Записки о России генерала Манштейна - Манштейн Христофор Герман - Страница 70

Приезд Лингена в Стокгольм дал другой оборот делам Швеции. Русские, бывшие смертельными врагами шведов, стали их друзьями, союзниками и защитниками, а датский король, сына которого они хотели избрать в преемники шведского престола после кончины их короля, сделался величайшим их врагом. Русский галерный флот, начавший кампанию с тем, чтобы разорить берега Швеции, был вынужден остаться некоторое время на границах, чтобы усмирить внутренние смуты и чтобы иметь возможность подать помощь шведам в том случае, если бы на них напала Дания.

Датский король, узнав, что значительная партия противилась избранию его сына, сумел склонить несколько областей в свою пользу. Первая высказалась Далекарлия; крестьяне, в числе нескольких тысяч человек, под начальством некоего Шедина[28], служившего прежде солдатом в Пруссии, и Врангеля (майора Далекарлийского полка), пошли прямо на Стокгольм, где они хотели предписывать законы. Перед городом расположили гвардейский полк, рассчитывая воспользоваться им для усмирения бунтовщиков; но солдаты отказались действовать против своих соотечественников и дозволили даже далекарлийцам взять их пушки, не оказав ни малейшего сопротивления. Король и несколько сенаторов вышли им навстречу, чтобы постараться успокоить их, но они не хотели и слышать о примирении. Наконец, им обещали удовлетворить все их требования и их впустили в город, где они разбрелись по разным кварталам, что было причиною их несчастия. Несколько дней спустя, в городе произошло большое смятение: сенатор, граф Адлерфельд, хотевший обратиться к далекарлийцам с речью и успокоить их, был убит. Гвардейцам снова приказали идти против бунтовщиков, но солдаты не повиновались. По счастливой случайности, галеры вошли в тот самый день в стокгольмскую гавань; сначала высадили на берег несколько войск, которые, не зная о случившемся, нисколько не затруднились рассеять возмутившихся крестьян. Предводители их были арестованы, Шедину отрубили голову, а Врангеля лишили чинов и дворянства и, сверх того, осудили на вечное заключение; прочие разошлись по домам.

Если бы это дело не было окончено так скоро, то возмущение сделалось бы вскоре общим; провинции Упландская, Седерманландская, Смоландская и Сканийская были наготове также возмутиться, но так как первое восстание удалось так плохо, то остальные остереглись от обнаружения своих замыслов. Однако половина Швеции оставалась долго в интересах датского короля; это дошло до того, что когда генерал Кейт прибыл в Стокгольм, как я скажу ниже, то одного из адъютантов его, посланного куда-то курьером, приняли за датского офицера, потому что на нем был красный мундир, и почтовые смотрители советовали ему остерегаться от противной партии.

Сущность статей мирного договора, заключенного в Або между Россией и Швецией, заключалась в том, что последняя уступит России на вечные времена Кюменегордскую область и Нислотский округ в Саволакской области в Финляндии, что река Кюмень будет границей, которую определят комиссары, назначенные обоими дворами. Над этим работали несколько лет, но дело о разграничении никогда не было окончено.

Принц Голштейнский, епископ любский, был избран наследником шведского королевства лично и с его потомством. Это избрание поддерживал русский двор; поэтому он считал себя вправе вмешиваться более чем когда-либо в дела Швеции и даже предписывать этому королевству законы, но шведы скоро отделались от этого и несогласия возобновились еще до истечения года.

Вслед за тем, как армии был объявлен мир, фельдмаршал получил от двора приказание отослать обратно войска, находившиеся в Финляндии; генерал Кейт был послан в Або, чтобы определить их путь. Генерал-поручик Стоффельн, дошедший со своим войском до Улы, получил приказание возвратиться, и мало-помалу войска направились в Россию; но прежде нежели оставить Финляндию, они извлекли из этой страны все, что только могли, так как намерение двора было разорить эту провинцию и довести ее, несмотря на заключенный мир, до такого плохого состояния, чтобы она долго не могла оправиться; генералам было даже неоднократно приказано непременно исполнить это. Императрица, подавая, однако, вид, будто она желает восстановить полное согласие со своими соседями, велела раздать из магазинов, устроенных в Финляндии, несколько тысяч четвертей хлеба крестьянам, чтобы они имели возможность засеять свои поля.

По усмирении дела далекарлийцев, полагали, что спокойствие в Швеции восстановлено, и фельдмаршал Ласи также получил от двора приказание возвратиться с галерами в Петербург. К концу августа он оставил остров Дегерби, где армия его провела два месяца.

14-го сентября флотилия галер прибыла к местечку, называемому Березовый Остров, в 90 верстах, или 23 французских лье от Петербурга. Граф Ласи послал оттуда своего адъютанта ко двору за приказаниями, а также чтобы узнать, когда и каким образом он должен был вступить со своим флотом в столицу.

17-го флот вынес весьма сильную бурю, посадившую на мель шесть галер, которые совершенно были разрушены; две другие были совершенно повреждены, но никто не погиб, так как все солдаты были уже на берегу.

20-го фельдмаршал получил приказание отправить генерала Кейта с 30 галерами в Гельсингфорс, где он должен был дожидаться новых инструкций. Кейт двинулся 21-го, имея на своей эскадре один гренадерский полк, состоявший из десяти рот, взятых от разных полков, 9 пехотных полков, или 18 баталионов, их составляло вообще 11 000 человек. Генералы, командовавшие под его начальством, были: генерал-поручик Салтыков, генерал-майоры Лопухин и Стуарт.

Императрица послала фельдмаршалу Ласи свою собственную яхту, чтобы доставить его ко двору. Он сдал команду генералу Левашеву и отправился в Петербург, куда, несколько дней спустя, прибыли и галеры. Двор устроил большие празднества по случаю заключенного мира; празднование продолжалось несколько дней сряду и войска, по сдаче галер в адмиралтейство, были размещены на зимние квартиры.

Возвращаюсь к экспедиции генерала Кейта и к причинам этого распоряжения. Восстание далекарлийцев было, правда, усмирено, но еще не совсем окончено. Датский король двинул несколько отрядов войск в границам Швеции и так как он имел приверженцев во многих провинциях, то весьма опасались нападения с его стороны. Это побудило короля и шведский сенат просить у петербургского двора о скорой помощи, как для борьбы с датчанами, так и для окончательного усмирения внутренних смут. Генерал Дюринг был с этою целью послан в Петербург.

Российский двор с удовольствием воспользовался этим случаем доказать еще раз свое могущество; к тому же, интересы его требовали поддержать избрание, сделанное в пользу принца Голштейнского. Поэтому двор повелел генералу Кейту отправиться туда. Сущность данных ему инструкций заключалась в том, что он должен был отправиться с 11 000 человек, состоявшими под его командою, как можно скорее в Швецию, состоять там исключительно в распоряжении короля и представлять рапорты по своему корпусу прямо ее императорскому величеству, и так как Россия не имела там министра, то ему было поручено исполнять в то же время и эту должность.

Он много пострадал со своим войском от холода и бурь, которые ему пришлось вынести до прибытия на берега Швеции, и русские галеры, не бывавшие никогда в кампании позже начала сентября, были принуждены оставаться на море до конца ноября.

Никто, кроме Кейта, не справился бы с подобной экспедицией; ему приходилось бороться не только с противными ветрами, бурями и холодом, но даже с флотскими офицерами, которые часто являлись к нему с представлениями, что нет возможности плавать в такую позднюю пору. Кейт, служивший долго в Испании и совершавший походы на галерах этой страны, знал лучше всякого флотского офицера его эскадры, что возможно сделать (если только захотеть) с этой частью флота, но мнение его никем не поддерживалось. Он принимал возражения других, поручал представлять их письменно, и, положив в карман нечитанными, приказывал подать сигнал к отплытию; таким-то образом он прибыл 4-го ноября на берега Швеции, в Фармунд. Он оставил свои галеры в этой гавани и отправился в Стокгольм, где получил распределение для зимних квартир, на которые должен был разместить русских генерал-лейтенант граф Салтыков; квартиры эти были распределены вдоль берегов в Седерманландии и Остерготии, полки не имели лошадей для перевозки обозов, а страну хотели избавить от труда поставлять подводы, следовательно, войска должны были совершить и этот переезд на галерах. Но время года было через меру суровое, поэтому суда вовсе не подвигались; полки были, однако, вынуждены оставаться на них до начала декабря, когда они сошли на берег в Стаке, небольшой гавани в четырех милях от Стокгольма; местные обыватели доставили подводы, и войска вступили на указанные им квартиры. Галеры были оставлены в Стаке и два полка размещены по квартирам в окрестности, чтобы охранять их.