавил шаг и оглянулся, наблюдая, как над головами плетущихся позади воинов поднимаются десятки черных столбиков дыма. Грог свистнул ближайшему летуну и ударил двумя пальцами по устам, тем самым дав понять, что число затяжек ограничено. Все знали, что курить вдали от усадьбы можно. Наемник наемнику враг, но предателей среди них отродясь не было. Бояться следовало только барона и его крестьян.

Шедший рядом Бод внезапно ткнул пальцем ему в грудь. Грог опустил взгляд, заметив, что талисман выскочил из-под рубахи. Спрятав деревянный меч обратно, он затянул шнуровку и благодарно кивнул товарищу. Главе охраны домена не пристало хранить подобные побрякушки. Остальные давно знали, что он носит какой-то амулет. Он тогда отговорился, мол, это подарок любимой девушки, которую много лет назад съели волки. Так хотя бы его сочли сентиментальным романтиком, а не дураком, верящим в клятву вечной дружбы. Правду на ферме знал один лишь Бод. Он случайно ему проболтался, когда курил проклятую траву. Ему тогда пришлось хорошенько припугнуть болтуна. Обещание запустить в глотку живую змею кого угодного разубедит трепаться.

Проследив за напряженным взглядом приятеля, Грог лишь нескладно плечами пожал.

— Ты же здравый парень, Грог, — печальным голосом молвил Бод. — Объясни, зачем таскаешь эту деревяшку? Мог бы настоящий амулет носить. Хочешь, заберемся ночью в какой-нибудь склеп или перетряхнем погребальную пещеру на севере? Там много добра можно найти.

— И кое-что потерять. Рисковать жизнью ради золота и побрякушек я не готов.

— Что, по-твоему, ты делал в поле?

— Не равняй гоблина на тролля. Умереть я всегда успею. — Грог бережно коснулся груди, ладонью почувствовав деревянный талисман. — Может он и впрямь волшебный. Я ведь тебе говорил, что тысячу раз порывался сорвать эту вещицу, но так и не смог.

— Дело поправимое.

Бод выбросил огарок косяка и потянулся к засаленной веревочке у него на шее. Грог поймал его руку на пути к цели и сжал пальцы так сильно, что тот зашипел от боли. Увидев это, Балдур и Кант у него за спиной дружно расхохотались.

— Меч Ниргала тебе в задницу! — сквозь зубы прорычал Бод, растирая пальцы.

— Лучше я его поношу, — с улыбкой молвил Грог, похлопав себя по груди. — Не зря же мы их весь день вырезали.

— Как скажешь, только не надо мне больше пальцы выкручивать. Чем, по-твоему, я буду лапать шлюх, когда мы потянемся в город.