За Северным Ветром (СИ) - Мекачима Екатерина - Страница 26

- Получила, - кивнула головой ящерица. - Только ты все равно должен вернуть мне обещанное, иначе я вернусь к Полозу в услужение, а тебя потоплю в болоте.

- Я не отказывался от своих слов, Агния, - покачал головой Драгослав. Он ощущал, как неведомая сила наполняет его, изгоняя страхи и печали. Царь чувствовал, как мучавшие его доселе чувства уходят, а за место них рождается спокойное и холодное могущество Духа. Полозова Духа. – Чего же ты хочешь? – снисходительно спросил Драгослав.

- Я хочу стать человеком и царицей Сваргореи, - ответила ящерица. – Ты должен взять меня в жены.

Драгослав рассмеялся.

- И что же я с тобой такой делать-то буду? – улыбаясь, спросил он. – Или нам придется жить на корабле?

Ящерица зашипела.

- Никогда не забывай благодаря кому ты стал царем! – она вытянулась на лапках, словно пружинка. – Хоть теперь в твоем теле и живет дух самого Змия, на твой человеческий дух управа у меня всегда найдется. А коли согласишься исполнить свой обет и в жены меня взять, увидишь, что красивее твоей жены девы во всем Свете не найдется.

- Хорошо, - согласился Драгослав. - предстану я у Огнивицы с тобою. Только что же делать со своею прошлою женою?

- О ней не беспокойся, - уже мягко проговорила Агния. – Страдать она не будет. Я ее душу усыплю, она служить нам будет.

Царь вздрогнул, ощутил вдруг холодный ужас, но тут же позабыл его. Вновь та же бесстрастная пелена застлала его взор, и он кивнул согласно.

- Как же править без столицы? – спросил Драгослав, оглядев руины Солнцеграда. – Чтобы город отстроить вновь времени надобно не мало.

- Ты только Слово витязям скажи, а так же других слуг ты призови, своих, морских, что Полоз дал. Тебя же слушаются теперь полмира, - вкрадчиво проговорила волхва. – И град отстроен будет вновь, еще выше и краше прежнего.

Глава 7. Берес

Витенег правил к Бересу и смотрел на крепостную стену города: золотых воинов видно не было. Воин обернулся на столицу и замер: корабли исчезли. Армада, сквозь которую они так долго плыли, будто растворилась в воздухе. Бывший страж зажмурился и вновь открыл глаза: море было безлюдно и спокойно. В дрожащем, плотном мареве утреннего тумана проступали призрачные стены столицы и монументальные мосты. Тишина. «Отец Сварог, - подумал Витенег, - вот же ворожба…» Витенег вновь повернулся к Бересу. Сварогину было страшно, но исчезновение кораблей вселяло слабую надежду на то, что город пока еще не захвачен. Хотя, заходить через главные врата он бы не решился. За время службы в почетной страже столицы Витенег узнал о некоторых секретных ходах в монолитных стенах Пяти Городов[1]. Направляя лодку к берегу, он внимательно высматривал один из них. Даже если Берес, все же, захвачен, (золотые витязи могли перейти в город из столицы по мосту) необходимо добыть пропитание и утолить жажду.

Деревянный порт, окружающий Берес, пострадал не так сильно, как Идра, от которой почти ничего не осталось. У самой стены сохранились даже некоторые надводные домики и пирсы. В море плавал мусор. Людей видно не было: наверное, те, кто смог спастись, давно были за городской стеной. Идеальная ловушка, подумал Витенег, лучше и не придумаешь.

- Что происходит, - слабо прохрипели в лодке, и Витенег обернулся. Веслав приходил в себя, морщась от восходящего солнца.

- Мы проплыли армаду, - ответил страж. – Ты ведь помнишь, что произошло?

Юноша кивнул. Он медленно сел и осмотрелся. Мухома и Яромир еще спали. Щека у богатыря выглядела плохо.

- Нужно добыть воды, - сказал Веслав, оглядываясь.

- Этим мы сейчас и займемся, юный волхв, - ответил Витенег и невольно поморщился. Если этот мальчик действительно заворожил змея, то почему он все еще в лодке, а не возвращается из оккупированного города с провизией в руках?

- Я не волхв, - нахмурился Веслав и тоже устремил свой взгляд на стену Береса. – Есть один ход в стене, тут, недалеко, - проговорил он задумчиво. На спор с Витенегом у царевича не было сил. – Он выходит в одной из корчм, что принадлежит Царскому Терему.

- Откуда ты такой осведомленный? – спросил страж. – А, впрочем, какое мне дело, - махнул Витенег рукой. - Коли знаешь, где ход, указывай. А то, чего доброго, еще и заметят нас.

Веслав не стал возражать. Тело ломило и так хотелось пить, что царевич был готов на все что угодно, лишь бы скорее добраться до пресной воды.

Лодка плыла к берегу сквозь дрейфующий мусор. Бившиеся друг об друга деревянные осколки порта издавали загробные звуки. Солнце отражалось от мерных волн. За лодочкой следили пустые глазницы выживших домов.

Когда Витенег и Веслав стали затаскивать лодку на мель, очнулся Мухома. Заяц долго не мог понять, что происходит, кричал, стонал, звал какую-то Пелагею, плакал. Прекратил только тогда, когда Витенег отвесил ему хорошую оплеуху. Возня разбудила Яромира, который, кряхтя, первым делом осведомился о самочувствии царевича. Веслав заверил друга, что все хорошо, а вот ему, Яромиру, необходимо как можно быстрее промыть рану. Громила лишь махнул рукой и выбрался из лодки. Путники подивились тому, что корабли пропали, но долго говорить об этом не стали. То, что судов не было видно, не говорило о том, что их действительно не было: мало ли какая ворожба их от глаз людских скрывает.

Веслав повел мужчин вдоль стены. Он наизусть знал все планы городов, которые, ему, как будущему монарху, обязательно было учить. Но царевич не думал, что эти знания ему когда-нибудь пригодятся.

Царевич шел, правой рукой держась за отполированный камень стены. Он чувствовал ее холодную, шероховатую поверхность, и перед взором всплывали образы детства, в которых он, маленький мальчик, убегал за территорию Царского Терема и играл с уличными ребятами у его стен. Стен, которых, скорее всего, уже не осталось. У царевича не хватило духу вернуться и узнать, живы ли родные, требуется ли им помощь. Все случившееся и ящер настолько испугали Веслава, что юноша, в панике, забыл даже самого себя. И сейчас Веслав с ужасом осознавал, что все его мысли сосредоточены лишь на побеге. Кто бы там не захватил трон, даже если весь этот ужас, и правда, дело рук его родного дяди, как и предупреждал Искрен, царевичу меньше всего хотелось думать об этом. Веслав жаждал попасть на Большую Землю и убежать от творящегося кошмара как можно дальше. Мысли, недостойные монарха, недостойные сына, недостойные мужа. Ну и пусть. Он слаб, таковым его создали Боги.

Наконец, Веслав нашел ту самую нишу в стене, которая служила потайным ходом. На камне, как и в остальных нишах, цвел Краколист. Любимый мотив сварогинов – Мировое Древо. Но на одной из ветвей этого дуба был изображен несвойственный классическому орнаменту листок, нарушающий симметрию. Лишь искушенный взор мог заметить несоответствие. Веслав, как было сказано в Летописях Великих Столиц[2], три раза нажал на этот листик. Лист медленно ушел в стену, и плита, со стоном, стала опускаться, открывая черный зев хода.

- Вот это да, - прошептал Мухома. – Не, волхв ты, малой, самый настоящий.

Витенег хмыкнул, но промолчал.

Веслав первым шагнул во тьму. Из текстов он помнил, что по правую сторону, на стене, есть факелы и огнивица. Царевич зажег огни и раздал факелы, горящие синим Огнем-Сварожичем.

Друг за другом путники вошли в узкий ход. Когда замыкающий процессию Заяц ступил в коридор, вход закрылся. Мухома тихо ругнулся.

Коридор спускался под небольшим углом. На полу стояла вода; на каменных, поросших мхом, стенах висела белесая паутина. Пахло плесенью и сыростью. Шаги отзывались хлюпаньем и гулким эхом.

- Куда ты говоришь, ведет ход? - не выдержал общего молчания Мухома.

- Он выходит в винном погребе корчмы, - ответил, не оборачиваясь, царевич. - Будем надеяться, что там никого не будет.

Далее шли молча. Коридор немного повернул, поднялся, и завершился обычной деревянной дверью. Яромир открыл дверь и осветил синим факелом пространство небольшого погреба. Кроме бочек с вином там ничего не было. Следом за богатырем вошли в погреб остальные.