За Северным Ветром (СИ) - Мекачима Екатерина - Страница 78

Торжественное восхождение на престол Веслава Первого, сына Драгомира Третьего, состоялось через седмицу после возвращения флота. В тот же день Веслав предстал перед Огнивицей с Василисой, а Мухома обвенчался с Фросьей.

После свадьбы Заяц хотел вернуться в Волыньку, но Фросья, впечатленная столичной жизнью, упросила мужа задержаться в Солнцеграде. Яра поделилась радостной вестью о том, что у них с Яромиром будет ребенок. Богатырь плакал от счастья и носил жену на руках.

- Это Дар Богов! – говорил он и улыбался. – Это Дар Богов!

__

Он был свободен. Его дух был свободен. Он взмахнул сотканной из дыма рукой, и серая пелена вечных облаков расступилась перед ним, открыв бездонное звездное небо. Он летел. Но не за золотыми Птицами Ирия летел он. Его дух устремился за внуками Стрибога – седыми ветрами. Он чувствовал их силу как никогда прежде. И он чувствовал то, что подобен им. Он бы улыбнулся, если бы был человеком. Он видел, как они улыбаются, там внизу. Он даже опустился ниже и наполнил силой ветра их царские одежды. Василиса была так красива, что он ею невольно залюбовался. Он даже прикоснулся к ней холодной рукой, но она от него загородилась. Конечно, он же ветер, а не человек. Он видел слезы счастья, когда его друзья, наконец, встретились в белокаменном Солнцеграде. И он плакал вместе с ними, он был рядом. Они не знали об этом – они думали, что просто дует холодный осенний ветер. Он говорил им, что избрал путь внука Стрибога, что Бог Ветра простил его, но они ему не вняли. Конечно, он же ветер, а не человек. И сейчас он летел все выше и выше, к звездам. Он был счастлив, потому что понял свой Дар Богов. Ветер. Витенег рассмеялся: он был ветром. Самым ветреным ветром во всем Свете. И он всегда будет с ними, с теми, кто так ему дорог. Даже если они об этом никогда не узнают, он будет рядом. Кажется, это называется счастьем.

Эпилог

Высокие заснеженные скалы упирались вершинами в небосвод. Почти отвесную гряду соединял вырубленный в камне пандус, ступенями поднимавшийся к небесам. Природную стену украшали мраморные разводы мертвого камня: грозный монолит седых скал хранил границу миров.

Вокруг Небесных Скал бушевал океан, воздух наполнял неистовый рокот стихии. Волны вздымались до небес; ветер, холодный и колючий, нещадно рвал облака.

А за Небесными Скалами, далеко на Севере, где воды океана сковало ледяное дыхание Неяви, стоял Мертвый Город. В том городе был Колодец, который вел в царствие Мора. Ледяной ветер Неяви дул из его черной, зияющей дыры.

Черные птицы, сотканные из черного дыма, опустились подле Колодца.

Он кричал, когда холодные цепи Слов птиц приковали его иссохшие кости к стене Колодца. Черные птицы намертво связали цепями и его ноги, и паутиной Слов оплели торчащую из его тела белоснежную Иглу. Черные слова птиц закостенели на ветру смерти и скрыли его тело своей скорлупой.

Когда скорлупа затвердела, свет померк. Он все еще кричал, кричал от боли. Но не от боли телесной - болела его пленённая душа. И эта боль была страшнее самого ужасного огня.

Он знал, что никогда не ощутит родную, теплую ладонь, и никогда не вернется жизнь в его мертвое тело. Он знал, что Агния умерла.

Вечность спустя затих его крик. Ледяной холод сковал его душу и забрал его смерть. Но чувствовал он, что придет время, и Мор освободит его для возмездия... А пока… пока он будет спать и слушать песнь. Песнь, что лишь немногим слышнее тишины, но совсем настоящая. Внимая музыке, Кощей закрыл запавшие глаза. Он увидел голубое небо и зеленую, сочную траву; ослепительное солнце и хрустящий под ногами снег: Кощей видел то, что никогда больше не увидит. И в этих видениях он был с ней, и с дочкой своей, и они были живыми.