За Северным Ветром (СИ) - Мекачима Екатерина - Страница 32

Веслав посмотрел в серые глаза серовласого воина. Царевичу было стыдно признаться, но страх, который он испытал в праздничную ночь, был настолько силен, что Веслав не хотел возвращаться. Никогда. Он безмерно любил и мать, и отца, и Ладу, но… Три разинутые пасти, зловонное дыхание, три пары желтых глаз с вертикальными зрачками стали для юного царевича сущим кошмаром, который Веслав не забудет никогда. Если это чудовище поселится в Солнцеграде, царевич должен быть как можно дальше от монстра и тех волхвов, которые призвали его. Даже если виноват в этом его дядя Драгослав.

- Как мы покинем город, Витенег? – тихо спросил Веслав.

- Все вместе, на рыбацком коче, - заверил воин и потрепал Веслава по голове. – Мы попросим Яру стать кормщиком, - усмехнулся Витенег. – Я думаю, она согласится.

Веслав попытался улыбнуться. То, что Витенег теперь знал тайну царевича, принесло Веславу облегчение. И сварогин не осудил юношу.

- Если Яромир захочет, может тоже отправиться с нами, - предположил царевич.

- Может, - согласился Витенег. – Я думаю, богатырь справится со своей раной и поплывёт с нами.

Веслав согласно кивнул.

- Было бы хорошо спуститься до озер Половодья, - предложил Витенег. – Как-то был я в том краю: там много рыбы, да и зимы не такие суровые, как в столице.

___

[1] Пять Городов – обобщающее название всех пяти связанных городов-островов.

[2]Летописи Великих Столиц - труд, описывающий создание, устройство и историю древнейших городов Сваргореи.

[3] Жар – так в Сваргорее называли заражение крови.

[4] Небесная Чета – Сварог и Свагора.

[5] Коч - парусное судно, имеющее обводы для ледового плавания.

[6] Кнехты – столбики на пирсах, к которым швартуют суда.

[7] Стерно – рулевое весло (штурвал, руль) на рыбацком коче.

[8] Ветрило – парус.

[9] Внуки Стрибога – иное название ветра в Сваргорее.

Глава 8. Коронация и сон

Драгослав медленно поднялся по ступеням, которые вели к царскому престолу, и сел на трон разрушенного Царского Терема. Царь обвел взглядом зал: лепнина, которая украшала распалубки свода, опала; по золотым расписным стенам бежали трещины. Мозаичные стекла окон выбило, и их осколки, будто драгоценные камни, сверкали на полу. Царь устало вздохнул: он не чувствовал радости, но не чувствовал и боли. Мечущийся Дух человека, который из-за своих чувств совершает столько неверных деяний, более не мучал его. Ум Драгослава был ясен и чист, как никогда прежде. Его тело обрело крепость, доселе неведомую: царь ощущал силу, которая наполняет его мышцы, спокойную и вечную силу, дарующую богатырское здоровье. Агния уверяла Драгослава, что если он захочет, и бессмертие от Бога Полоза получит. Но царь не спешил. Драгослав знал, что не пришло время своего покровителя тревожить. Пока не пришло.

Царь знал, что его поданные будут спать долгим сном, пока витязи и духи морских пучин, слуги самого Полоза, которых Бог направил в помощь своему Наместнику, восстанавливают город. А когда жители стольных островов проснутся, то ничего не вспомнят: ни наводнения, ни Горыча, ни витязей. В своих снах они будут видеть спасителя Драгослава, который взошел на свой законный престол.

Драгослав знал, что волны, созданные Полозом, докатились и до прибрежных городов Большой Земли. Но царь знал и то, что, благодаря песни Агнии и Слову Полоза, люди не видели кораблей. Пока не видели. Когда придет время, песнь умолкнет, и перед сварогинами предстанут Дары Богов во всей красе. Тогда Драгослав скажет людям, что Бог морей даровал Сваргорее силу Морского Змея и Морского Войска. Боги, дабы дух народа укрепить, вернули Сваргорее и истинного царя, Драгослава. Ведь знали люди, что покойный Градимир нарушил традиции народа, передав трон младшему сыну. Царь знал, что ему поверят.

Беспокоило же Драгослава то, что морские витязи не смогли найти тело царевича. Пересвета, Драгомир и Лада уже были погребены, а юного Веслава нигде не было. Агния уверяла, что царевич не мог остаться жив, но Полозово чутье подсказывало царю, что волхва ошибалась. Правда, где искать царевича Бог морских пучин сказать не мог: суша не была его вотчиной. Глазами и Духом для Полоза на земле должен будет стать Драгослав. Царь призвал с морских глубин водяных духов, чтобы те, обратившись по воле его Слова в людей, отправились на Большую Землю на поиски Веслава.

Девять дней и девять ночей трудились слуги Полоза, заново возводя разрушенный Солнцеград. Девять дней и девять ночей люди спали волхвовским сном в городах на стольных островах. Девять дней и девять ночей люди восстанавливали свои дома после наводнения и бури на Большой Земле. Но люди – не морские витязи, и им не по силам за девять дней отстроить города. Поэтому за это время суда не причаливали к столице. Но, даже если бы и прибыло судно в стольный град, то все, кто приплыл на нем, уснули бы, завороженные песней, и спали бы до тех пор, пока не пала бы хранящая их ворожба.

Сияла в лучах Даждьбога-Хорса обновленная столица, и гордые соколы – Рароги вновь взирали на плавучую Идру. У пирсов вновь стояли корабли, а в небе кружили белые чайки.

Когда люди проснулись от долгого сна, столица жила обычной жизнью. Только вспоминали люди о том, как вернулся из дальнего Борея князь Драгослав, чтобы узурпатора трона в ссылку отправить. Волхвовский сон излечил раненых, а о тех, кто погиб во время наводнения, после сна забыли. Будто не было погибших вовсе. И волхвы в Свагоборах славили Полоза за нового стража Солнцеграда – всесильного Горыча. Горыч обитал в каменном бассейне, который соорудили для него витязи за Царским Теремом, когда восстанавливали город. А за бассейном Горыча вновь хранил покой столицы монументальный Перун.

На каждый остров и в каждый город Драгослав отправил гонцов с вестями о Дарах Богов, подарками для князей и приглашениями на торжества: на коронацию и свадьбу. Правда, как предстать перед народом с ящерицей, Драгославу не мог подсказать даже Дух Полоза.

Гонцы, отправленные Драгославом в княжества, возвращались с благими вестями: князья были рады принять приглашение нового царя и обещали почтить его своим присутствием. Только князь Мореграда, ближайшего к столице города, передал Драгославу бересту, в которой выражал сомнения по поводу Даров. Агния над вестью посмеялась: Кудеяру никто не поверит, ведь Солнцеград – цел и невредим. Но, дабы царю спокойнее было, Агния обещала зачаровать Кудеяра на торжестве.

Восхождение царя на престол должно было состояться после чествования Перуна двадцатого числа месяца липень[1] - первого числа месяца рунь, последнего месяца лета. Месяца, в который начинают поспевать плоды и посевы, месяца теплого и ясного, как и правление царя, которое, как предрекали волхвы, должно будет быть благодатным и справедливым. В тот же день царь должен был обручиться с той девою, которую никто кроме самого царя не видел. Поговаривали, будто избранница царя – дочка заморского владыки, девушка неземной красоты. Судачили и о том, что будущая царица, на самом деле, с острова Блажен, принцесса легендарных рахманов – потомков пращуров. Вот только Драгослав был не рад подобным слухам. Царь не мог поверить Агнии, которая уверяла царя, что ему не стоит беспокоиться о торжестве.

За две седмицы Солнцеград и четыре стольных острова стали готовить к празднествам. Город украшали цветами, умащивали благовониями капии Богов, зажигали курильницы и огнивицы. Волхвы Полоза украсили столицу дарами моря: ракушками, жемчугом и засушенными подводными растениями. Погода стояла благодатная: Хорс щедро одаривал людей своим теплом.

Вместе с судами князей, которые подходили к столице, причалило к Идре судно с пленницей из дальнего Борея. Никто не знал имя девы, которая, прячась под длинною фатой, вместе с золотыми витязями сошла на берег.

Горица ждала своего мужа в городе Борее, когда за ней пришли золотые витязи. Ночью причалило судно, и с него спустилась только маленькая зеленая ящерка. Никто ее не заметил. Ящерка юрко пробралась в покои Горицы и легла на лоб спящей княжне, чтобы та уснула волхвовским сном. Взяв у княжны силу, ящерка приняла человеческий облик и вышла на балкон княжеского терема. Агния позвала птиц и передала им свое Слово. Птицы понесли Слово над Бореем, и кружево волхвовских Слов переплелось с кружевом людских снов, и на утро жители города забыли о княжне. Княжна же проснулась на зачарованном корабле. Горица ничего не помнила: ни того, как ящерица на лоб ей забралась, ни того, как золотые витязи несли ее из покоев мимо спящих слуг, ни того, как расправил корабль свои сияющие паруса. Все забрал блаженный морок: Горица даже мужа своего забыла, забыла того, кого любила и так долго ждала. Помнила княжна только то, что совершила поступок дурной, из-за которого ее в темницу и ведут. А вот какой поступок совершила она, Горица тоже вспомнить не могла.