Готамерон. Часть I (СИ) - Цепляев Андрей Вадимович - Страница 130

Ведьма посмотрела на крестьянку, и та нехотя кивнула, отложив ложку. От Шанти не ускользнуло то, каким жестким и прямым вдруг стал ее взгляд.

— Я не могу вернуться к Годвину! — с жаром произнесла девушка. — Гельдрейх прикажет меня высечь, а потом снова запихнет в потный амбар, где я буду всю ночь слушать пердёж и отгонять комаров.

— Тебя и так, наверное, уже ищут. Чем раньше вернешься, тем меньше тебе достанется.

Анабель наотрез замотала головой.

— Чего же ты хочешь?

— Встретиться с Альбрехтом. Можешь проводить меня к нему?

— Но зачем?

Девушка с тревогой посмотрела сначала на Мореллу, потом на Миранду. Шанти понял, что у нее созрел какой-то план, но она не была до конца уверена, стоит ли вдаваться в подробности при посторонних. Наконец, хорошенько все взвесив, Анабель изложила суть:

— Оливер и Елена были единственным людьми, ради которых я терпела все это дерьмо. Теперь их нет, и в долине меня ничто не держит. Хозяин Альбрехта добрый человек, и пастух с ним на короткой ноге. Если правильно попросить, он согласиться взять меня к себе.

— Правильно? Это как? — помрачнев, спросил Шанти, хоть и прекрасно понимал, какое оружие собирается пустить в ход подруга.

Миранда тоже это поняла. Швырнув ложку в тарелку, отшельница радостно захлопала в ладоши и энергично закивала, за что немедленно получила подзатыльник от матери.

— Поработаю у Октана до следующего каравана, а потом прибьюсь к торговцам рудой, — закончила Анабель. — Говорят, они за деньги проводят крестьян в город. Уплыть оттуда на материк будет нетрудно.

Шанти нахмурился. Выходит, Анабель просто хотела слинять. Ни он, ни Оливер, да вообще никто из окружающих не был ей по-настоящему дорог. Была привязанность и только. Крестьянин иногда жаловался, что предлагал ей свободу в браке, но та всякий раз уходила от ответа. Наверное, ей просто было комфортно рядом с ним, или она боялась разбить влюбленному парню сердце. Женщин трудно понять, а когда это все-таки удается, трудно не придушить.

— План как решето — полон дыр, — в раздумьях заключила Морелла, проведя пальцами по острому подбородку. — Надеюсь, ты все хорошо взвесила. Нигма поддержит тебя, только если помыслы твои будут чисты, а путь верен.

— Не нужна мне ее поддержка. Я и сама прекрасно справлюсь.

— Тогда вам нет смысла идти в обход лишних десять миль. Я проведу вас напрямик через лес.

Шанти доел рагу, не проронив ни слова. Ему бы следовало отказаться. Просто подняться по западному склону и забыть крестьянку навсегда, но чувства никуда не делись. Его по-прежнему влекло к этой странной, грубой девушке, в сущности забывшей, что такое любовь и нежность. К тому же теперь рядом не было никого, кто мог бы ему помешать.

Покончив с салатом, они поднялись из-за стола. Миранда осталась в кресле, потягивать травяной настой с листьями лайдора. Ей по-прежнему нездоровилось, и подолгу ходить она не могла.

— Ждите здесь, — произнесла ведьма, сняв передник. — Миранда скажет, когда можно будет выйти.

— Мы что, прямо так пойдем через лес? — вымолвил он, схватившись за живот.

Тело внезапно сковал озноб. Шанти задрожал, нутром чуя, что еще одну встречу с потусторонними силами его сердце точно не перенесет. Он разом вспомнил и висящего в петле Брэтта, и разрубленного Оливера, и мертвого рыцаря с окровавленным мечом.

— А как же заброшенное кладбище? А звери?

— Просто ждите и ничему не удивляйтесь.

Морелла улыбнулась и вышла, не сказав больше ни слова. Оба посмотрели на Миранду. Девочка сидела в кресле, обеими ручонками обхватив деревянную кружку. Глядя на них, она лишь плечами пожала. Анабель смерила ее презрительным взглядом и спросила:

— Слушай, ты, любимица Ниргала, надеюсь, у тебя хватило ума не болтать про тот склеп?

— Хватило, — только и ответила та.

Удовлетворившись ответом, крестьянка отвернулась и мгновенно о ней забыла. В это же время он вручил подруге оружие Оливера и волнистый наконечник ее собственного копья, большая часть которого сгорела вместе с мертвым чародеем. Анабель заткнула лезвие за пояс и в знак признательности коснулась губами его щеки. Поцелуй наполнил сердце трепетом, хоть после недавнего разговора и казался не таким уж сладким.

Встав напротив стеллажа, они какое-то время разглядывали пыльные мензурки, и даже взяли полистать книги, в которых кроме изображения растений не было других картинок. Затем тишину нарушил робкий голосок маленькой ведьмы, объявившей, что им пора выходить. Анабель первая зашагала к выходу, не сказав ни слова на прощание. Казалось, чудачества странной семейки подошли к концу, но то, что они увидели снаружи, привело их в недоумение. На кустах у входа в пещеру висело женское платье, а рядом, среди камней, стояла волчица. Покрытый белой шерстью хищник пристально наблюдал за ними огромными зелеными глазищами. Он схватился за нож, но Анабель его остановила.

— Ничему не удивляйся, — напомнила девушка, указав копьем на платье.

Волчица меж тем повернулась и направилась в чащу. Шанти, глядя ей вслед, не сразу понял, что произошло, а когда до него дошло, нервно улыбнулся. Обычно, чтобы принять облик животного, люди пользовались свитками обращения. Это порождало иллюзию преображения заклинателя в зверя. На деле же магия давала им только силу и скорость выбранного животного. Человек по-прежнему передвигался на двух ногах, носил одежду, оружие и мог даже разговаривать. Волшебство же Мореллы подразумевало полное изменение костей и кожного покрова. Оглянувшись на платье, под которым лежали лоскутки тонкой материи, Шанти содрогнулся, вспомнив историю о друидах и волшебстве сфералей. Наверное, сила природы была сложнее рукотворной магии свитков.

— Странная женщина, — произнесла Анабель, следуя за белой волчицей. — Чересчур щедрая для отшельницы.

— Будь у Мореллы свиток обращения, по-твоему, стала бы она его спускать на прогулку по лесу? Лучше не думай об этом. Мать и дочь не зря живут в глуши. У обеих есть тайны.

Мягко ступая по ковру сухих листьев, волчица медленно шла сквозь кусты, время от времени принюхиваясь. Иногда она меняла направление и обходила, казалось, безопасные участки леса. Шанти, наблюдая за ее поведением, вскоре догадался, что та избегает встречи с хищниками, чьи берлоги и гнезда попадались на пути. Один раз он даже заметил, как неподалеку из дыры в земле ненадолго поднялась безобразная голова гигантской птицы, почуявшей людей.

Шелест травы на ветру возвестил о том, что они приблизились к полям. Пересекая заросли теневого папоротника, оба попали на крошечную поляну, где в одночасье едва не расстались с жизнью. Высматривая вдалеке между просветами деревьев ферму Годвина, они вплотную приблизились к волчьей яме и непременно провалились бы внутрь, если бы волчица вовремя не зарычала.

— Ниргал меня разорви! — попятившись, произнес Шанти, глядя на окровавленные колья внизу.

— Наверное, местные охотники вырыли.

Анабель оглянулась, собираясь поблагодарить спасительницу, но волчицы рядом уже не было.

— Смотри-ка! — воскликнул Шанти, указав в сторону опушки. — Она вывела нас к утесам. Фермы здесь нет. Староста тебя точно не найдет.

— Морелла, люблю тебя, — прошептала девушка, послав в чащу воздушный поцелуй.

Достигнув рощи, они пошли вдоль поля, где под палящим солнцем стояли пугала в дрожащих на ветру лохмотьях. Пока не созрела пшеница, большинство крестьян трудилось на огородах и лесоповалах. Встречи с ними они могли не опасаться, как и встречи с наемниками, предпочитавшими проводить время у дорог или в таверне у Гриффина. Справа возвышалась сланцевая гряда, закрывавшая собой часть неба. Золотистые лучи освещали ее вершину и кромку рощи, ту часть, где начиналась пашня. Близился вечер, и тени постепенно вытягивались, пересекая заваленные камнями низины и заросли маквиса у подножья скал.

— Тебе правда жаль Оливера? — нарушил долгое молчание Шанти, глядя на море зеленой пшеницы.

— А ты как думаешь?