Драконьи тропы (СИ) - Быкова Ольга Петровна - Страница 74

-- Может быть, ты и прав. Только ведь выходит, что я и за нее решаю ее судьбу, не спрося. Если вдруг, случись, меня в этом бою убьют, она что же, вдовой останется?

Левко возмущенно фыркнул.

-- Ну об этом думать -- так и жить не начинай. Да если и убьют... Что же ты думаешь, лучше пусть неизвестно кем останется? Так и так -- ты в любом случае определяешь ее судьбу...

Лиска постояла, затаив дыхание, подождала, когда они уйдут, потом потихоньку выползла из заснеженной ямы, подхватила свои несколько веток и побрела было к костру. Взглянула на хилую свою добычу, вернулась, злясь на себя, к яме и потянула заманивший ее туда сук. Ничего не вышло. Он оказался продолжением толстой ветки упавшего дерева. Она ухватилась за ветку потоньше, рванула, что было сил, и все-таки что-то отломила. Ладно, на некоторое время хватит.

Когда она подошла к костру, Наира уже заваривала чай. Лиска подкинула веток в костер и подсела к огню, чтобы согреть озябшие руки.

Она посмотрела, как Канингем своими большими руками неторопливо режет хлеб и сало, посмотрела на Левко, который угощал сухарями своего Рыжика и о чем-то говорил с ним, на Наиру, которая шла к ней с двумя дымящимися горячими кружками, и поняла вдруг, что в последние дни почти совсем о них забыла. О людях, о которых должна заботиться, как они заботятся о ней. "Если вдруг меня в этом бою убьют..." Матерь-земля наша! Только бы все они остались живы, а там пусть все будет как будет. Да ведь и вовсе не всем выпадает в жизни быть счастливым. И не только для счастья родится на земле человек.

Она взяла в руки кусок хлеба, посолила и пошла угостить Герцогиню. Лошадку стоило пожалеть. Ей досталась наездница не из самых умелых. Утешало только, что - и не из самых тяжелых. Она погладила лошадь по бархатной морде. Стоявший рядом Левко разбирал спутанную Рыжикову гриву.

-- Лиска, знаешь что, -- начал он явно трудный для него разговор, -- ты, вдруг если услышишь что-нибудь неожиданное, ну... в общем, не говори только ничего и не удивляйся.

Она посмотрела на него непонимающе, пожала плечами и ответила, стараясь быть как можно безразличнее:

-- Ладно.

Чему уж тут удивляться...

Они передохнули, перекусили, двинулись в путь и вскоре уже оставили позади леса, прилегающие к Лешачьей балке. Проехали немного вдоль полей по широкой наезженной дороге и оказались на окраине Извейского княжества, которое издавна славилось своими сосновыми и ясеневыми рощами и хорошей охотой в темных ельниках. Как раз к одному из таких ельников они и подъезжали.

На опушке их уже ждали. Вернее, Дариана ждали его родственники и приближенные князя Извейского, которые должны были присутствовать при помолвке Извейского наследника с одной из самых завидных в княжестве да и во всем Изнорье невест.

Момент для торжеств был не самый удачный -- в самый разгар выяснения отношений с Чернопольем. Помолвку не отменили только из-за особой приверженности извейских князей к нерушимости их собственных обычаев. В пышности и многолюдности кортеж значительно уступал прочим подобным княжеским выездам. Присутствовал не весь извейский двор, а только близкие родственники, приближенные к князю особы да кое-кто из давних друзей извейского дома.

Еще издалека Лиска разглядывала одетых в меха и бархат всадников и всадниц и, подъехав, без труда угадала в двух прелестных нарядных девушках Дариановых сестер. Младшая, чуть покруглее и помягче чертами, была похожа на стоявшую рядом княгиню. Старшая, крупноглазая и темноволосая, была чудно хороша собой, да и наряд у нее был, пожалуй, самый изысканный.

Об изысканности своего наряда Лиска старалась вообще не думать. У них на весь "кортеж" была одна нарядная вещь -- белая рубашка Дариана. Ну да, в конце концов, они ведь и ехали не на бал, а на войну. Да и какая разница....

Остановившись у опушки, они спешились, подошли к извейским князьям и раскланялись.

Довольно статный для своих лет, наполовину седой, сероглазый, с резкими чертами лица князь производил впечатление человека умного и сильного и при этом строгого, решительного и не терпящего возражений. Глядя на него, можно было понять, отчего Дариан столько времени не торопился в родные края.

Князь одобрительно оглядел сына и произнес:

-- А ты, как я вижу, при мече и готов уже сейчас в сражение. Что же, среди извейских князей всегда были в чести решительность и смелость, и наш род никогда не подводил изнорского князя. А кто же твои спутники? Они тоже направляются в объединенное войско?

-- Да. Это Канингем, -- представил друга Дариан, -- о нем многим известно, и не только в Изнорье.

Князь понимающе наклонил голову. Видимо, о маге действительно немало говорили.

-- Это Левко. Он -- сотник у ковражинского воеводы. Не так давно он спас меня, и я обязан ему жизнью. С нами Наира, -- Дариан повернулся в сторону девушки, -- внучка Мирины, известной в Изнорье знахарки, и сама она учится знахарскому делу. А это -- Лисса, моя жена.

Мир замер, судорожно вздохнул и обернулся на нее, будто впервые заметил. Время остановилось. Она чуть было не воскликнула изумленно: "Как?" Но тут стоявший рядом Левко так хватил ее в ребра локтем, что в следующую минуту она вздохнуть не могла, а не только говорить. Все, кто были на поляне, смотрели сейчас только на нее. А она.... Она совершенно не могла понять того, что только что услышала. Что? Кто?!

-- Кто?! -- вслух произнес ошеломленный князь.

-- Моя жена, -- спокойно и весело и даже как-то до обидного буднично повторил Дариан, бесстрашно глядя в начинающие темнеть глаза отца.

-- Ты понимаешь, что ты говоришь?!

-- Да, конечно.

-- Ты понимаешь, что, нарушив данное мною обещание, ты... Ты навсегда лишаешься права на извейскую корону?! Ты лишаешься титула, лишаешься наследства! Ты никогда не явишься больше в родной дом! И я никогда, слышишь, никогда не назову тебя больше своим сыном! Ты понимаешь это?!

-- Да, я знаю, чего лишусь, -- ответил Дариан с печалью в голосе, глядя в лицо своей расстроенной матери.

-- И ты не откажешься от своей прихоти, от своей безумной выходки?!

-- Это не прихоть, отец, и не безумная выходка, -- голос Дариана был уже тверже камня. -- Лисса -- моя жена.

Три....

Князь, задохнувшись от возмущения, промолчал несколько секунд, становясь все мрачнее и мрачнее. Потом со злой досадой взглянул на Дариана.

-- Так что же... -- начал он гневную речь.

-- Рион! -- горестно воскликнула княгиня.

Князь оборвал себя на полуслове, молча развернул коня и поскакал прочь, уводя за собою все свое семейство: опечаленную княгиню, двоих сыновей, которые, обернувшись, потихоньку от отца помахали Дариану на прощание, и красавиц дочерей. Старшая напоследок оглядела Лиску, видимо, запоминая, и весело подмигнула брату.

Все удаляясь и удаляясь, исчез из виду извейский двор, слился с шумом лесного ветра топот копыт, и на опушке стало тихо.

-- Кхм, -- как самый старший подытожил Канингем. -- А ведь, ты, однако же, трижды назвал ее женой в присутствии своих родственников. Так что по вашим извейским обычаям Лиска теперь -- действительно твоя жена. А?

-- Да, -- подтвердил Дариан и смущенно повернулся к Лиске, -- конечно, если ты сама этого пожелаешь.

Она подняла голову, встретила его нежный взгляд и неожиданно для себя вдруг разрыдалась у него на груди.

Левко только развел руками:

-- Ну, девчонки! Ну, мастера сырость разводить! Юбку порвет -- ревет, кошку больную жалеет -- ревет, замуж ее взяли -- опять ревет.

-- То ли дело -- мы, мужики, -- весело пробасил Канингем и достал из кармана трубку. -- Нам житейские бури нипочем. Нам бы подвигов побольше, да приключений пострашнее, да дел поважнее, чтоб на одном месте не засидеться. Угхум, угхум... А вот, кстати, и они.