Порядок и хаос бессмертных (СИ) - Шолохов Олег Олегович "Grave" - Страница 10

— Хорошо! — лишнее время для раздумий и сомнений только бы подломили мою волю и уверенность в принятии решения.

— Даже имя не спросишь? Хорошо. Давай свою руку.

Взяв своей детской рукой мою ладонь, он сделал надрез золотым кинжалом. Подставил деревянную чашу под текущую кровь, и, набрав достаточно, на его взгляд, выпил все до дна. Потом сделал то же со своей рукой и протянул бокал мне.

— Пей!

Взяв в руки наполненный до краев кубок с черной, как смоль, кровью, и осушив его, я почувствовал ужасное жжение и горечь во рту. Но эффект быстро прошел.

— Ну вот и все. Теперь ты мне поклялся, — заговорил бессмертный.

— И это все? — с удивлением спросил я.

— А ты чего ждал? Ритуалов, пиктограмм? Жертвоприношений? Ох и фантазия, а на вид взрослый мужчина.

Столь неуместная шутка загнала меня в краску, неловкость долгое время не давала мне произнести первые слова уже в роли дурсона.

— А теперь я могу спросить. Как твое имя?

— Имя… — на мгновение бессмертный задумался и замолчал, — Блегскол! Теперь ты связан кровной клятвой с самим создателем и разрушителем мира в котором живешь, Богом Хаоса — Блегсколом!

Сказав это, он растворился во тьме ночи, оставив меня наедине с самим собой.

— Наконец-то! Значит, все что написано на том свитке — правда. Интересно, а он знает, что я умею читать на мертвых языках? Хотя, в целом вся ситуация интригует. Посмотрим, что мне даст новый путь. Будет ли на нем то что я ищу.

Часть 2. Охота. Глава 8

Часть 2. Охота

Непрекращающиеся волнения в моей голове развеял бескрайний синий океан, который, на удивление, был спокоен, и, как отец подталкивает своего сына к первым в его жизни шагам, так он нес нас к неизвестной судьбе.

Морской бриз, окутывая своим прохладным дыханием, приносил душе мир и спокойствие. Великий Фертус клонил свои владения за горизонт, уступая бессмертной Мондис право окрасить небо и море лунными сияниями.

Этой ночью луны казались еще более прекрасными, чем обычно. Их холодный, столь мягкий и нежный, белый свет освещал движущую армаду. Тишина, только паруса и канаты завывали от давления ветра.

Вся эскадра кораблей на полных парусах неслась обратно на континент. Уже прошла неделя плаванья, но вестей от моего бессмертного покровителя все так же не было. Никакой крупицы информации о том куда мне следует направить свой взор. Неужто и правда, «делай что хочешь»? Но с чего начать?

— Чего снова в думы свои погрузился? — бесшумно подошел ко мне Мефисто.

Старый друг был очень бодр и весел. Его радовало скорое прибытие домой, где ждали его жена и дети. Каждый поход он невероятно скучал по ним, и, выпивая лишнюю чашу вина, принимался рассказывать, какие у него дочки красавицы, а жена умница. Меня же в моем городе встречали мама и сестра, и огромная куча обязательств и накопленных документов. Чужды мне были узы брака, семья, дети, казалось я так далек от этих, как будто бы, естественных желаний каждого.

— А ты так весел. Скоро встретишься с семьей? — улыбнувшись, поинтересовался я у друга слегка поникшим голосом.

— Конечно, я очень рад! Тебе бы тоже не мешало уже жениться и наследников наделать. Кому ты оставишь империю после себя? Недаром же твой дед и отец начали этот поход. Они оставили тебе свои достижения. И ты не должен быть последним из рода Грейв.

— Каждый раз ты пытаешься меня убедить как замечательно иметь жену и детей. Тебе не надоело меня сватать? Что не прием или пиршество, так ты меня знакомишь с девицами знатных родов империи! Может, я совсем не хочу править? Может, я оставлю трон тебе или Малеку?

— Похоже, рана на голове, которую ты получил от великана варвара, еще дает о себе знать. Вон какой бред тебе в голову лезет!

— Да, думаю, ты прав. Что-то не о том я думаю. Иди отдыхай, набирайся сил, иначе Талика, жена твоя, не пустит тебя домой.

— А ты опять будешь всю ночь звездами любоваться и лунам в любви признаваться? Поверь мне, они не ответят тебе взаимностью. Тебе не помешало бы отдохнуть. Которую ночь ты уже без сна?

— По мне так это самая искренняя любовь, они отдают все что имеют: холодный свет и покой души; а я этим наслаждаюсь и благодарю со всей искренностью сердца. Ты так не думаешь? — философски спросил я друга.

Этот вопрос остался без ответа. Мефисто похлопал меня по плечу и направился в свою каюту, насвистывая веселую песенку себе под нос.

Я не хотел омрачать его возвращение домой: ни пересказом прошедших событий с участием бессмертного бога Хаоса, ни моим желанием отказаться от трона, отправившись в путешествие, которое мне было обещано.

Не могу с точностью сказать, сколько прошло времени с тех пор, как яркие светила накрыли своими бледными лучами владения Азеля. Я всегда любил наблюдать за звездным небом. Такие далекие и холодные ночные огни. Всегда на тех же местах, всегда светят с той же силой. Еще более древние, чем сам мир. Такие недосягаемые и, в то же время, такие манящие…

— Ты своим привычкам не изменяешь? — голос в ночи был отчетливым и холодным. По моей спине пробежал холодок от такого неожиданного вопроса.

Этот голос я уже не мог перепутать — это мог быть только Блегскол. Мой покровитель и маяк в будущее, тусклым светом указывающий мне путь. Я повернулся посмотреть на собеседника. Мужская фигура стояла возле самого борта корабля. Его взгляд, так же как и мой мгновение назад, был устремлен в ночное небо.

— Сегодня ты решил меня посетить в образе мужчины?

— Не люблю постоянство. Я все-таки бог Хаоса, — не отрывая взгляда от небес, ответил он своим холодным как лед голосом.

Подойдя к нему и облокотившись о борт корабля, я встал рядом. Некоторое время мы стояли молча, не глядя друг на друга. Каждый думал о своем. Мы понимали: нас связывает не только клятва крови, у нас был схожий дух. Мы стремились к одному — развеять скуку своего существования.

Первым прервать тишину решился бог Хаоса.

— Ты действительно решил отказаться от трона?

Сперва я удивился и хотел спросить, как он узнал, что творится в моей голове. Но, думаю, это было лишним — он бы только посмеялся и сказал: я же все-таки бог Хаоса.

— Да. Мне некогда будет заниматься делами империи, если я намереваюсь охотиться на Бессмертных, — мой голос был спокойным и ровным. Еще за мгновение до этого вопроса я сомневался в своем решении, но теперь был уверен в его правильности.

— Твое право, — без проявления эмоций он подтвердил мои мысли.

— Что там насчет информации, которой ты обещал меня снабжать? — разговор пора было переводить в нужное русло.

— Начнем мы с самого слабого Бессмертного. Флавия, перерожденная в огне. Смерть любого из бессмертных приведет к нарушению летоисчисления, но начать нужно все же с нее. К тому же, ее дурсон не славится преданностью ей. Искреннее желание бессмертия — вот что еще держит ее в здравом уме.

— То есть, сперва мне нужно найти дурсона Флавии?

— Да, она знает, как выйти на свою бывшую госпожу. Но сейчас она в заточении. Глубоко в подземельях северных гор континента Сикон. Ты можешь не торопиться, она пробудет там еще долгое время. Она приговорена за предательство к вечным пыткам, и смерть будет ей только в радость, но увы, конец жизни, ей никто не подарит. Ты успеешь решить все свои дела и отправиться в свои странствия.

Сказав все задуманное, Блегскол намеревался раствориться во тьме, но на мгновение посмотрел прямо на меня. Впервые я увидел его глаза. Таких глаз не должно быть у людей. Его зрачок трудно было назвать черным. Это была истинная тьма, засасывающая вглубь отчаяния. Вокруг этой тьмы кружили меньшие шары разных оттенков, переливаясь и играя цветами, как живые. Как будто его глаза были отдельными мирами, недосягаемыми обычным людям. Глаза истинного бога, той же формы как фреска в зале, на острове.

От единственного взгляда таких глаз у человека мог помутиться рассудок. Почему-то я не испытывал таких чувств, лишь небольшая крупица страха промелькнула в моей душе. Но ничего больше.