За Северным Ветром (СИ) - Мекачима Екатерина - Страница 47

Многое молвил Полоз волхвам, а те, позабыв себя, Богу внимали. И теперь, спустя десять лет речей медовых, славили Полоза люди. Видел Змий, что верят ему сварогины. И думал Полоз о том, что, когда откроются Врата в Светомир, Перун спустится на братскую битву. Полоз обязательно победит его, и его, Полозову силу, признают, наконец, остальные Боги. И повернется к нему Отец Сварог. И весь Свет преклонит перед Полозом колени.

Бог морей ведал и о том, что Драгослав бессмертие у него ради Агнии попросит. И тогда Полоз заключит смерть Драгослава там, где ее никто не найдет; Бог морей заключит смерть царя вместе с его золотым Духом человека. Заключит там же, где хоронится и душа его любимицы Агнии. И обретет, наконец, Агния свое счастье. И будут служить Полозу Драгослав и Агния вечно, а их дочь Злата будет трон мирской держать.

И воцарится во всем Свете Полозова власть, и цари других, неведомых, земель сами Полозу с поклоном явятся.

--

Малуша, укутавшись в теплую шерстяную шаль, которую набросила поверх кроличьей шубки, вела Сбыню вверх по улице, что поднималась меж высоких каменных домов. День перевалил за половину, и стало смеркаться. Улица была безлюдна, и только фонарщик, стоя на лестнице, зажигал фонари.

- Душа моя, зачем же так торопиться? – с трудом переводя дыхание, говорил Сбыня.

- Мы опаздываем! – воскликнула Малуша и ускорила шаг. – Они уже собрались. Сегодня большой собор – даже сестра из Береса прибыла! Вспоминать будем.

- О, Боги! – сокрушался Сбыня, стараясь поспеть за женой. – Давай лучше к врачевателю сходим, душа моя?

- Ты мне всю душу этим врачевателем измотаешь! – воскликнула Малуша. – Сегодня послушаешь братьев и сестер и сам вспомнишь!

- Хорошо, послушаю, родная. Только потом, как ты мне обещала, к знахарю пойдем! – напомнил Сбыня. – У нас с тобой уговор.

Но Малуша лишь махнула на мужа рукой и повела его в узкий переулок, который поворачивал после небольшого терема, огороженного забором. Переулок петлял между невысокими деревянными домами, пока не привел к крыльцу двухэтажного каменного дома. Ставни окон были плотно закрыты, но сквозь узоры резьбы мерцал теплый свет.

Малуша поднялась по ступеням и три раза постучала в дверь.

- Кто идет? – отозвался из-за двери тихий женский голос.

«Даже дверь не открывают, - подумал удивленно Сбыня. – Боятся? Но кого? Точно юродивые»

- Тот, кто помнит, и тот, кто забыл, но любит того, кто помнит, - ответила Малуша, и Сбыня сокрушенно покачал головой: совсем его Малуша разум потеряла.

Дверь тихонько отворилась, но цепочка осталась висеть. Выглянула женщина в платке: она внимательно посмотрела на Малушу, которая подозвала своего мужа.

- Мой муж со мной, Видана, - проговорила Малуша.

- Твой муж не помнит… как жаль, - пробормотала Видана и стала открывать замок.

- А зачем премудрости эти? – тихо прошептал на ухо жене Сбыня, пока Видана открывала дверь. Малуша удивленно посмотрела на мужа.

- Чтобы тот, кто забвение наслал на людей, не узнал о том, что есть люди, которые помнят!

Сбыня сокрушенно покачал головой:

- Знахарей на вас не хватит в Солнцеграде, - проговорил он и тут же пожалел о своей шутке: Малуша обиженно пожала губы и отвернулась от мужа.

Видана, наконец, открыла дверь, и попросила гостей быстрее пройти в дом. Видана оглядела пустую улицу и закрыла дверь.

- За нами никто не шел, - тихо проговорила Малуша. – Только на Рябиновой улице фонарщик зажигал фонари.

Видана испуганно взглянулана Малушу.

- Он точно не из… - Видана замолчала и драматически посмотрела на подругу.

- Нет! – прошептала Малуша, кладя руку на сердце. – Когда мы свернули у крайнего терема, он смотрел на фонарь, а не на нас.

- А куда ж ему еще надо было смотреть-то! – воскликнул Сбыня. – Вы, бабы, совсем умы Сварогу отдали!

Видана подошла к Сбыне и сердито на него посмотрела.

- Очарованный, - скептически поморщилась она и понюхала воздух, будто надеялась учуять ворожбу. – Вокруг тебя тьма беспамятства.

Сбыня в ужасе смотрел на Видану.

- А вокруг тебя – тьма безумия, - пробурчал он и, взяв Малушу за руку, грозно сказал. – Мы уходим.

- Нет! – запротестовала Малуша и убрала свою руку. – Мы никуда не пойдем! Ты же обещал! Если ты не останешься на соборе, я к знахарю не пойду!

Сбыня устало облокотился на дверь и обхватил руками голову. Видана внимательно посмотрела на Малушу.

- Дело твое, сестра, - проговорила она мрачно, - но все знахари, ты сама знаешь, кому служат.

Малуша же молча смотрела на Видану, всеми силами стараясь показать, что та ее не понимает. Когда Видана поняла Малушу, смущенно опустила взгляд.

- Врачеватели – мудрые волхвы, людям служат, - пробурчал Сбыня, снимая свою шубу и вешая ее на вешалку, которая стояла у двери в небольшой прихожей. В правой стене располагалась дверь, а в центре прихожей поднималась вверх деревянная лестница, которую освещали свечи в настенных подсвечниках.

Сбыня помог раздеться Малуше, и Видана дала им войлочные тапки.

- Мы сегодня в светлице на втором этаже, - сообщила Видана и, строго посмотрев на Сбыню, проговорила. – Мы не пускаем на свои соборы тех, кто не помнит. Но ради Малуши разрешим тебе быть. Только прошу от всего сердца, - Видана положила себе на грудь обе руки. - Ни чего не говори!

Малуша молящим взором глядела на мужа, и он нехотя согласился.

Видана повела супругов на второй этаж, в конце коридора которого располагалась большая светлица дома. Видана постучала три раза, им ответил мужской голос, и Видана с Малушей повторили все те слова, что уже говорили внизу. Сбыня с трудом подавил желание взять Малушу за руку и уйти.

Дверь открылась, и высокий молодой сварогин в белой рубахе пустил их. Сбыня удивленно посмотрел на молодого мужчину: ему было немногим больше тридцати, крепко сложен, и в глазах не было безумия. Да что же это такое?

- Горан, - мягко представила сварогина Малуша. – Он помнит больше многих из нас! – восхищенно добавила она, но Горан строго на нее посмотрел. Сварогин с поклоном отошел в сторону, пропуская гостей.

Светлица оказалась действительно большой: комнату освещали две люстры со свечами. В дальнем углу располагалась печь, украшенная изразцами. Окна, подле которых стояли невысокие скрыни, были плотно задернуты тяжелыми багряными шторами; у глухой стены стояли полки с книгами. В центре комнаты находился большой дубовый стол, за которым, на подвижных мягких лавках, сидели десять человек. На столе лежал хлеб, стояла в горшках каша и кувшины с молоком и водой.

Настасья, совсем седая, увидев свою младшую сестру, улыбнулась, и положила на сердце руку. Другие люди последовали ее примеру, почтительно приветствовав гостей.

Малуша повела Сбыню за стол и посадила рядом с собой. Заняли свои места и Горан с Виданой, которая предложила гостям угощаться. Сбыня хотел положить себе кашу, но, увидев, что никто не собирается есть, не стал нарушать традиции. «Мало ли что у них там положено, - подумал муж Малуши про себя. – Еще окажется еда заговоренной, и я разум потеряю»

- Сегодня на нашем соборе присутствует тот, кто не помнит, - тихонько проговорила Настасья. Она была одной из старших на соборах и часто проводила собрания. – Просила моя сестра, Малуша, с надеждой, что наши речи помогут Сбыне, ее мужу, вспомнить. Ведь всем вам известно, как тяжело жить, когда никто не верит.

Собравшиеся согласно закивали головами. Сбыня молился про себя отцу Сварогу и богу царя Полозу.

- Когда рухнуло на город море, мы с женой были дома, - начал рассказывать Вячко, пожилой сварогин с белой бородой. – Дом наш каменный, выстоял во время этой тьмы, - он немного помолчал. – Только вот дети наши, с внуками, на праздник Солнцеворота пошли, - тихо добавил он. – Больше мы с женой их не видели, - Вячко смахнул навернувшиеся слезы. – Только моя жена, Голуба, как и ты, Сбыня, - сварогин посмотрел на мужа Малуши, - не помнит ничего.