Лучшая зарубежная научная фантастика: После Апокалипсиса - Коллектив авторов - Страница 252

– Кит Мейнем из Атиара.

Кит встал и повернулся на голос.

– Розали Паромщица из Правобережного.

Она пришла в синем и белом, босиком. Черные волосы стянула лентой; обнаженные плечи светились. Она вся сияла в лунном свете, как туман.

Захотелось до нее дотронуться, поцеловать. Но ведь они даже словом не перемолвились за столько дней.

Розали шагнула вперед, забрала у него кружку, хлебнула тепловатого пива, и тотчас же все встало на свои места. Закрыв глаза, Кит позволил нахлынуть чувствам. Взял ее за руку. Они сидели в прохладной траве и смотрели на мост – черную сеть из прямых и кривых – и туман, отражающий бело-синий лунный свет.

Через некоторое время он спросил:

– Ты все еще Розали Паромщица? Или возьмешь новую фамилию?

– Может быть, и возьму.

Она повернулась в его объятиях, чтобы он мог видеть ее лицо, светлые глаза.

– А ты? Все еще Кит Мейнем? Или теперь кто-то другой? Кит, Который Построил Мост Через Туман? Кит, Который Изменил Мир?

– В столице фамилии не всегда хранят смысл тех слов, из которых они состоят, – рассеянно ответил Кит и вспомнил, что уже говорил это однажды. А впрочем, какая разница. – Я и правда изменил мир?

Он знал ответ.

Несколько секунд Розали смотрела на Кита, словно пыталась измерить его чувства.

– Ну да-а… – протянула она и подняла взгляд к редкой цепочке колышущихся огоньков. – И вот доказательство, вечное, словно камень и небо.

– Вечное, словно камень и небо, – повторил Кит. – Я сегодня видел, как качается мост. Здорово гуляет на ветру. На такие деформации он не рассчитан, хотя позднее, наверное, удастся его как-нибудь укрепить. Ну а вдруг молния? Да по тысяче причин он может рухнуть, чего уж там. Не в этом году, так в следующем, не через сто лет, так через пятьсот. – Он вспахал пятерней шевелюру от лба к затылку. – А вам тут кажется, что он вечный.

– Нет, – покачала головой Розали, – нам так не кажется. Да и с какой стати, мы же не атиарцы. Это ты Паромщицу убеждаешь, что все когда-нибудь кончается? Рано или поздно рассыплются камни, истлеют канаты. Но останется мечта о переправе через туман, о связи между берегами. Мы знаем теперь, что такое возможно, и знание это никуда от нас не денется. Я потеряла мать, деда… Вало. – Она помолчала немного, чтобы совладать с горем. – Да, мы умираем не своей смертью, но если кому-то нужно на ту сторону тумана, всегда найдется Паромщик. Мостостроители и перевозчики не такие уж разные люди.

Розали наклонилась вперед, преодолев пространство между ними, и они поцеловались.

– Когда уезжаешь?

Розали и Кит долго ласкали друг друга на насыпи, на холодной траве. Уже в свете заходящих лун вернулись в «Оленье сердце», взяли пива. Толпа к тому времени подрастаяла, местные расходились по своим домам, чужаки – по снятым комнатам или палаткам.

Но Кит чересчур разволновался и не смог бы нипочем уснуть, так что они с Розали в конце концов очутились у кромки тумана, на пристани. Считаные часы оставались до наступления утра, взошла самая малая из лун; порядком стемнело, даже туман померк.

– Через несколько дней. – В «Рыбе», в его комнате, ждали битком набитые кофры и сумки. Вот только папка похудела и вообще утратила солидный вид. Сколько на нее попало воды, тумана и пота… Надо будет при случае новую купить. – В столицу вернусь.

На том берегу горели огни. Праздник или не праздник, мост или не мост, а рыбакам с рассветом выходить на промысел. Стало быть, кое-что все-таки остается неизменным.

– Ага, – произнесла Розали. Для нее ответ Кита не содержал сюрприза. – И чем займешься?

Кит потер лицо; щетина колола пальцы. Бритье не бог весть какой хлопотный ритуал, а все же приятно отдохнуть от него несколько деньков.

– Сначала буду спать сто лет. А потом – новый мост, ниже по реке, возле устья. Местечко называется Улей. Там ширина тумана – почти миля. Начну, наверное, в середине зимы.

– Миля, – повторила Розали. – А справишься?

– Почему нет? С этим ведь справился. – Он повел рукой вокруг, указывая на цепи моста, на тонкую каменную башню, на сидящую рядом с ним женщину, от которой пахло потом и солью. – Говорят, возле Улея есть острова, хоть и невысокие. Это упрощает задачу. Глядишь, и удастся сложить из камня несколько арочных пролетов… А ты? Лодки строить?

– Нет. – Она наклонила голову, и Кит почувствовал ухом ее щеку. – Зачем мне это? Денег я скопила достаточно. Родня пускай лодки делает, а мне другое по нраву: плавать через туман.

– Жить не можешь без тумана, – произнес Кит, и это не было вопросом.

На его руку легла сильная женская кисть.

– М-м-м… – протянула Розали, и в этом звуке не было ответа.

– То есть для тебя сама переправа важна? – сообразил он. – Как и для меня, но по-другому?

– Да, – ответила она, а помолчав чуть-чуть, добавила: – Вот сижу и думаю: крупняк, он в Туманном океане до каких размеров вырастает? И что еще там водится?

– Но ведь за океаном нет ничего, – возразил Кит. – У переправы должен быть конец, иначе какой в ней смысл?

– Переправиться можно через все на свете. Ведь есть же вода под Туманной рекой, и она куда-то течет. У всех остальных рек и озер тоже где-то имеются истоки. Под Туманным океаном лежит океан воды. Плывешь-плывешь, а потом глядишь – под тобой уже она.

– Но это же разные среды, – сказал Кит. – Для тумана нужна лодка легкая, с широким дном и покрытая рыбьей кожей. А на воде не обойтись без глубокого киля.

Она кивнула.

– Хочу переделать рыбацкую лодку и сплавать, посмотреть. Кит, мне кажется, там должны быть острова. Большие острова. И крупняк. Крупняк-огромняк! А вдруг там окажется целый новый мир? Так что против имени Розали Океан я, пожалуй, возражать не стану.

– Поедешь со мной в Улей? – спросил Кит, уже зная: поедет.

И проживет с ним, быть может, месяц, а может, и год. Они будут спать в обнимку в гостинице или трактире наподобие «Рыбы» или «Суки», а когда Розали переделает лодку, она поплывет через океан. Кит останется строить мост или дорогу, а может, вернется в столицу, чтобы преподавать в университете. Либо вообще уйдет на покой.

– Поеду, – ответила она. – Только ненадолго.

И тут в его груди вдруг зажглось глубокое и сильное чувство при мысли о том, что с ними уже случилось и еще случится. О переменах в Левобережном и Правобережном, о конце паромной переправы, о смерти Вало, о будущем расставании с Розали: может быть, первой уйдет она, а может, он.

– Прости, – сказал Кит.

– Не стану. – Розали подалась к нему и поцеловала, ее губы были теплы, полны солнца и жизни. – Я ни в чем тебя не виню. Что сделано, то сделано. И сделано правильно.

Столько было потерь, и сколько еще будет… Но хотя бы одну он в силах предотвратить.

– Когда придет время, – сказал Кит, – и ты пустишься в плавание, я буду рядом. – «А fo ben, bid bont», – гласит валлийская пословица. «Чтобы стать вождем, надо стать мостом».