Готамерон. Часть I (СИ) - Цепляев Андрей Вадимович - Страница 108

Миновав последнюю ухоженную улицу, они спустились во мрак нижнего предела. На смену крепким фахверковым домам и богатым мастерским пришли покосившиеся лачуги и рыбацкие хибары из прутьев и досок.

— Сегодня ночью будет жарко, — глубокомысленно заключил толстощекий Фалез, поглаживая второй подбородок.

Его напарник был горожанином в третьем поколении, крупным и неповоротливым, как и подобает человеку, выросшему в достатке. Его округлые щеки вздрагивали на ходу, а живот под доспехами постоянно ворчал от голода.

— Конец весны всегда жаркий, — согласился Румбольд, придерживая клинок у пояса. — Ветер с Южных островов приносит зной днем и ночью.

— Я не об этом.

Лысый ополченец самодовольно ухмыльнулся, сняв неудобный шлем. Глядя на него, он запустил мозолистую пятерню под плакарт и крепко стиснул все, что смог там нащупать. Румбольд вспомнил, куда собирался отпустить Фалеза ночью. У них был уговор, вот только он пообещал ему это до встречи с Фергусом.

— Что с тобой, приятель? Ты сегодня совсем вялый, прям как фитиль нашего капитана.

Ополченец зычно расхохотался. Впереди блеснула вода. Раздались мягкие удары волн о пристань. Гавань была все ближе. Над крышами домов уже стали подниматься мачты кораблей. Дрогнувшей рукой Румбольд снял свой шлем и поправил повязку на лбу, а затем жестом попросил его замолчать.

— Сегодня ночью я попрошу тебя остаться со мной.

Фалез тотчас заступил ему дорогу, не дав выйти на пристань, и поглядел в недоумении.

— Это как понимать, Румбольд? Я думал, что мы договорились. Франка принимает по одному клиенту за ночь. Знаешь, сколько ублюдков по всему острову мечтают свить гнездышко у нее между ног…

Румбольд знал. Ночь действительно могла стать жаркой для них обоих. Вот только пока любвеобильный Фалез будет трахать элитную шлюху, в него могут засадить кое-что похолоднее.

— Я стоял в очереди два месяца, Ниргал тебя разорви!

— Ты разговариваешь со старшим по званию…

— Я думал, что разговариваю с другом, — мягко перебил Фалез. — Мне казалось, ты человек слова, Румбольд.

— Ночью в порту опасно. Не хочу, чтоб мне глотку перерезали.

— Можно подумать, раньше тут один не бродил. Ты что, боишься кого?

Румбольд задумался. А ведь правда, неужели он испугался здоровяка с крысиной шайкой? Так или иначе, все равно придется встретиться с ними. Лучше сразу подвести черту и принять удар, чем откладывать свиданку. Неизвестно, когда он последует и какой силы будет, главное — постараться выжить. Это приблизит его на шаг к цели.

— Хорошо, Фалез, — сдался он. — Ты можешь идти, но если потребуется помощь, я выломаю дверь и стяну тебя со шлюхи. Так и знай!

— Да ладно. Что с тобой может случиться? — беспечно отмахнулся ополченец, а затем подмигнул и прошептал: — Сам-то не хочешь навестить свою ненаглядную Кайти. Пока ночь полна…

— Я буду на страже до утра. Вдруг чего случится, — посуровевшим голосом произнес он.

— Да брось, приятель. Что может случиться? — в ответ усмехнулся Фалез, и зашагал в сторону двухэтажного дома с красным светильником над входом. — Если только на город нападут пираты…

Его хриплый смех оборвался за дверью «Каменной мачты». Румбольд двинулся в противоположном направлении, вскоре оставив оживленную часть гавани позади. Вокруг стало темнее и спокойнее. На волнах покачивались рыбацкие лодки с высокими мачтами, ударяясь друг о друга бортами. У пирсов, словно виселицы, выстроились в ряд грузовые блоки с намотанными сверху канатами. В вышине сиял бледный полумесяц.

Чем ближе он был к складам, тем меньше вокруг становилось людей. Миновав нищенскую таверну старого капитана Муллена, названную «Дырявым крабом», Румбольд погрузился во тьму. Дальше, вплоть до утесов, вдоль пристани стояли разобранные корпуса лодок.

Деревянные каркасы с торчащими кверху ребрами, в призрачном свете напоминавшие скелеты китов, окружали его до тех пор, пока он не добрался до Колыбели праха. Каменное строение с покатой крышей располагалось на самом краю пристани, неподалеку от старого пирса. Вершину его украшали пять закопченных пинаклей. Внешне здание походило на часовню, только вместо алтаря внутри была огромная печь, в которой сжигали безродных бродяг и нищих преступников. Здесь же два месяца назад он сжег тело отца, развеяв прах бывшего крестьянина над морем.

Румбольд остановился. Впереди у скал он заметил две рослые фигуры вооруженные топорами. Докеры, по-видимому. Оба стояли возле входа в Башню чайки и разговаривали, но, заметив его, зашагали прочь. Ему это показалось странным. Оглянувшись, он увидел еще одного человека. Этот шел у края пристани и, кажется, не обращал на него внимания, разглядывая рыбацкие шлюпы внизу. Двигался нетвердым шагом, раскачиваясь из стороны в сторону. В руке у него была бутылка. Фигура пьянчуги, то появлялась, то исчезала между каркасами лодок. Судя по кожаным доспехам, это мог быть охотник. За пояс была заткнута секира. За плечами чернело ложе арбалета.

Повертев шлем в руках, Румбольд недолго думая юркнул в щель между складами. Попав в трущобы нижнего предела, он сорвался с места и затрусил к первому ярусу укреплений. Там впереди чернела высокая стена, на вершине которой за бойницами дежурили ополченцы. Оказавшись вблизи укреплений, он в любой момент мог позвать на помощь. Еще неизвестно, когда от него попытаются избавиться и кто это будет. Не исключено, что за головой пожалует сам Фергус, который в эту ночь отсыпался перед совещанием, а значит, мог быть где угодно.

— Может и следовало ему все объяснить, — подумал он вслух.

Сбавив темп возле следующего склада, Румбольд обошел заполненную мешками площадку и двинулся дальше, поминутно прислушиваясь. В эту ночь в порту было особенно тихо. Все благодаря облаве Вульфгарда, исходом которой должно было стать разоблачение банды вагантов, устраивавших незаконные развлечения в трех портовых тавернах и в «Кривоходе» Статлока. Туда же по ночам стягивались торговцы рваротной травой и контрабандисты, любившие продавать товары состоятельным горожанам.

Проверив цепь с замком на дверях склада, Румбольд перешел на следующую линию. Там на деревянных настилах стояли ряды бочек. Осмотрев одну из их, в темноте он разглядел выжженные на досках клейма с изображением Феокоратона — знак того, что груз был освидетельствован королевскими проспекторами. На ящиках рядом была схожая метка. Другой товар снаружи никто бы и не выставил. Вся контрабанда поступала в город через рыбаков и оседала в глубине складов за рядами легальных поставок. Ополченцы, обходившие порт в это время суток, не обязаны были проверять грузы, но раз уж он решил провести ночь подальше от улиц, то будет выполнять эту работу.

Свернув в следующий проулок, Румбольд не сразу почувствовал чужое присутствие. Рука сама потянулась к мечу. Спереди на него ринулось нечто большое и волосатое, вцепившись зубами в сапог. Догадавшись, кто перед ним, Румбольд выхватил кинжал и засадил его по рукоять в бок гигантской крысе. По ночам эти юркие твари наводняли порт в огромных количествах, а в дождливые месяцы и вовсе становились бедствием для всего Готфорда. Убийство крыс входило в повседневные обязанности любого горожанина, а сбором мертвых тушек часто занимались специальные отряды нищих.

Слушая отчаянный писк, Румбольд наклонился, собираясь отрезать взбешенной твари голову, но жжение в шеи заставило его выпрямиться. Комаров и слепней за складами по ночам тоже хватало. Пнув раненого грызуна, Румбольд почесал шею кулаком, не сразу осознав, что затылок покрыт какой-то липкой дрянью.

— Ниргал меня разорви, это же…

Смерив испуганным взглядом торчащий из стены склада стержень, он выпустил из рук шлем и бросился во тьму. За спиной раздался свист. Второй арбалетный болт пролетел мимо, вонзившись в гору бочонков. Румбольд ломился сквозь мрак, не разбирая дороги. Перескакивал через нагромождения мешков, досок и каких-то ящиков; опрокидывал и сшибал все подряд. Повернул у соседнего склада и побежал по узкому проходу. За спиной доносились мягкие шаги. Снова щелкнула натянутая тетива. От смертельного выстрела его спасли настилы из сухих досок под ногами. Споткнувшись об них, он упал лицом в грязь, заставив преследователя громко выругаться на непонятном языке.