Место во тьме (ЛП) - Форд Джей - Страница 64

― Ты ублюдок.

Она прижала пачку фотографий к груди, не желая смотреть, делать это реальным. Но было уже слишком поздно для этого. Со сжатыми зубами, она прошлась по всей кучке, бегло просматривая изображения, чувствуя, что их нужно показать, чтобы кто-то понял, что произошло.

Разные ночные сорочки, различные позы. Простыни, покрывала, иногда одеяла. Снятые через какое-то время в разные сезоны года. Иногда в нижнем белье. Некоторые позы почти приличные, другие же отвратительные и унизительные.

Когда она закончила, она выровняла карточки, положила пачку обратно на место в коробке, согнула пальцы и сжала их в кулаки. Пока у нее не затряслись руки и не заболели костяшки, а легкие не начали гореть от нехватки кислорода. Элизабет было восемьдесят три. У нее было больное бедро, и она не могла видеть без очков. Почему она? Какой в этом смысл?

― Какой, мать твою, смысл?

Вспышка ее гнева отразилась от стен, уходя дальше по туннелю. Ее эхо напомнило ей, что она находилась в замкнутом и тайном месте и, что кто-то еще, кто-то жестокий, знал, как попасть сюда. Она осмотрелась кругом, в ней проскочила искра тревоги, когда шок от того, что обнаружила, просочился в реальность. Это была улика, осязаемое доказательство, что кто-то был здесь. Также это было предупреждением. Это не было забавой, небольшим лазаньем на потолке и подшучиванием над жильцами. Мужчина в лофте Карли сделал своей целью определенные квартиры, делал снимки на протяжении длительного времени, построил хранилище, принес это сюда и замаскировал все. Карли не знала ничего о криминальном профилировании, но его профиль казался чертовски очевидным: тщательно все планирует, дотошный, терпеливый, ловкий и эксцентричный, чрезвычайно извращенный.

И она не хотела встретиться с ним на потолке.

Она начала опускать крышку и передумала – этим фотографиям не место здесь. Карли вытащила стопки их и засунула в карманы своей куртки. Она не может забрать их все, их слишком много, но она возьмет столько, сколько сможет унести. Девушка снова закрыла крышку на щеколды и направилась к вентиляционному скату. В этот раз она передвигалась быстрее, игнорируя синяки на коленках и жжение в задней части ее ног, не думая об Элизабет, оставаясь сосредоточенной на том, чтобы выбраться отсюда.

Она подтянулась в туннель повыше на своем собственном этаже, и тогда начала размышлять о других вентиляциях. Она остановилась у первой, прощупала вокруг древесину. Затем у следующей. Затем, стоя на корточках у своей собственной, она заметила, в чем было отличие. Вокруг первых двух вентиляций было по одной деревянной панели вокруг каждой стороны решетки, образуя раму. Здесь же, рамка была двойной, по две деревянные панели по периметру.

И тут были щеколды, скрытые сбоку от толстой изоляционной подкладочной ткани.

Электричество искрилось на кончиках ее пальцев. Она вдохнула и выдохнула. Открыла ящик.

― Ты гребаный ублюдок.

Примерно две третьих лотка занимали белые карточки: секция за секцией, начиная слева. Файловая система.

― Ты извращенный, конченый, ничтожный, никудышный мужчина.

Она не хотела смотреть на себя. Все же, она не оставит их здесь. Она расстегнула куртку и положила ее на изоляцию, и сложила охапки фотографий лицом вниз в ее центре, не глядя на то, что на них было изображено. Затем она скатала куртку, завязала рукава вместе, открыла вентиляцию со щелчком и бросила ее в свою гардеробную.

Глава 45

Карли сделала большой глоток красного вина и уставилась на связанную в узел куртку на кофейном столике Нейта. Она могла почувствовать его в запахе мыла из его душевой и на футболке с длинными рукавами, которую нашла в комоде. Девушка хотела бы, чтобы он был здесь, чтобы кто-то сказал ей, что делать. Еще один глоток вина, и она подтянула куртку по направлению к себе.

Она не планировала разглядывать фотографии. Когда она убирала экипировку для скалолазания, она думала о том, чтобы сжечь их в раковине. О том, чтобы собрать сумку и уехать. Сесть в свою машину и завести мотор, о том, чтобы найти дом на колесах на побережье или дешевый мотель в Сиднее, какое-то место, где она сможет дистанцироваться и подумать. Она думала о полиции тоже, но не долго. Это длинная история о темных местах и о мужчине извращенце с ящиками сокровищ на потолке… и уже было за полночь. Не важно, насколько спокойной и логичной она была, такой звонок станет еще одним большим, сильным ударом по ней. Спокойствие и логичность могут сделать все только хуже.

Сейчас, пока она разворачивала тайник, она увидела, что первоначальные стопки слегка перемешались. Она сделала еще глоток вина и начала сортировать их на кофейном столике. Лицом вниз. Она хотела быть организованной, прежде чем расклеится.

Четырнадцать небольших кучек выстроились в ряд как карточная игра. Она могла сказать, что не все из них были фотографиями: некоторые карточки были слегка больше и имели матовую поверхность. Когда она закончила, девушка осушила бокал, наполнила его снова и поставила его на пол.

― Ладно, время сделать это.

* * *

Она начала слева. Со стопки из пяти фотографий. Карли собралась с духом и перевернула их. Нахмурилась. Верхняя была крупным планом и не была унизительной или ужасающей. Это было изображение часов. Ее часов. На чьей-то руке.

Она переместила карточку назад, стала рассматривать следующую. Сережка, лежащая на ладони: та с ярмарки, которую она потеряла и нашла. Затем кружка с ободком из губной помады на краю. Ее зеленый шарф аккуратно сложенный. И единственный черный носок на розовой изоляционной ткани.

Карли посмотрела вдоль ряда стопок. Он пугал ее в постели и крал вещи, чтобы фотографировать? И все?

Она взяла следующую стопку и получила ответ. На первом фото было шарообразное свечение, окруженное темнотой, кровать Карли в его центре. Покрывало было снято, а ее тело распростерто на простыни. Она была одета в пижаму, спасибо тебе боже. Она никогда не просыпалась обнаженной, но это не означало… она перешла к следующему фото. Лицом вниз и распростерта. Разные пижамы. Затем в ночнушке, задравшейся до талии, с темной порослью волос на лобке. Затем в пижаме с расстегнутым верхом и голой грудью. Восемь фотографий, тот же самый ракурс, разное ночное белье, на некоторых ее тело обнажено, на каждой ее руки и ноги широко расставлены. Так, какой она была, когда он был на ней сверху.

Она стремительно встала, зашагала. Походила еще, с рукой, прижатой ко рту. Она увидела трубку свернутой бумаги на обеденном столе Нейта – планы здания. Она увидела вино на полу, хотела глотнуть его, не была уверенная, что оно там простоит.

― Ох, бл*ть.

Она побежала в ванную, и ее вырвало над унитазом.

Девушка вскипятила чайник, обыскала кухню Нейта, обнаружила бутылку скотча и добавила его себе в чай. Она размышляла, пока скованно передвигалась. Круг света был от вспышки камеры. Он снял с нее покрывало, расположил ее тело, встал над ней и щелкнул снимки. Это заняло бы время, вспышка должна была быть яркой. Почему она не проснулась?

В третьей стопке было еще больше фото. Она пропустила их и взяла четвертую, перевернув квадратные картонки.

Чисто белые, за исключением мелкого, аккуратного почерка невероятно ровными линиями. Карли прищурилась, пытаясь прочесть буквы. Она не смогла прочитать все, множество слов казались аббревиатурами. Все же она поняла, что это было: даты, время, продолжительность, действия, наблюдения. Ублюдок документировал все происходящее с ней, как чертов научный эксперимент.

Три недели назад он написал:

02:50: инт. в три минуты, виз. реакция отс, мыш. сл., 60-109 уд/мин, ЧДД увел. при полном контакте. Рез-т улуч.

Карли принесла свой лэптоп с собой и открыла его сейчас, гугля аббревиатуры. Она не нашла всех ответов, но догадывалась, что это означает: в два часа пятьдесят минут утра был трехминутный интервал (никакого упоминания для чего), ее зрительная или видимая реакция отсутствовала, ее мышцы были расслабленными, пульс варьировался от 60 до 109 ударов в минуту, частота дыхания увеличивались при полном контакте. Согласно засранцу на ее потолке, это был улучшившийся результат.